Потягиваясь, Ирвинг сказал: «Я все чувствовал». Он откинулся назад, положив голову на руки. Молодой человек говорил приглушенным голосом, однако я уловила в нем едва заметную дрожь: «Я чувствовал, когда вы доставали эти штуковины, которые они в меня воткнули. И теперь у меня немного кружится голова. Это нормально?»

Я положила руку ему на плечо, стараясь утешить беднягу.

– Да, ощущать головокружение в вашем случае абсолютно естественно. Советую пока не вставать с кресла. Большинство людей чувствуют некоторую слабость после интенсивной энергетической работы, а вы к тому же более восприимчивы, чем другие. Такая гиперчувствительность и стала одной из первопричин, благодаря которым все это случилось с вами.

– Поэтому они поместили в меня разные штуки? – спросил Ирвинг.

– Понимаете, это были всего лишь антенны, – объяснила я. – Они похожи на протянутые к вам маленькие призрачные ниточки. Их было несколько, но я совершенно уверена, что удалила все без остатка.

– И они меня поедали? – продолжил Ирвинг, проводя руками по взлохмаченным волосам. Такая у него была нервная привычка, и я, наблюдая ее уже примерно шестой раз, начала понимать, почему прическа бедняги с некоторых пор стала напоминать копну сена.

– Они питались вашей жизненной силой, – подтвердила я. – Мне кажется, что сперва их привлекла сама атмосфера этого места, особенно если учесть, сколько застоявшейся заблокированной энергии накопилось здесь за долгое время. А когда они обнаружили, что с вами очень легко вступить в контакт, то решили остаться и стали насыщаться вашим страхом.

Ирвинг немного помолчал. Сидя за компьютерным столом, он поежился, и меня поразил его невероятно худой и изможденный вид. Его плечи под темной тканью футболки казались выступающими шишками. Тихим голосом он произнес:

– Вы знаете, они нападают на меня во сне. Вот когда они поместили в меня эти штуковины. Вы можете сделать так, чтобы они не приходили, когда я сплю? – жалобно спросил Ирвинг. – Я устал от привидений в моих снах!

– Джули ведь научила вас экранированию, правда? – спросила я. – Если вы будете регулярно выполнять эти упражнения и поработаете над созданием прочных щитов, они больше не смогут нападать на вас так же легко, как раньше.

Похоже, мои слова не убедили Ирвинга.

– Я не могу экранироваться, когда сплю, – сказал он.

– Это правда, во время сна вы наиболее уязвимы, – признала я. – Однако здесь у меня осталось много невыполненных дел, и я завершу их, чтобы все уладить. Я ведь даже еще и не приступала к оставшейся части дома!

– Ну пожалуйста! – взмолился Ирвинг. – По ночам я просыпаюсь и чувствую, как они склоняются надо мной. Иногда они будто вдавливают меня в кровать. Они даже появляются в моих сновидениях. Такое возможно? Призрак может завладевать человеческими снами?

– Сновидения устроены очень сложно, Ирвинг, – ответила я. – Возможно, у вас просто ночные кошмары, ведь вы подвергаетесь постоянному стрессу. И все же – да, привидения умеют проникать в наши сны.

– Покажите мне, как я должен защищаться, – попросил он.

– Хорошо, – уступила я. – Мне все равно пришлось бы вам это объяснить. Оставшаяся часть дома никуда не денется.

– Итак, что мне следует знать для начала? – спросил Ирвинг.

– Для начала давайте поговорим о природе сновидений. Сны бывают довольно забавны, особенно когда в них участвуют призраки.

В древности практически повсеместно было распространено поверье, будто высшие силы общаются со смертными посредством сновидений. В Шумере правители спали в специальных палатах под крышей высоких зиккуратов[15], стремясь во время сна обрести мудрость богов. Древние греки верили: по ночам смертных навещают не только боги – души умерших тоже иногда бродят по тропинкам сонного царства. Техника искусственно культивируемых сновидений – целенаправленное погружение в бессознательное состояние с целью коммуникации с существами, которые обитают за пределами нашего мира, – стала популярным методом поиска ответов на вопросы при лечении болезней и недугов. С ее помощью люди старались найти правильное финансовое решение, а иногда – даже определиться в вопросе выбора супругов. Культ сновидений набирал обороты, и люди нередко отправлялись в долгий путь, чтобы поспать в специальных храмах или там, где ступала нога погибшего героя. Особой популярностью пользовалась могила Ахиллеса, и путники укладывались прямо на надгробную плиту, надеясь, что почивший придет к ним во сне и даст мудрый совет. В легенде о Ясоне и аргонавтах золотое руно, которое так рьяно искали греки, представляло собой не что иное, как ложе из овечьей шерсти для культа сновидений. Именно на таких шкурах предпочитали спать люди в специальных храмах.

Хотя многое из подобной практики древних эллинов сегодня выглядит довольно странным и эзотеричным, мир сновидений по-прежнему тесно связан с паранормальными явлениями. Наверное, наиболее распространенным в наши дни потусторонним сигналом является сон, предвещающий смерть, – когда к спящему является друг или родственник, для того чтобы попрощаться. Человек пробуждается и узнает, что навестивший его во сне умер как раз в то время, когда он увидел пророческое видение. Этот феномен известен в разных концах света, а поскольку спящие часто просыпаются и поднимают голову с подушки, желая проверить время, такие сны остаются одними из самых достоверных сверхъестественных явлений.

Почему же царство Морфея является настолько плодородной почвой для паранормальных происшествий? Во многом это обусловлено устройством нашего мышления. Мир снов – это мир нашего подсознания. Эта обширная и переменчивая область психики располагается сразу за территорией сознания, в которой наши мысли обитают в течение дня. В царстве бессознательного правит интуиция – здесь средством коммуникации являются изображения, символы и метафоры. Используя визуализации и зрительные образы в работе с энергией и парапсихологическом мастерстве, мы напрямую обращаемся к собственному подсознанию при помощи наиболее понятного ему языка.

Подсознание – это хранилище инстинктов, забытых воспоминаний и всех тех мыслительных процессов, которые происходят за пределами досягаемости нашего разума. Когда мы ложимся спать, сознание, которое настолько ограничивает наш кругозор, что днем мы способны думать лишь о мелочах повседневной жизни, погружается в это глубокое и плодородное море. Мы забываем свой привычный метод мышления и погружаемся в мифы и метафоры – загадочные, но все же наполненные глубоким смыслом.