С крыш ударили снайперы.

Стрелки, занявшие позиции ещё на рассвете, несмотря на всё противодействие города, теперь косили тварей сверху. Каждый выстрел — труп. Оптические прицелы позволяли бить точно в голову, а усиленные магией пули из Сумеречной стали не оставляли даже Стригам шанса на регенерацию.

Вдобавок, энергия Маяка жгла Бездушных, как раскалённое солнце.

Шкура тварей тлела, осыпаясь пеплом. Кожа пузырилась, будто под ней кипела чёрная кровь. Стрига, вырвавшаяся из-под мостовой в трёх метрах от ближайшего солдата, завыла — не от боли, которую Бездушные не чувствуют, а от чего-то иного. От ужаса, быть может. От осознания, что сила, питавшая их веками, теперь обратилась против них.

Очередная волна Маяка разорвала невидимые нити, связывавшие тварей с их Лордом. Стриги замерли посреди атаки, дёргаясь, как марионетки с перерезанными верёвками. Трухляки сталкивались друг с другом, теряя направление. Армия мертвецов превратилась в хаотичную толпу — без координации, без приказов, без цели.

И этим воспользовались маги, работающие по своим секторам.

Степан Безбородко колдовал, как работник на конвейером производстве, и с каждым жестом в толпу Бездушных врезался огненный шар. Не одиночные снаряды — целые очереди, по три-четыре шара в секунду. Пламя жадно пожирало некротическую плоть, превращая тварей в обугленные скелеты.

— Левый фланг, обходят! — крикнул один из офицеров Стрельцов.

Пиромант развернулся, не прерывая чар. Веер огня обрушился на группу Стриг, пытавшихся прорваться через переулок. Бронированные панцири лопались от жара, маслянистая кровь тварей вспыхивала вторичными взрывами.

Боевые маги заранее договорились, и каждый отвечал за свой участок, перекрывая зоны огня соседей. Никакого хаоса, никакой суеты. Только методичное уничтожение.

Прорывы случались. Три Стриги пробили линию на восточном участке — одна успела распороть горло молодому стрелку, прежде чем Полина Белозёрова рассекла её водным лезвием. Группа Трухляков обошла позицию через полуразрушенный дом — резерв из дюжины дружинников встретил их в проломе стены, не дав вырваться на улицу.

Потери были. Контролируемые.

Каждый прорыв оперативно затыкали. Раненых оттаскивали в тыл, на их место вставали бойцы из резерва. Убитых — а их набралось уже больше трёх десятков — складывали у стены, чтобы потом сжечь. Война с Бездушными не терпела сентиментальности.

Бездушные не давили массой — они увязали в подготовленной обороне.

А потом с севера донёсся гул.

Орда неслась на помощь своему повелителю.

Тысячи тварей, ждавших в лесу за городом, разом пришли в движение. Они бежали к Гаврилову Посаду чёрной волной — Трухляки впереди, Стриги по флангам, три громадных силуэта Жнецов возвышались над толпой, как башни над морем.

Артиллерия, загодя установленная снаружи, открыла огонь.

Двадцать орудий, замаскированных на высотах к югу от города, ударили одновременно. Гаубицы и миномёты работали по заранее пристрелянным координатам — каждый квадрат поля перед северными воротами был размечен, каждая траектория рассчитана.

Первые разрывы вспахали землю в гуще бегущей орды.

Это была не битва — это была бойня.

Снаряды рвались среди Бездушных, разбрасывая тела и куски тел на десятки метров. Осколки косили тварей десятками. Воронки от гаубиц превращались в братские могилы, которые тут же заполнялись новыми телами.

Затем в дело пошли специальные боеприпасы.

Снаряды с начинкой из Дымянки и серы не взрывались — они раскрывались в воздухе, рассеивая содержимое над толпой тварей. Серовато-зелёный дым стелился по полю, накрывая целые секторы. И там, где он касался Бездушных, начинался ад.

Трухляки дёргались, будто марионетки с порванными нитями. Из глазниц текла чёрная жидкость. Твари издавали пронзительный скрежет и метались, натыкаясь друг на друга, топча собратьев, пытаясь вырваться из ядовитого облака. Те, кто получил полную дозу, падали и корчились на земле, царапая почву когтями в бессмысленных судорогах.

