Удобнее переместив руки на моих бёдрах, Рам начинает уверенно идти к машине, минуя Луиса, который провожает нас взглядом исподлобья, но на его лице по привычному играет улыбка. Хотя, сейчас она больше похожа на ту улыбку, которую показывают у главных героев в конце фильма. Вознесенные к верху уголки губ, которые не выражают истинного счастья, а лишь усталость от пережитого и неверия, что всё наконец-то кончено.

Когда мы садились в машину, Андреа уже дремала впереди на пассажирском сидении.

-Ей хорошо, да? – Спросил Рам аккуратно садясь на заднее место.

Мой взгляд прошёлся по мирно вздымающейся груди Ан и обогнул её приоткрытый рот.

-Да, ей лучше всех сейчас. Она наверное и не вспомнит в какой заднице мы сегодня побывали. – Подытожила я, когда села рядом с Рамом и начала ближе рассматривать его ранения.

Рамирес хрипло усмехнулся.

-Это мягко сказано, принцесса. Лу, заводи, погнали отсюда... – Плечи Рама наконец расслабились стоило его спине опуститься на спинку сиденья.

Луис молча завёл машину, и мы начали непривычно медленно, из-за наспех отремонтированной поломки, отъезжать от этого участка дороги. Места, на котором вернулся жизненный бумеранг.

Я не глупая и сразу поняла, что в обугленной машине находился Матео.

Было ли мне жаль его?

Нет. Совершенно. В конце концов закон жизни: притягивать к себе то, что даёшь окружающим.

Глядя на Рамиреса, я могу лишь поджать губы, ведь, что он, что Луис сейчас не сводят глаз с обрыва, рядом с которым лежал Рам.

Однажды он расскажет мне и другу, что именно там произошло, но не сейчас. Рам может миллион раз показывать всем своим существом, что он безэмоциональный шкаф, но сейчас я точно вижу его изнурённое состояние, а потому не буду торопить его с рассказом.

Обняв мои плечи рукой, Рамирес легко прижимает меня к себе. Его большой палец водит круги на голой коже моего предплечья и с моих губ слетает облегченный вздох.

Вскоре салон, как и прежде наполняется разговорами, дебильными шуточками и поддразниваниями. Да, у каждого из нас, кроме спящей Ан, после сегодняшнего дня на душе будет много невысказанных эмоций и слов, но всё это мы молча оставляем на потом.

Сейчас мы выбираем продолжать эту грёбаную, как любит говорить Рам, жизнь. Где больше нет места преследованиям, угрозам, какой-либо опасности и мести. Мы обязательно компенсируем все произошедшее положительными событиями, романтикой и будем просто начинать писать новые главы наших жизней.

Мы с Рамиресом обязательно начнём свою с небольшой прогулки по Матаро, прежде чем вновь улететь в Лос-Анджелес, а вот Лу и Ан видимо решили дать начало своей истории здесь, в Испании, как сказал Лу они застряли тут на пару охренительных месяцев.

В любом случае теперь всё будет по-другому.

-Я люблю тебя, катастрофа – Низкий голос Рама звучит прямо над ухом и мои губы мгновенно расплываются в улыбке.

-И я тебя, мой Р…Дьявол. – Утвердительно произношу я и салон наполняется нашим смехом.

Как грёбаные йоги ловят моменты спокойствия находясь в эпицентре хаоса?

Я не могу отделаться от этого вопроса и предпринимаю очередную попытку сконцентрироваться на своём глубоком и умиротворённом, мать его, дыхании.

-Давай Рамирес. Ты можешь. Медленный вдох.

Мои лёгкие доверху наполняются приятным цитрусовым ароматом исходящим от дифузорных палочек, стоящих неподалёку.

-Такой же равномерный выдох. – Мысленно произношу я.

Живот начинает плавно впадать во внутрь, а сквозь приоткрытые губы вылетает скопившийся в теле воздух.

И снова полный отстой. Я чувствую, как у меня начинает чесаться кончик носа, звук сигнализации, едва доносившийся до приоткрытого окна на самом верхнем этаже, начинает неприятно резать слух, да и моей заднице становится неудобно сидеть в этом положении.

