«Мальчишка-бог заглянет, сорванец, / Чтоб длинным ивовым прутом пасти своих овец» — Аполлон, покровитель поэтов, но также пастух и охранитель стад.

«И лунные Астартины крыла» — в эллинистическое время Астарта отождествлялась с Венерой-Афродитой; среди символов Астарты – голубь (древний символ плодородия).

«Кифероном завладеть» – Киферон – Платей, живший возле горного хребта, получившего его имя: хребет считался местом обитания нимф; близ него был найден младенец Эдип.

«Любимый Аполлоном…» — один из возлюбленных Аполлона; возможно, Кипарис, который случайно смертельно ранил любимого им оленя и горько его оплакивал, или Гиацинт, убитый ревнивым Эолом, направившим ему в голову брошенный Аполлоном диск.

«Где перед принцем Тирским…» — миф о прекрасном боге Адонисе имеет финикийское происхождение, поэтому здесь он ассоциируется с финикийским городом Тиром. Адонис погиб на охоте на вепря, и любившая его Афродита испросила для него у Зевса разрешение раз в году покидать Аид и приходить к ней.

«Горд сероглазою своей наездницей олень» — Артемида-охотница.

«Как мальчик умирает, а в крови / Не гиацинт» — имеется в виду миф о Гиацинте.

«Оплаканный богиней спит Адонис мертвым сном» — Афродита, горько оплакивавшая гибель Адониса, превратила его в цветок, из крови его расцвели розы, из слез Афродиты – анемоны.

«…ты влей / Яд в ухо мне» — реминисценция из «Гамлета».

Протей — морское божество, способное принимать любой облик, обладающее даром пророчества.

«О магия Медеи в маках чар!» – Медея – дочь царя Колхиды Ээта, наделенная даром волшебства. Полюбив Ясона, она с помощью волшебного зелья помогла ему овладеть золотым руном.

Прозерпина (греческая форма имени – Персефона) – богиня царства мертвых и плодородия (асфодели также считались цветами этого царства, среди них блуждают души мертвых).

«Но зернышком гранатовым влекла» — Аид (Гадес), умчавший в свое царство Персефону на золотой колеснице, в конце концов дал разрешение ей возвратиться к матери Деметре (по приказанию Зевса, которое передал ему Гермес), но насильно дал ей вкусить зернышко граната, дабы Персефона не забыла царство мертвых и вернулась к нему.

«Античный образ, чья живая бровь / От заклинаний блещет на заре» — аллегорическая фигура «Утро» работы Микеланджело в одной из часовен Медичи в церкви Св. Лаврентия. В июне 1875 г. Уайльд посетил эти часовни, о чем упоминал в письме к отцу.

Ниобея, обладавшая многочисленным потомством (по Гесиоду у нее было по десять сыновей и дочерей) возгордилась перед Лето (Латоной), матерью лишь двоих детей, Аполлона и Артемиды. Та пожаловалась на обиду своим детям, которые истребили детей Ниобеи; от горя Ниобея превратилась в скалу, вечно источающую слезы.

Мельпомена — одна из девяти муз, муза Тра-гедии.

Эндимион — см. прим. к поэме «Сад Эроса».

«Дочь волн…» — возможно, пеннорожденная Афродита.

Дриопа — дочь царя Эты, соблазненная Аполлоном и превращенная в тополь.

Дафна — дочь речного бога Пенея, спасаясь от преследования Аполлона, взмолилась к богам и была превращена в вечнозеленый лавр.

Антиной — возлюбленный императора Адриана, утонул (или утопился) в 130 г. от Р.Х. в Ниле.

«И прекрати, ты, Марсий, скорбный стон!» — фригийский сатир (или силен) Марсий научился играть на флейте, отброшенной богиней Афиной, и вызвал на состязание Аполлона, – Аполлон победил Марсия и содрал с него кожу живьем.

«Что, Филомела, скорбный твой завет? / Нет ни сестры твоей в полях, ни Пандиона нет» – Пандион, афинский царь, считался отцом обеих сестер – Прокны и Филомелы.

«Приветствуя регату с берегов» — соревнования по гребле были и остаются важной частью студенческой жизни в Оксфорде.

