Символ – и даже визуализация – сами по себе не являются психическим щитом. Это всего лишь инструменты, с помощью которых вы можете применять собственную энергию для обороны. Ваши образы могут меняться. Самое важное в процессе экранирования – это чувство безопасности. Вы должны не сомневаться в своих способностях к самозащите, а когда таковых нет – верить в милость высших сил, которые всегда будут вас хранить. Если вы предпочитаете молитву работе с энергией, важно при этом все же сосредоточиться и вообразить, что ваши просьбы услышаны. Можно представить нечто вроде нисходящего благостного божественного света, окружающего и оберегающего вас, или даже своего персонального посланца ангелов, который отражает любую опасность ударами огненного меча. Доверьтесь ему, но и сами активно участвуйте в процессе, и вы будете чувствовать себя в покое и безопасности все время, пока щит остается на месте.

Экранирование может войти в привычку, и тогда вы станете выполнять его инстинктивно, не прилагая для этого особых усилий. Внутренний процесс экранирования полезно связать с каким-нибудь простым физическим действием, которое поможет ему глубоко отпечататься в потаенных глубинах вашего мозга. В идеале, после нескольких тренировок вы научитесь без труда формировать свой защитный барьер. Большую часть работы будет выполнять ваше подсознание, направляемое символами и физическими стимулами.

Когда следует экранироваться? Возьмем те же ситуации, которые мы разбирали в упражнениях про заземление и центровку. Лишь только почувствовав, что энергетика того или иного места начинает вас одолевать, нужно сразу заземляться и центрироваться, для того чтобы снова обрести твердую почву под ногами, а затем и экранироваться, ведь заземление и центровка не заставят энергию окружающей среды отступить. Если вы знаете, что можете повстречаться с энергетическим вампиром – будь то человек, дух или нечто иное, – следует сразу возвести барьер и тем самым оградить себя от нападения. Когда охота за привидениями начинает идти не по плану, это должно стать для вас верным сигналом: пора надевать доспехи, пусть только для того, чтобы напомнить себе: у вас и в самом деле есть личные границы, и через них невозможно преступить.

Конечно, психический щит не способен защищать нас от прямого физического ущерба, поэтому, если вам довелось столкнуться с полтергейстом, который расшвыривает предметы по всей комнате, лучше всего собраться с силами, отступить и переждать, пока опасность не минует. Но иногда покинуть неспокойное место невозможно, а потому в последующих главах нам предстоит изучить способы проведения очистки жилища и даже методы борьбы с темными и чрезмерно активными привидениями. Когда вас вызывают на битву с призраками или просят изгнать из дома нечто дурное и опасное, мощный защитный барьер станет главным препятствием на пути любых нефизических нападок, которые дух может попытаться предпринять. Всегда лучше заранее позаботиться о безопасности, чем сожалеть о том, чего не сделал.

– Как ты теперь себя чувствуешь? Готова? – спросила я Джули.

Она все еще стояла на пожелтевшей траве, закрыв глаза, сосредоточившись на визуализации. Ее руки были прижаты к центру грудной клетки, сразу под ребрами. По моему совету Джули решила использовать скрещенные пальцы в качестве подсознательного сигнала к экранированию.

Собираясь с силами, девушка дышала ровно и глубоко, а неспешный ритм ее дыхания эхом отзывался в шелесте ветра в сухой августовской траве. В конце концов она открыла глаза. Они лучились потрясающим фиолетово-голубым оттенком, живость которого не могли затмить даже очки. Я вспомнила, что однокурсники в колледже иногда звали Джули «Пудра» из-за такого необыкновенного цвета глаз и почти белоснежных волос. Она задержала на мне пристальный взгляд и наконец кивнула.

– Отлично, – ответила я, – пойдем!

И я повела свою спутницу назад в неуютный дом Ирвинга. За те десять минут, что мы провели во дворе, состояние веранды ничуть не изменилось. Однако на этот раз тяжелая энергия захламленного замкнутого пространства уже не так сильно угнетала Джули. Она словно плыла, бледная и невозмутимая, похожая на пришельца из других миров, который лишь ненадолго задержался в нашей реальности. Я потянулась, чтобы открыть изодранную и помятую переднюю дверь.

