Никаких сомнений в том, что подобное нужно искоренять, у меня не было никогда. Даже теоретически.
А теперь, после встречи с бывшими друзьями Василия и разговора с Тиграном, у меня на руках уже были все необходимые инструменты, чтобы перестать думать и начать действовать.
Задумка перестала быть абстрактной. Она начала обретать форму. Но это — потом. А пока… пока — спать.
Когда я вернулся домой, Аня всё-таки уже спала. Было видно, что она пыталась меня дождаться — заснула девчонка прямо на диване. Я остановился на секунду, глядя на неё, и понял, что оставлять Аню спать здесь, на диване — не вариант.
Я осторожно наклонился, подхватил её на руки, стараясь не потревожить лишним движением. Девчонка была тёплой, расслабленной. На мгновение она всё-таки открыла глаза — мутно, не до конца понимая, где находится. Взгляд скользнул по мне, и в нём мелькнуло беспокойство, которое я тут же погасил.
— Всё в порядке, Ань, — тихо сказал я. — Спи.
Этого оказалось достаточно. Девчонка едва заметно расслабилась, веки снова сомкнулись, а дыхание выровнялось. И я без проблем донёс её до спальни, аккуратно уложив на кровать и укрыв.
На этом мои силы окончательно закончились.
Я сам рухнул спать почти сразу. Стоило только закрыть глаза — и меня буквально утянуло в сон…
Проснуться, как обычно, в пять утра по внутренним биологическим часам у меня, разумеется, не получилось. И неудивительно — домой я вернулся только в начале шестого утра. Но как бы там ни было, проснулся я уже в восемь. Сам открыл глаза, будто организм решил, что минимальный набор восстановления получен и можно включаться обратно.
Первые секунды я даже подумал, что буду весь день ходить разбитым и вялым. Но нет — ощущение было неожиданно нормальным. После умывания и завтрака из обычной овсяной каши, я вовсе поймал себя на том, что чувствую себя вполне комфортно. Усталость ушла, голова была ясной, тело тоже было в рабочем состоянии.
Да, лишний вес никуда не делся, но в целом организм был крепкий и, что важно, практически здоровый. Запас прочности у меня был с хорошим заделом,
Кстати, пока варилась каша, я решил встать на весы. Да, полноценно заниматься спортом у меня, к сожалению, пока совсем не получалось. Ни регулярных тренировок, ни нормального режима, ни системной нагрузки — всё это оставалось на будущее. Но при этом высокая активность, бесконечное движение, ходьба и напряжённые дни всё-таки сделали своё дело.
И сегодняшним утром весы это подтвердили.
Я стоял на них и несколько секунд просто смотрел на цифры, не сразу поверив увиденному. Минус пять килограммов — ровно столько ушло с момента моего последнего взвешивания на этих же весах. При этом н каких волшебных диет и «секретных методик» я не использовал. Просто жизнь, которая перестала быть «ленивой».
Я шагнул к зеркалу и посмотрел на себя в одних трусах. И сразу отметил — да, разница была заметна. Сейчас я выглядел куда стройнее, чем в самый первый день, когда оказался в новом теле.
Да, мой вид был еще далеко до идеального и атлетичности, но уже и прежняя расплывчатость и отечность исчезли. Контуры начали проявляться. Тело постепенно переставало быть бесформенным и подтягивалось, словно вспоминало, каким оно вообще должно быть. И что особенно важно — без этой мерзкой висячей кожи, которая обычно сопровождает резкое похудение. Всё шло ровно, правильно, без перекосов.
Конечно, лишний вес всё ещё оставался. Иллюзий у меня на этот счёт не было. Но теперь его было уже не так много. Ну, как «не так много» — килограммов десять сбросить ещё точно предстояло.
Но с учётом того, что совсем скоро я начну полноценно тренировать школьников и готовить их к школьной олимпиаде, это будет вполне достижимо. Там нагрузки будут уже настоящие и давать их я собирался лично, на собственном примере.
Если уж я собирался требовать от пацанов и девчонок работы, дисциплины и выносливости, то начинать, как всегда, следовало с себя. Так что мне искренне хотелось верить, что перспективы дальнейшего сброса веса будут самыми что ни на есть радужными.