Даже Стриги — бронированные, почти неуязвимые — шарахались от дыма. Их движения становились рваными, нескоординированными. Панцири трескались не от ударов, а изнутри, словно некротическая энергия, державшая тела в подобии жизни, выгорала под воздействием алхимической смеси.

Артиллеристы чередовали снаряды: фугас, осколочный, дымовой. Взрывы прореживали ряды, осколки добивали раненых, а облака Дымянки превращали уцелевших в беспомощные мишени. Миномёты накрывали фланги, не давая орде рассредоточиться, загоняя тварей обратно в зону поражения.

Один из Жнецов попытался отклонить снаряды телекинезом — и ему это почти удалось. Три снаряда ушли в сторону, четвёртый взорвался в воздухе. Но пятый прошёл защиту и разорвался прямо под ногами древней твари. Жнец пошатнулся, и в этот момент ещё два снаряда ударили ему в грудь. Громадное тело рухнуло, придавив десятки меньших тварей.

Орда продолжала переть вперёд по трупам собратьев. Но на полпути к городу её ждал ещё один сюрприз.

Шесть сотен бойцов резерва, оставленных снаружи, перекрыли путь.

Три линии Стрельцов выстроились полукругом, перекрывая дорогу к северным воротам. Пулемёты на флангах. Маги в центре. Впереди первый рубеж из дружинников с щитами и оружием из Сумеречной стали.

Истерзанная артогнём орда врезалась в эту стену — и застряла.

Под перекрёстным огнём, под магическими атаками, под градом пуль Бездушные гибли сотнями. Энергия Маяка Жизни, накрывшая весь город защитным куполом, дотягивалась и сюда — ослабленная расстоянием, но всё ещё достаточно сильная, чтобы жечь некротическую плоть и рвать ментальные связи между тварями и их Лордом.

Кощей ожидал хаос, получил железную дисциплину. Жаждал безумия в рядах врагов, увидел отменную подготовку. Рассчитывал на панику и разброд, столкнулся с сомкнутыми рядами, взаимовыручкой, и громогласными командами, передаваемыми от группы к группе.

Каждый солдат знал свою роль. Каждый офицер — свой сектор ответственности. Каждый маг — свою задачу. Месяцы тренировок, бессонные ночи на учениях, разработанные Прохором схемы взаимодействия — всё это окупилось в эти минуты.

Подготовка решает всё.

Бездушные страшны, но предсказуемы. Люди гибки, умны, способны адаптироваться. И когда магия Жизни сталкивается с магией Смерти при правильном применении — побеждает Жизнь.

Не «выжили чудом». Побеждали мастерством.

В подвале одного из уцелевших после артобстрела зданий, куда сгрузили раненых после занятия Гаврилова Посада, царила своя атмосфера.

— Назад, bestia infernale! — Джованни Альбинони вскинул штуцер, целясь в дверной проём. — В Венеции я оперировал под обстрелом австрийской артиллерии, и в тот день ни один пациент — ни один! — не умер на моём столе! Думаете, какой-то мертвец меня остановит⁈

Трухляк в проёме получил заряд картечи в голову и, расплескав содержимое черепной коробки по стене, отлетел назад.

— Перезарядка!

Итальянец с видом оскорблённого маэстро переломил ружьё, заставив три пустые гильзы взвиться в воздух, испуская дым, и вставил новые патроны.

— Доктор, может, отойдёте за баррикаду? — предложил сержант из группы прикрытия.

— Баррикаду⁈ — Альбинони воздел руки к потолку, едва не выронив оружие. — Я — щит этих людей! Я давал клятву Гиппократа! Вы знаете, кто такой Гиппократ? Хотя о чём я — в этой глуши Галена от галушек не отличат!

Из коридора донёсся шорох. Доктор мгновенно развернулся, выстрелил, и ещё одна тварь рухнула на пол.

— Видели⁈ — торжествующе воскликнул он, обращаясь к раненым на койках. — Вот так в Венеции стреляет каждый второй студент-медик! А здесь — «доктор, отойдите за баррикаду»! Santa Madonna, и почему я не остался дома⁈

Санитар Фёдор, перевязывавший солдата с рваной раной на плече, поднял голову и вежливо предупредил:

— Джованни Маркович, там ещё двое лезут.