— Аудиенция закончена, господа, — ледяным тоном произнёс Нейтан. — Покиньте Риволи.

— У меня есть несколько слов и для вас, господин Нейтан, — заговорил Кольер. — Ваши дети должны прибыть в арианский учебный лагерь. Крайний срок — конец сентября.

Ранделл некоторое время пристально смотрел на Кольера.

— И это не предложение, — добавил тот. — Честь имею.

Парокат выехал за ворота Риволи. С момента ухода из тронного зала, Альберто и Энтони молчали.

— А это оказалось непросто, — заговорил, наконец, Альберто с облегчением. — Не думал, что давление взглядом — это не фигура речи.

— Да, король Годфри — человек весьма своеобразный, — откликнулся Энтони.

Каниони посмотрел на товарища.

— Насчёт вас, друг мой, я уже перестал удивляться, — заметил Альберто. — Но сейчас, признаться, я был впечатлён формой подачи.

— Альберто, — спокойно ответил Кольер. — Эти люди допустили нападение дем… эм, големов на свой город. На самом деле, я был крайне вежлив.

Альберто кивнул с серьёзным лицом.

— А зачем вам дети Корабела? — спросил он.

И «вам» — это было не уважительное обращение, а множественное число.

— Мне, Альберто, — ответил Энтони. — Они нужны мне. Талантливые сильные маги. Боевик и целитель-защитник. Вам ли рассказывать, господин промышленник, про важность команды?

— Вот как. А я подумал, что это… ну, заложники.

— Эффективное решение должно преследовать несколько целей, — слегка усмехнулся Энтони. — Кроме того, мне совершенно не нужно, чтобы посторонние знали, какая у Максима Нуммуса есть команда.

— А Неви? — спросил Альберто. — Она не будет входить в команду?

— Прошу прощения у дамы, — с иронией откликнулся Энтони. — Но она уже стара. В том смысле, что у неё уже сформированы жизненные приоритеты.

— А, вот оно что, — с пониманием покивал Каниони. — Я понял. Логично.

Дворец Риволи. Кабинет короля

А Ранделла последнее требование, похоже, в самом деле, задело.

— Это совершенно логичное условие, — заметил Годфри. — Гвендолин этим выключает…

— Я всё понимаю, — процедил Нейтан, сидящий на диване.

Ещё бы Корабел не понимал. Конечно, по возрасту Ранделл Нейтан в сыновья королевы Дианы не годился, у них разница в тринадцать лет. Когда Диана Блант стала, собственно, королевой, Нейтану было чуть за двадцать. И да, между ними, естественно, было всё, что могло быть между королевой и её фаворитом. Не вдаваясь в подробности, Ранделл Нейтан прекрасно разбирается в политике, интригах и так далее. Более того, текущий король немало почерпнул знаний от «отца». Ну, и ещё один штрих к портрету Ранделла Нейтана. Годфри Блант является кровным сыном Франциска Орхайта, мужа королевы Дианы.

(Королева Диана умерла в возрасте девяносто четырёх лет. Её сыну — пятьдесят два. То есть Годфри был рождён, когда Диана Блант уже была королевой и, соответственно, Ранделл Нейтан в этот момент уже являлся фаворитом).

— Ранделл, признай, — произнёс Годфри. — Гвендолин похожа на…

— Да, — несколько резковато ответил Нейтан. — Похожа. Проклятье.

Алтиор вздохнул.

— И это не открытие, — заметил король. — Именно это от неё и ожидалось.

А ещё Годфри мог бы добавить, что именно Ранделл Нейтан первым обратил внимание на Гвендолин Сегрейв. И, фактически, благодаря его влиянию Гвендолин была выбрана в королевы. Если быть точнее, то на веттинцев не давили во время избрания и позволили Гвендолин организовать её воцарение.

— Королевство пережило одну из самых серьёзных угроз, — продолжил Годфри. — И пережило максимально безболезненно. Благодаря же Гвендолин, мы стали даже сильнее. Не думаю, что она имеет в качестве цели, лишь устранение Корабела из расклада. Она, определённо, обладает какими-то сведениями по Ноксу. Иначе с чего бы она так упорно развивала это направление, а ей не менее упорно пытались противодействовать. Да, Гвендолин, конечно, делает заложников. Но и Нокс тоже не забывает. А для его освоения нужны люди. И маги.

