Я не получила конкретного ответа, что Рамирес рассказывал обо мне своему лучшему другу, но слов Луиса вполне хватило для того, чтобы я поняла серьёзность наших с ним отношений. Пульс начал возвращаться к обычному ритму, и я расслаблено сделала шаг назад, чтобы опереться о кухонную тумбу, но уперлась в теплое и уже знакомое мускулистое тело.

-За ворчливого деда ты можешь остаться без своих белоснежных зубов, и твоя улыбка станет менее привлекательной, ты знаешь это? – голос Рама прозвучал над моим ухом, а его руки обвили мою талию.

Луис усмехнулся и убрал кружку от губ.

-Ну я же по факту сказал. Ты даже сейчас ворчишь, а дед, ну ты в этой комнате самый старый. – улыбка стала настолько широкой, что какой-нибудь стоматолог мог бы похвалить Луиса за его белоснежные и ровные зубы.

-Ты меня младше на год, и вообще для своих двадцати шести я неплохо сохранился. – язвительно сказал Рам и одним движением подкинул меня на руки, заставив меня инстинктивно обхватить его шею.

-Смотри, чтобы спину не прихватило. – пошутил Луис и прошёлся по кухне, чтобы отправить кружку в раковину.

Мы посмеялись от язвительной шутки Лу и вышли на улицу. Луис шагал впереди, а Рамирес всё ещё крепко удерживая меня в своих руках, медленно тянулся за ним и терпел мои подразнивающие поцелуи в колючую щёку.

Луис уже запрыгивал в свою жёлтую тайоту, когда Рамирес аккуратно поставил меня на ноги. Убирая руку с его шеи, я задержала взгляд на машине Рамиреса.

-Кстати, откуда эти тачки? – спросила я, возвращая взгляд к лицу Рама.

-Нравятся? – ухмыляясь спросил Рам окидывая взглядом свой красный митсубиси эклипс. – На этой малышке, я гонял по дорогам Барселоны с того момента, как прилетел в Испанию после Оксфорда.

Теперь по спорткару прошёлся и мой взгляд. Было видно, что машина носила в себе какую-то историю: правое крыло было чуть помято, краска в некоторых местах слазила, а по порогам уже пошла ржавчина.

-Стоп, ты же говорил, что у тебя не было денег? Как ты позволил себе такую машину?

-Денег не было, а любовь к гонкам была. Выиграл. Были бы у меня деньги я бы не изменял своей любви к хондам.

-Тебе бы стоило заняться своей любовницей, у неё ржавеют пороги, и она явно нуждается в перекраске. – я подняла голову, чтобы посмотреть на Рамиреса и встретилось с его серыми, прищуренными от солнца, глазами.

-Боги, Джоан, в который раз я убеждаюсь, что сорвал джекпот. Когда ты говоришь так про машины мой мозг отключается, а член болезненно дергается под джинсами. – его губы растягиваются в ухмылке, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Он осторожно открыл мои губы своим языком, его движения были медленными и до безумия сексуальными. Он проникал в мой рот глубоко и страстно, но в тоже время нежно и аккуратно. Когда он отстранился я даже не сразу смогла открыть глаза и сфокусировать взгляд на его лице. Словно он только что нежно взял меня прямо тут этим поцелуем.

-Не скучай, принцесса. – оставив еще один поцелуй, но уже быстрый на моих губах Рам оторвал руку от моей талии. Я любовалась его широкой спиной, когда он начал отдаляться и идти к машине, на ходу отправляя непослушные пряди волос назад.

Заметив, что Рам садится в машину Луис завёл свою тайоту и я поняла, что сейчас они снова будут устраивать гонки.

Так и случилось. Спорткары сорвались с места пронеся по округе оглушительный вой моторов. Я улыбалась смотря, как они растворяются вдали и исчезают за поворотом.

Но улыбка не задержалась на моём лице долго, ведь я понимала, что настало время для того, что я старательно оттягивала по прилёту сюда-поход домой. Когда мы с мамой улетали в Америку я в спешке собирала чемодан и не взяла многих значимых для себя вещей. Настало время их забрать и заодно встретиться с отцом.

Может он изменился? По крайней мере я очень хочу в это верить.