Аня, к слову, до сих пор сладко спала, без задних ног. Слишком много сил у неё отняли события вчерашнего дня, которые оказались куда насыщеннее, чем кто-либо из нас ожидал.
Рекс тоже спал. Причём спал по-собачьи основательно — растянувшись, расслабившись, будто весь мир на время перестал существовать. Но вот у этого товарища, в отличие от Ани, возможности дрыхнуть дальше не было.
Псу нужно было идти на тренировку. В его случае никакие отговорки не работали и работать не должны были. Пропускать занятия было нельзя от слова совсем. Потому что иначе результата не будет. А результат у Рекса уже был, и весьма ощутимый — он показывал его последовательно, занятие за занятием.
Я посмотрел на пса и негромко сказал:
— Давай, вставай, дружок. Нечего лениться. Ты же хочешь в следующий раз надрать зад Губителю так, чтобы вопросов ни у кого не осталось.
Стоило мне произнести имя его главного врага, как Рекс мгновенно среагировал. Пёс резко вскочил на все четыре лапы, сонливость исчезла без следа, а взгляд стал сосредоточенным. Судя по всему, имя Губителя он запомнил очень хорошо.
— Пойдём, — позвал я Рекса, уже стоя в коридоре полностью одетый.
Пёс отреагировал на мой голос и быстро подбежал. Я сразу пристегнул поводок, и мы вышли из квартиры.
Было видно, что Рекс ещё до конца не проснулся. Он шёл рядом, послушно, но в движениях чувствовалась остаточная сонливость. Поэтому я решил, что небольшая разминка псу сейчас точно не помешает.
Да и мне самому это было совсем не лишним.
Вместо того чтобы вызывать лифт, я решил спускаться пешком. Лестница — самый простой и честный способ привести тело в тонус. Сказано — сделано.
Мы с Рексом довольно бодро начали спуск вниз, шаг за шагом, пролет за пролетом. Но на одном из этажей я чуть было не сшиб с ног мальчишку из нашего подъезда — того самого соседа, которого уже видел раньше.
Свет между этажами почему-то не горел, и лестничная клетка была погружена в полумрак. Мальчишка же сидел на корточках прямо у стены, и я заметил его в последний момент, резко притормозив.
Сначала я даже не понял, чем он там занимается. Он был сосредоточен, склонившись к полу, и что-то аккуратно собирал руками. Только присмотревшись, я увидел, что по всему полу были разбросаны окурки, а он методично подбирал их и складывал в небольшую банку, которую держал рядом.
Я почти сразу заметил, что среди мусора на полу были ещё и осколки от лампочки. Мелкие, острые, они поблёскивали в полумраке лестничной клетки. По их хаотичному разбросу было понятно, чт лампочку разбили, не особо заботясь о последствиях.
— Здравствуйте, дядя Вова, — первым подал голос пацанёнок, заметив, что я остановился прямо напротив него.
— Здорова и тебе, малой, — ответил я и ещё раз внимательно осмотрел весь этот бардак. — Что тут у тебя случилось? Почему ты эти окурки в банку собираешь?
Мальчишка явно не был расположен к разговору. К тому же он был занят уборкой лестничной площадки, и разговор явно отвлекал его от задачи.
При этом я был практически полностью уверен, что весь этот разгром — не его рук дело. Да, дети бывают разными, и иногда вытворяют такое, что взрослым и в голову не придёт. Но здесь у меня почему-то сразу возникло чёткое ощущение — это сделал кто-то другой, а пацан сейчас просто разгребает последствия.
— Да всё нормально, дядь Вова, спасибо, что интересуетесь, — попытался отмахнуться он и тут же попробовал перевести разговор в сторону. — Вы аккуратно со своей собакой проходите, а то тут осколки… пес лапками может порезаться.
Слова звучали вежливо, даже заботливо. Однако за ними явно чувствовалось желание, чтобы я не лез дальше и просто прошёл мимо.
— Вижу осколки, всё вижу, — сказал я, ещё раз окинув взглядом пол, усыпанный стеклом. — Молодец, что предупредил. Вот только ты мне так и не ответил, что здесь произошло. Давай-ка ты мне всё-таки расскажешь, откуда вся эта красота появилась, будь так любезен.