— Годфри, именно этого я и не хотел для Амедея и Беллатрикс, — поджал губы Нейтан.

— Тогда что им предложить? — Годфри поставил локти на стол, сплёл пальцы. — Они маги. Сильные. Они так или иначе будут стремиться приложить свою силу. Можно поставить условием, что близнецы не будут состоять на службе. То есть, чтобы позже их можно было забрать.

Нейтан некоторое время раздумывал. Потом молча кивнул.

— В такие моменты, — произнёс он. — Я ощущаю, насколько давно живу. Всех, кто в эти дни… Я видел ещё детьми. И я благодарю Дециму, что наставничество не стало моей стезёй. Иначе бы у меня, как у Леннарда, неизбежно бы дрогнула рука.

Ранделл Нейтан поднялся.

— За всё нужно платить, — произнёс он. — Остаётся только надеяться, что Амедей и Беллатрикс больше интересуют, как маги, а не как заложники.

— Ранделл, всё только начинается, — произнёс Годфри. — По сути, Белли с Амедеем просто раньше приедут.

— Да, только это меня и мирит с этой ситуацией, — хмуро произнёс Корабел. — Я уже считаю дни, когда я, наконец, покину этот город.

— А вы никогда не любили Тарквенон, — с усмешкой заметил король.

— Диана его любила.

Нейтан, тяжело ступая, прошёл к выходу.

Особняк Кольера. Ночь

Энтони, оказавшись в офисе Призрака, хмыкнул.

— Получилось, — произнёс он.

— Да, — раздался голос позади.

Кольер обернулся.

— Я тут подумал, — произнёс он. — Что называть тебя Младшим… Как-то не солидно.

— Да? Не задумывался над этим.

— Всё в порядке? — спросил Энтони.

— Ну, как сказать, — усмехнулся Младший. — Похоже, у меня крыша слегка свистнула. При этом, меня сей факт никак не тревожит.

— Не волнуйся, — заметил Кольер. — Ты не сможешь реально спятить. Потому что есть я.

— М-м, а развернуть? — заинтересовался Младший.

— Для того, чтобы человек реально двинулся, — произнёс Энтони лекторским тоном. — Должен измениться не только образ мысли. Точнее так. Определённая мозговая деятельность, к примеру, вожделение, злость, вызывают выброс в кровь строго определённых веществ. Если короче, в мозгу образуется характерное химическое состояние. Это и называют зацикленностью. Ты о чём-то упорно думаешь, это вызывает отклик, а химия снова направляет мысли в определённую сторону. Но я, как ты понимаешь, тоже функционирую. Поэтому, такой картины не может возникнуть, по крайней мере, надолго.

Младший после этого монолога пару секунд молчал.

— Мне нужно больше времени, — выдал он, наконец.

— Или поисковая система, — усмехнулся Кольер.

— Вот именно про это я и хотел поговорить, — поднял вверх палец Младший.

Он сделал жест и сбоку появился огромный экран.

— Код? — удивился Энтони, увидев характерные символы.

— Да, активно пробую, — ответил Младший.

— То есть, ты можешь прям запускать эти программы? — с интересом уточнил Энтони.

— А чем отличается мозг от процессора? — хмыкнул Младший. — А нейроны от проводов? Ноль и единицу можно выдавать и там, и там.

— Вот это круто, без иронии, — Энтони подошёл к экрану.

— Круто? Вся соль в том, что никто такого сделать не может, — с удовлетворением произнёс Младший. — Потому что даже те, кто делал диски эти. Они не информацию с мозга снимают и передают её обратно. Насколько я смог понять, диск воспринимает некие электрические импульсы. И только. Информация подаётся пользователю визуально. То есть нет прямого взаимодействия вычислительных систем с мозгами. И тут эту проблему решить не смогли.

Младший раскинул руки в стороны.

— Но я нахожусь внутри мозга! — торжественно произнёс он. — Внутри офигенно быстродействующего компьютера! Да, я тоже не могу принять сразу сигнал. Но куда быстрее смогу обрабатывать информацию, поступающую традиционными способами.