Когда машина несётся вперёд на бешенной скорости, адреналин кипит в венах, а уши болезненно обдувает ветер от холода многие концентрируются на дороге и отключают мозг.

У меня же в момент гонки он работает на турбо режиме. Бесконечный поток мыслей струится в моей голове, и я ничего не могу с этим сделать.

Мы с катастрофой провели замечательную ночь на пляже. Святой ад, да я мечтал об этом с тех пор, как впервые увидел её. Да, как и положено нормальному парню я должен каждую секунду думать о том, что наши отношения вышли на другой, более интимный уровень и всё такое, но чёрт, мои мысли сейчас слишком далеки от этого.

Катастрофа залезла мне в душу и безжалостно перевернула каждую её гребаную часть. Нет, я совершенно не против этого, но я не привык к тому, что теперь задумываюсь о вещах, которые ни разу в жизни не посещали мою голову.

Бросая взгляд в боковое зеркало, я вижу, как Луис не оставляет попыток догнать меня, что мгновенно вызывает на моём лице ухмылку. Его жёлтая тайота пытается обогнать меня перестроением в правый ряд, но я в эту же секунду добавляю скорости и также перестраиваюсь в назначенную им полосу, не давая Лу и малейшего шанса на то, чтобы завершить обгон.

Вырвав себе пару секунд форы в гонке, я перевожу взгляд с зеркала заднего вида на дорогу и снова погружаюсь в неконтролируемый поток мыслей, которые уже устраивают фирменный беспорядок в моей голове.

Знаешь, нашим родителям не дают учебник, как быть хорошими, когда рождаемся мы, они тоже имеют право на ошибки.

Голос Джоан раз за разом повторяется в моем сознании.

Я тогда перевёл тему и не успел закончить перфоманс катастрофы с обидами и благодарностями отцу, но мне на самом деле есть за что его благодарить. За нашими вечными разногласиями, ссорами и моими внутренними обидами на него я никогда не задумывался, что мне действительно нужно сказать ему спасибо.

За что?

Когда я в наручниках сидел в изоляторе временного содержания в одном из полицейских участков Барселоны мой мозг был наполнен злостью, а душу разрывало в клочья от предательства Криса. В таком состоянии я не сразу подумал, чего стоило отцу отменить все свои планы и первым же рейсом вылететь в Испанию из Лос-Анджелеса. Хотя я должен был подумать об этом в первую очередь. Так, я сделал гениальное, мать вашу, умозаключение, что я должен был поблагодарить его за это ещё тогда, но не сделал этого.

Мои глаза метаются от бокового зеркала к дороге и поднимаются вверх к зеркалу заднего вида, чтобы постоянно держать Луиса в поле своего зрения. Хотя если честно с каждой новой мыслью, рождающейся в моей голове, я всё больше засовываю желание выиграть в нашей импровизированной гонке подальше в задницу.

Когда моя грудь опускается от очередного глубоко вздоха я снова начинаю вспоминать прошлое. Приоткрывая занавес всего дерьма, что было в моей жизни и которое мешало мне ясно видеть, что происходит за ним я задумываюсь над тем, что я больше всего ненавидел в солнечном Лос-Анджелесе. Работа в офисе. Да, мой юридический диплом на стене кабинета не дает мне забыть, что по образованию я юрист, но моя душа всегда была далека от всего этого бумажного хаоса. Я был неимоверно зол, когда отец устроил меня в свою корпорацию. Итак, подавленный событиями в Испании я хотел грёбаного отдыха и места, куда бы я мог выливать всю свою агрессию на этот мир. Таким местом стал мой клуб, мой личный филиал ада, но задумываясь глобально я понимаю, что открыл его на деньги, заработанные в корпорации. Да, я мог сто раз проорать отцу в лицо, что с лёгкостью бы нашёл себе работу в любой другой компании, но, откровенно говоря, кто бы меня туда взял зная, что мне были предъявлены обвинения в умышленном убийстве? Их сняли, но факт в том, что они были и я далёк от образа идеального работника. Получается, за работу, пускай не горячо любимую, я тоже должен благодарить отца.

Я резко двинул руль вправо, и машина перестроилась во второй ряд, затем в первый, а потом я и вовсе вжал тормоз в пол и съехал на обочину. Мне нужен был грёбаный перерыв.