– Кстати, а где же он? – опомнилась я.

– На улице, перед домом, практикуется в заземлении и экранировании, – ответила Джули. – Но с ним происходит что-то очень странное.

– Странное? – осторожно переспросила я. – В каком смысле – странное?

Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, я уже и не знала, чего ожидать.

Джули наморщила лоб, пытаясь подобрать подходящие слова.

– В общем, – сбивчиво начала она, – когда я объясняла ему, как нужно заземляться и центрироваться, он стал задавать мне всякие вопросы на тему того, что духи могут сделать с людьми. Он говорил таким странным тоном, и я даже сперва испугалась, что он собирается рассказать, будто ему в голову имплантировано нечто постороннее, – засмеялась она. – Но чем больше он спрашивал, тем яснее я понимала причину. Я посмотрела на его ауру, и вдруг увидела их!

Я закрыла глаза. Хорошо, что Джули все стало ясно, ведь сама я совершенно растерялась. Я не знала, что ответить, пытаясь понять, о чем именно она говорит. В установившейся тишине мы услышали, как бабушка Ирвинга в ванной комнате снова начала реветь демонами в своем животе. Хотя дверь была закрыта, и звук раздавался приглушенно, он немало нас смутил. Мы с Джули обменялись многозначительными взглядами.

– Ладно, я в тупике, – призналась я. – Не имею ни малейшего понятия, что же такое творится с Ирвингом.

Джули нахмурилась, очевидно, пытаясь подобрать подходящие слова. Возбужденно жестикулируя руками, она сказала:

– Эти… штуки… Они исходят из него. – Девушка вздрогнула.

– Штуки? – переспросила я.

– Энергетические штуки, – подтвердила Джули. – Словно провода, или завитки, или что-то похожее. Мне кажется, они принадлежат духам, которые не дают ему покоя в этом доме.

«О Боже, – подумала я. – Это не очень хорошо».

– Ты говоришь, он во дворе? – спросила я.

Джули кивнула.

– Приведи его сюда, пожалуйста, – попросила я. – Хочу сама взглянуть на это.

Джули поспешила на улицу за Ирвингом. Когда она шла в прихожую, бабушка Ирвинга наконец закончила разборки с желудочными демонами, которые атаковали ее пищеварительный тракт, а теперь обосновались в ванной. Она поплелась прочь по коридору и скрылась в одной из передних комнат. В то время как женщина шла мимо, я невольно удивилась: насколько все-таки она похожа на героиню какого-нибудь жуткого фильма ужасов! Мне было неловко из-за таких мыслей, но этот факт отнюдь не умалял моего страха. В конце концов я услышала, как передняя дверь открылась, и Джули привела Ирвинга обратно в дом.

Они подошли к комнате. Я проводила их внутрь и плотно закрыла дверь.

Я повернулась к Ирвингу.

– Джули показалось, будто от вас исходит нечто странное. Пожалуйста, объясните нам, что происходит.

Ирвинг уставился на свои ботинки. Казалось, он вот-вот заснет.

– Мне не хотелось бы выглядеть еще более сумасшедшим, чем сейчас, когда я рассказал вам о демонах в моей кладовой, – признался он.

– Знаете, вы не более сумасшедший, чем кто-либо из нас, ведь мы тоже их видели, – подбодрила я его. – Почему бы вам не поделиться мыслями о том, что, по вашему мнению, здесь творится? Мне кажется, дело может оказаться весьма серьезным.

Как только я произнесла эти слова, Ирвинг очень испугался. Он стал похож на пациента в кабинете у врача, которому совсем не хочется услышать свой диагноз. Однако, помолчав несколько секунд, Ирвинг все же, наконец, набрался храбрости и стал рассказывать.

– В общем, – начал он, – я, по-моему, уже говорил, по ночам мне кажется, будто они смотрят на меня. – Он украдкой бросил взгляд в сторону кладовой – на тот случай, если бы я не вполне поняла, кого он имеет в виду. – Только они не просто смотрят, – продолжал Ирвинг. – Сначала дело этим и ограничивалось, но потом они стали подбираться с каждой ночью все ближе и ближе, подходить к самому краю кровати. Я чувствовал, как они стоят рядом, нависая надо мной. А иногда, – сказал он, захлебываясь переполнявшими его эмоциями, – иногда… они дотрагивались до меня. И что-то из меня вытаскивали.