«…Башня Магдалины в городке…» — Уайльд с 1874 г. в течение четырех лет был стипендиатом колледжа Св. Магдалины в Оксфорде.

«В Христову Церковь на земле…» – Крайст-Черч — один из колледжей Оксфордского университета; ему принадлежит церковь Марии Магдалины.

Полевые цветы — раздел построен Уайльдом из стихотворений, посвященных в основном Англии (и «прижившейся» в Англии мифологии).

Impression du Matin — впервые опубликовано в журнале «Уорлд» в марте 1881 г. «Утреннее впечатление» от Лондона в данном стихотворении – сюжет, для поэзии Уайльда уникальный. Есть основания предположить, что стихотворение навеяно картиной «Мысли о прошлом» художника-прерафаэлита Джона Роджера Спенсера Стэнхоупа (1828–1908).

«…Святого Павла серый шар» – купол собора Св. Павла в Лондоне.

Athanasia

«…о фракийце злочестивом» – фракиец в данном случае – снова царь Терей, превращенный в удода (в излюбленном мифе Уайльда, см. прим. к поэме «Мотив Итиса».

«…Восходит Веспер» – Веспер (лат. «вечер») – здесь: луна.

Серенада

«…я не напрасно называю / Ее жестокой красотой» — мотив «La belle dame sans merci» («Прекрасная дама, лишенная милосердия») заимствован Уайльдом через много раз варьировавшего эту тему Джона Китса – у Алена Шартье, средневекового французского поэта, автора одноименной поэмы; Шартье упомянут в эссе Уайльда «Перо, полотно и отрава» (1889).

Эндимион — Уайльд вновь разрабатывает «традиционный» вариант мифа об Эндимионе (Селена-Эндимион, см. выше).

Хармид — само имя «Хармид» принадлежит философу второй половины IV века до Р.Х., ученику Сократа, одному из трех его «любимых учеников» (Менексен, Лисий, Хармид); в одноименном диалоге Платона – прекрасный юноша, «олицетворение умеренности». Сюжет поэмы, видимо, восходит к произведению Лукиана «Две любви», которое Уайльд – по всей вероятности – читал в древнегреческом оригинале (косвенным свидетельством интереса Уайльда к этому произведению служит стихотворение Альфреда Дугласа, «Бози», возлюбленного Уайльда, опубликованное в оксфордском журнале «Хамелеон» в декабре 1894 г. и озаглавленное именно «Две любви»). В произведении Лукиана сторонник любви к женщинам (Харикл) и сторонник любовных забав с юношами (Калликратид) произносят речи каждый в защиту своего пристрастия, однако поводом к этому соревнованию служит визит в храм Афродиты, где – из-за обнаруженного в сокровенном месте на мраморе Праксителевой статуи пятна – посетители узнают своеобразную легенду. «Один юноша <…>, часто посещая святилище, в недобрый час влюбился в богиню. Дни напролет проводил он в храме, и сперва всем казалось, что это лишь благочестивое поклонение. <…> Наконец от чрезмерного напряжения своих вожделений он впал в отчаяние: тогда и нашлась дерзкая мысль, которая, как сводня, помогла ему удовлетворить желание. Когда солнце клонилось к закату, он незаметно для присутствующих прокрался и, затаив дыхание, встал неподвижно за дверью, в самой глубине; и после того как прислужники, по обыкновению, закрыли дверь снаружи, наш юный Анхис (любовник Афродиты, отец Энея. – Е.В.) остался заперт внутри. Как рассказать в подробностях о нечестии той несказанной ночи? Ни я, ни кто другой не сможет этого сделать. На следующий день были замечены следы этих любовных объятий, и на теле богини появилось пятно – улика того, что она испытала. А сам юноша, как повествует народная молва, исчез совсем: говорят, бросился на скалы или в морскую пучину» (перевод С. Ошерова). В первой половине поэмы Уайльд довольно точно следует рассказу Лукиана, с той основной разницей, что у него юноша вожделеет не к Афродите, но к Афине, поэтому мраморную статую ему приходится раздеть.

«…сандалии …на подошве медной» — в Древней Греции являлись атрибутом последователей учения Пифагора. Такие сандалии, например, носил Эмпедокл (V век до Р.Х).