– Сейчас тебе уже лучше? – спросила я, прежде чем ввести Джули обратно в недра дома.

– Намного, – ответила она. – И вы оказались правы – фильтровать энергию удобнее, чем просто взять и отгородиться от всего. Я по-прежнему воспринимаю мир, но мои ощущения несколько притупились. Теперь я могу отсортировывать и выбирать, на что обращать внимание, и не потеряю сознание.

– Тебе предстоит объяснить то же самое Ирвингу, когда мы будем обучать его нашим техникам, – сказала я. – Но сперва нужно навести порядок в этом доме. Никто не сумеет как следует сосредоточиться в таком огромном количестве паранормального мусора. Нам придется очистить помещения, если мы хотим обнаружить здесь присутствие настоящих привидений.

Джули кивнула, продолжая брести в паре шагов позади меня. Я мысленно укрепила свои доспехи, сделав их подобно стали, и шагнула в тесную захламленную прихожую.

Мне пришлось признать справедливость прежних ощущений Джули. Было совершенно непонятно, как кто-то может жить в подобных условиях, не считая моего эксцентричного дядюшки. Коробки выстроились рядами по обеим сторонам холла. Их колонны доходили нам по меньшей мере до груди, но были здесь и те, что возвышались до самого потолка. Нижние картонки смялись под весом верхних, и их пыльное содержимое вываливалось из дыр. В них хранилось все подряд: старые пожелтевшие газеты, квитанции более чем двадцатилетней давности, журналы, почтовый спам, ювелирные изделия. В одной коробке поверх коллекции изодранных детских игрушек лежало несколько разбившихся елочных украшений. Там был и несчастный плюшевый медведь с обгрызенными ушами и сколотыми глазами, который, вне всяких сомнений, раньше принадлежал Ирвингу. На мишкину мордочку навалился старый чайник, настолько засаленный и пыльный, что, казалось, он тоже одет в шубу, подобно медвежонку. Такую же картину являли и остальные коробки – хлам и ценные вещи как попало лежали вперемешку. Объявления о продаже гаража скрывали под собой антикварные вещицы, и все это было погребено под дюймовым слоем пыли и паутины. Никаких опознавательных знаков того, что и в какой коробке хранится, мы не обнаружили. Нам предстояла нелегкая работа!

Существует одна теория относительно энергии дома и рабочего места, – она пришла к нам с Востока, и известна как фэн-шуй. Эта теория основана на принципах энергетических потоков, в которые на протяжении многих веков и по сей день верят последователи даосизма. По фэн-шую, расположение предметов в жилом помещении оказывает огромное влияние на пути движения энергии в данном пространстве. Согласно учению, она перемещается потоками, предпочитая двигаться по прямым траекториям (именно по этой причине края крыш у китайских пагод скошены – завиток кровли направляет отрицательные течения прочь). Когда пространство захламлено, энергия скапливается под мусором точно так же, как пыль и паутина. Попав в ловушку, она застаивается и начинает оказывать негативное воздействие как на помещение, так и на здоровье его обитателей.

Пробираясь сквозь лабиринт коробок, которыми был заставлен дом Ирвинга, я невольно подумала, что последователю фэн-шуя это жилище могло бы сниться в кошмарных снах. Там имелось невероятное количество мест, где энергия должна застревать и застаиваться, и было совершенно неясно, с чего начать. Я прекрасно понимала: на то, чтобы дом стал таким, ушли годы, если не десятилетия, и это лишь усугубляло проблему. В идеале, если Ирвинг и его семья хотели оздоровить энергетику своего жилища, им определенно нужно было начинать с обычной уборки. Учитывая текущее положение вещей, я вовсе не была уверена в том, что они станут этим заниматься, как бы сильно я ни старалась убедить их навести порядок.