Лицо Ирвинга стало мертвенно-бледным, когда он отдался ужасным воспоминаниям. Весь дрожа, он присел на краешек кровати. Я быстро подобрала тингша и переложила их в другое место, чтобы они вдруг не стукнулись друг о друга под воздействием веса молодого человека. Я боялась, что они, хоть и лежали на стеганом ватном одеяле и поэтому зазвенели бы слегка приглушенно, могли бы заставить моего тяжелораненого клиента просто выскочить из собственной кожи.

Он продолжал свой душераздирающий рассказ, и постепенно мне стало очевидно: Ирвинг был уверен, что тени не только что-то из него вытаскивали, – он также думал, будто сущности помещали какие-то штуки внутрь него. Тут я поняла, о чем говорила мне Джули: «имплантировано нечто постороннее». Со слов Ирвинга можно было заключить, будто он уверен: духи оставляли в нем частички самих себя.

– Я не хочу быть одержимым, – повторял несчастный. – Они пытаются забраться в меня, не так ли? Но вы сказали, что это не демоны. Зачем же им тогда залезать внутрь меня, если они не демоны?

– Вот это да! Постойте, Ирвинг, – сказала я, положив руку ему на плечо и стараясь поймать его бегающий взгляд. – Я все равно не думаю, что это демоны. К тому же я не верю, что они пытаются вами завладеть. – И тут я перешла к плохим новостям: – Но они, похоже, и вправду прикрепили к вам какие-то штуки.

Бедняга Ирвинг чуть не расплакался.

– Но зачем? – возопил он.

Джули выглядела такой же несчастной, как и Ирвинг. Сильные эмоции имеют свойство распространяться среди восприимчивых к ним людей – это случилось и сейчас. Я присела на кровать рядом с Ирвингом и, стараясь хоть как-то утешить беднягу, положила руку ему на плечо.

– Не стоит паниковать, – сказала я. – Ваша ситуация вовсе не так необычна, как вы думаете. Мы прекрасно сможем все уладить.

– Но зачем они прикрепили ко мне какие-то штуковины? – снова спросил Ирвинг.

– Видите ли, – объяснила я, – обычно это делается для того, чтобы забирать у человека силы. И вы, и я – все мы едим пищу для подзарядки своего физического тела. Мы принимаем также и энергию, но чаще всего сами того не замечаем. Некоторую ее часть мы получаем с пищей во время еды, еще сколько-то – с каждым новым вздохом – это настолько естественный процесс, что большинство людей даже о нем не задумываются.

Ирвинг кивнул, показывая, что все понимает. Я заметила: слушая меня, он все больше успокаивался. Воодушевленная успехом, я продолжила:

– Мы нуждаемся в пище и энергии, а духи – это сплошная энергия. Они больше не могут есть и не дышат, поэтому им приходится подпитываться непосредственно чистой жизненной силой. Чаще всего они забирают ее у людей. А поскольку медиумы, к которым относитесь и вы, намного более энергетически открыты, они и становятся самой легкой добычей призраков. К тому же вы, медиумы, гораздо активнее работаете со своей энергией, поэтому вы, как правило, еще и вкуснее.

– Я вкусный? – спросил ошеломленный Ирвинг.

Я не могла не улыбнуться, глядя на выражение его лица.

– Считайте, что это так, пончик вы наш, – сказала я. – Люди со сверхъестественными способностями восприимчивы к энергии. То есть у вас лучше получается с ней работать, так как вы ощущаете и познаете любые явления именно при помощи нее. Чем больше вы занимаетесь своей энергией, тем чище и сильнее она станет. Это будет качественная субстанция – совсем не та ерунда, которая исходит от людей, которые никогда сознательно не пытались работать со своей энергетикой. А значит, вы покажетесь голодным духам более вкусными.

Ирвинг смущенно поежился, сидя на кровати рядом со мной.

– Кажется, я понимаю, – сказал он; однако, было не похоже, что я его убедила.

– Немного погодя постараюсь все объяснить обстоятельнее, – пообещала я. – А сейчас почему бы вам не пересесть на кресло? Мне хотелось бы самой взглянуть на эти штуковины.

Хотя духи не настолько сильны, чтобы общаться с нами на физическом уровне, тем не менее они способны серьезно воздействовать на людей энергетически. Таким образом они влияют на наши эмоции и настроение, а если сущность пьет жизненную силу, то и на наше здоровье.