-Полная чушь эта дыхательная практика. Сконцентрируйтесь на своём сознании, чтобы очистить разум. - Цитирую я недавно прочитанные строчки из гугла. – Это возможно только если ты где-то в подземной шахте. Да и там у меня бы затекли ноги или резко зачесался затылок.

Впиваясь пальцами в кожаные подлокотники, я перемещаю поудобнее свою задницу в офисном кресле отца. Мои глаза бегло блуждают по кабинету ненадолго останавливаясь на незначительных деталях интерьера: небольшой книжный шкаф из чёрного массива дуба, забитый доверху юриспруденцией, три картины висевших рядом друг с другом образуют живописный пейзаж просторов Африки в черно-белых тонах, а парочка канделябров умиротворённо расположилась на тумбочках, которые стоят по бокам от небольшого дивана из тёмного нубука.

Пафосно сказала бы Джоан, но я вижу в этом всю суть своего отца. Жёсткий и вселяющий тревогу в сердца на первый взгляд, он может быть вполне интересным и благим если разбирать его по кусочкам и заглядывать в самое сердце.

Ужасающий шкаф? Но в нём множество книжек, по которым мой отец учился руководить корпорацией, которая стала одной из самых успешных в США. Угнетающий пейзаж? Могу поспорить-он тут только из-за того, что напоминает отцу его давнюю мечту-отправиться на сафари в Африку. Дорогостоящие и тревожные канделябры? Моя няня когда-то рассказывала мне, что мама увлекалась сбором всяких старинных диковин и они были в числе её любимчиков, правда, половину её коллекции отец хранит в своём доме, но решил и в кабинет захватить пару вещей, напоминающих о ней.

Задник кроссовка нервно стучит по мраморному покрытию пола и мой взгляд останавливается на рамке с фотографией. Она величественно стоит по середине стола. Мои губы трогает едва ощутимая улыбка, вызванная приливом нежности.

Мама на этом фото слишком красива.

-Видишь, твой взрослый сын нервничает, как последний мальчишка. – Большой палец слегка касаясь поверхности прошёлся по холодному стеклу рамки. – Его жизнь круто поменялась за последние месяцы и всё благодаря одной назойливой катастрофе, которая даже не подозревает, что её сегодня ждёт. Кстати, вы с ней очень похожи, и она тоже Испанка.

Я выдохнул с шумом, ощущая, как напряжение покидает меня. Я никогда не осмеливался вот так обращаться к маме. Может это и глупо. Нет, это очень дерьмово, но я всегда считал себя слишком крутым для таких моментов уязвимости и проявления скрытой слабости.

-Господи, какой я придурок. – Едва слышно произношу я, и мои губы расплываются в нежной улыбке, а кончики пальцев лениво зарываются в волосы.

Ёрзая бедрами на стуле, я отправляю свою голову покоиться на подголовник. Мой взгляд упирается в зеркальный потолок, переходит на стены, цепляется за картину, а потом опять и опять, пока мои глаза не начинают идти на поводу бокового зрения. Там, я замечаю Лос-Анджелес. Нет-нет, я видел его много раз — это понятно, но сейчас вид этого города ощущается для меня по-новому.

С момента нашего возвращения из наполненной разными событиями Испании прошло уже чуть больше месяца.

Что успело произойти за это время? Сложно сказать.

Как только наш самолёт приземлился в Лаксе я тут же набрал отцу, и мы встретились. Каждый из нас чувствовал тяжесть многих невысказанных слов за спиной и это было ощутимо, но также мы первый раз поговорили спокойно: без эмоций, криков, ругани друг друга за ошибки. Разговор отца и сына. Тяжелый, моментами натянутый и затуманенный обидами прошлого, но это жизнь, и она продолжается несмотря ни на что. Да, маленький Рам долго дул губы и топал ногой об пол, но взрослый Рамирес остро ощутил тот факт, что каждый может оступаться и важно понимать, а также уметь признавать свои ошибки. Отец согласился, что виноват передо мной, а я в свою очередь пришёл к выводу, что не ценил и не замечал, а может не хотел этого делать, многих вещей, что он делал для меня. Многих действительно важных вещей.

Круговорот мыслей и воспоминаний остановился ровно тогда, когда дверь резко распахнулась и небрежно ударилась о тот самый шкаф с книгами.

-Рамирес! – Звонко воскликнул Маркус широко улыбаясь и с разбега прыгая в мои объятия.