Распорядитель поднял руку.

И тогда я почувствовал это.

Металл. Много металла. На ранге Магистра моя металломантия работала постоянно — фоновое ощущение всего железа, стали, меди в радиусе нескольких сотен метров. Я чувствовал пряжки на ремнях зрителей, монеты в карманах, украшения на дамах.

И я почувствовал оружие.

Три… нет, четыре ствола. На краю парка, в окнах зданий. Люди с винтовками, занимающие позиции.

Стволы поднимаются. Целятся.

Время замедлилось.

Я открыл рот, чтобы крикнуть предупреждение.

И тогда грянули выстрелы.

Грянули выстрелы.

Четыре пули прорезали утренний воздух — я ощутил их металломантией за долю секунды до того, как они покинули стволы. Мгновенное усилие воли, и свинцовые сердечники замерли в полёте, словно врезавшись в невидимую стену. Они упали на траву с глухим стуком — безобидные куски деформированного металла.

Снайперов на краю парка я засёк по металлу винтовок, но только их. Больше никаких дополнительных угроз в радиусе моего восприятия не имелось. Это казалось странным: четверо стрелков против боевого мага?..

Ответ пришёл через секунду.

Земля взорвалась фонтанами почвы в трёх местах одновременно. Из-под дёрна вынырнули фигуры — геоманты вывели их прямо под ноги наблюдателям дуэли. Одновременно с неба обрушились ещё несколько силуэтов — аэроманты несли бойцов по воздуху, сбрасывая их на площадку, как десант.

Они ждали. Вне радиуса моей чувствительности — в нескольких сотнях метров, может, дальше. Снайперские выстрелы были сигналом. И за те секунды, пока я останавливал пули, два десятка убийц преодолели расстояние с нечеловеческой скоростью.

Серо-зелёный городской камуфляж, чёрные балаклавы. Автоматическое оружие, клинки за спинами. На шеях и запястьях — защитные артефакты. Они двигались слаженно, как единый организм, прикрывая друг друга огнём.

Профессионалы. И среди них — минимум пятеро магов. Их внутренняя энергия пульсировала характерным образом, выдавая владельцев дара. Двое геомантов, что вывели отряд из-под земли. Двое аэромантов, спускающихся с небес. И ещё один, чью стихию я пока не определил.

Серьёзная подготовка. Серьёзные ресурсы. Кто-то очень хотел, чтобы эта атака удалась.

Цель была очевидна. Все они устремились к дуэлянтам, точнее — к Сигурду.

Вокруг меня воцарился хаос. Наблюдатели дуэли — минуту назад степенные аристократы с бокалами шампанского — превратились в перепуганное стадо. Кто-то визжал, кто-то падал, споткнувшись о собственные ноги. Гармовы зубы! Ну до чего обмельчала знать!

Князь Голицын среагировал мгновенно: его охрана сомкнулась вокруг Василисы живым щитом, оттесняя её к каменной ограде сада. Правильное решение — защитить своих.

Но Эрикссон… Кронпринц стоял посреди площадки, ещё не осознав масштаба угрозы. Ослабленный чьими-то интригами, с секирой в руках, он только начал разворачиваться к источнику выстрелов. Строганов отпрыгнул в сторону, выхватывая саблю, — граф явно не ожидал такого поворота.

Я смотрел на Сигурда, и мысли мои неслись вскачь. Если он умрёт, это сильно облегчит моё положение. Не придётся драться с ним на дуэли, пачкать руки. А сама эта дуэль — проигрышная для меня в любом исходе.

Победа? Публика пожмёт плечами: «Магистр второй ступени одолел Магистра первой. Что тут удивительного?» К тому же, когда вскроется, что швед был отравлен или проклят и еле стоял на ногах… Никакой славы, никакой чести. Просто избиение младенца.

Поражение? Ещё хуже. «Человек, сразивший Архимагистра Крамского, так нелепо проиграл иностранцу!» Насмешки, шёпот за спиной, удар по репутации, которую я выстраивал месяцами.

Но даже победа несла в себе яд. Шведский Лесной Домен — не захудалое княжество на краю карты. Эрикссоны правят могущественной державой, производят лучшее в мире Мировое Древо, содержат элитные отряды Лесных Стражей. Убить или покалечить их наследника — значит нажить врага, который будет помнить обиду поколениями. Мне хватает Гильдии Целителей и целого выводка интригующих князей, новые противники сейчас ни к чему.

И ведь сама эта дуэль — результат чужих козней. Кто-то умело подбросил Сигурду ложь о моём «гареме», направил его праведный гнев в нужное русло. Я буду драться не с врагом, а с марионеткой. С честным человеком, которого использовали втёмную.

Холодный расчёт говорил: отойди в сторону. Пусть убийцы сделают своё дело. Одной проблемой меньше.

Но…

Человек, носящий имя моего отца, не умрёт от руки безликих убийц. Тысячу лет назад я не успел попрощаться с ним. Теперь другой Сигурд стоял посреди дуэльной площадки, ослабленный отравой, окружённый врагами. Благородный воин, которого кто-то использовал как пешку в своих махинациях. Северянин с прямой спиной и праведным гневом в глазах — такой похожий на отца не только именем.

Нет. Не сегодня. Не на моих глазах.

Я не стал раздумывать.

Фимбулвинтер покинул ножны одним плавным движением. Клинок из Ледяного серебра запел, рассекая воздух, и температура вокруг меня упала на десяток градусов. Руны на гарде вспыхнули бледно-голубым светом.

Три прыжка — и я оказался рядом с Эрикссоном. Швед дёрнулся было, поднимая топор, но узнал меня и сфокусировавшись на прибывших врагах.

— Кажется, кто-то очень хочет, чтобы вы умерли, — бросил я, становясь к нему спиной.

Сигурд хрипло рассмеялся. Пот катился по его бледному лицу, но в глазах горел знакомый огонь.

— Тогда давайте… разочаруем их.

Первая волна навалилась на нас. Я шагнул навстречу, и Фимбулвинтер описал смертоносную дугу, распоров грудь ближайшего убийцы. Тот остолбенел, не успев даже вздрогнуть. Мгновенный холод пронзил его насквозь, превращая кровь в лёд, кристаллизуя плоть до самых костей. Там, где прошло лезвие, расползлась сеть белых трещин — словно по стеклу ударили молотком. Секунда — и передо мной стояла не человеческая фигура, а ледяная скульптура.

Второй убийца попытался обойти меня справа, занося тесак для удара. Я почувствовал металл в его руке и сжал волю в кулак. Клинок в ладони врага взорвался десятком тонких игл — они выстрелили веером, оставаясь соединёнными с лезвием стальными нитями. Грудь, горло, челюсть, глазница — всё в один миг. Убийца даже не успел понять, что его убило собственное оружие. Просто рухнул, убитый металлическими шипами, которые секунду назад были его оружием.

Походя я отметил странность: из ран не текла кровь. Ни капли. Словно я проткнул не человека, а набитую соломой куклу. Некогда было задумываться — следующий враг уже замахивался саблей. Но где-то на задворках сознания засела заноза: что-то здесь не так.

Земля под ногами бойцов задрожала. Каменные шипы вырвались из утоптанной почвы площадки — острые, как копья, высотой в человеческий рост. Трое нападавших не успели увернуться. Гранитные пики пронзили их снизу вверх, вознося над землёй, словно жуткие трофеи.

Рядом ревел Сигурд. Призрачный силуэт медведя окутывал его фигуру, придавая ударам нечеловеческую мощь. Секира северянина описывала широкие дуги, и каждый взмах забирал чью-то жизнь. Корни вырывались из земли по его команде, оплетая врагов, сковывая их движения. Тело захваченного корнями убийцы хрустнуло, как мокрая тряпка — фитомант выкрутил его с жуткой небрежностью.

Я рубил, колол, отбивал удары. Фимбулвинтер превращал врагов в ледяные изваяния одним прикосновением. Металлические пряжки ремней, застёжки на снаряжении, даже пуговицы на форме — всё становилось оружием в моих руках. Я чувствовал каждый грамм железа на поле боя и использовал его.

На краю площадки сражался Герасим Строганов — граф оказался неплохим бойцом. Его сабля мелькала серебристой молнией, а ледяные заклинания замораживали нападавших на месте. Похоже, его из списка заказчиков этого нападения можно было исключить. Он сам активно отбивался от убийц.

Краем глаза я отметил странность: противники не кричали. Не ругались. Не переговаривались между собой. Они двигались в абсолютном молчании, с механической точностью. И даже когда мои каменные шипы разрывали их товарищей на куски, в глазах выживших, заметных сквозь прорези в балаклавах, не отражалось ни страха, ни гнева.