Когда они перебрались в гостиную, Егор сел ближе, положил ладонь на её руку. Его серые глаза смотрели прямо, и от этого у неё перехватывало дыхание.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, — я давно хотел, чтобы этот вечер случился.

Лена не ответила словами — просто коснулась его губ своими. Поцелуй был сначала осторожным, но быстро стал глубже. Егор притянул её к себе, и в этом движении чувствовалась та самая сила и страсть, которую он обычно скрывал за спокойствием.

Её сердце билось в бешеном ритме. Его ладони скользнули по её спине, затем к пуговицам блузки — и она не остановила. Наоборот, её пальцы сами нашли край его футболки, поднимая её вверх. Его кожа была горячей, мышцы напряжёнными, и это только сильнее заводило.

Когда блузка спала с плеч, Лена дрожала от каждого его взгляда, от прикосновений его губ к шее и плечам. Он на миг замер, спросив хриплым голосом:

— Ты уверена?

Она кивнула. Этого было достаточно.

Егор поднял её на руки и унёс в спальню. Там всё стало ещё откровеннее: его губы жадно скользили по её телу, её пальцы путались в его волосах. Он был и нежным, и требовательным: то едва касался, доводя до дрожи, то прижимал крепко, так, что у неё захватывало дух.

Лена отвечала с той же страстью. Смех, стоны, дыхание сливались, пока их тела не нашли один ритм. В эту ночь не было ни сомнений, ни страха — только доверие, страсть и желание.

Она впервые чувствовала себя не просто желанной, но и защищённой.

Алекс и Никита

В ту же ночь Алекс возвращалась домой одна. Лена осталась у Егора, и вперёд шагнула та самая пустота, от которой хотелось бежать.

На лестничной площадке её снова ждал Никита. Прислонившись к стене, с вечной насмешкой в глазах.

— Ты начинаешь меня пугать, — холодно сказала Алекс, проходя мимо.

— Хорошо, — он лениво оттолкнулся от стены. — Значит, я всё делаю правильно.

— Никита, — она резко обернулась, — ты не понимаешь. Между нами ничего не будет.

Он сделал шаг вперёд.

— Скажи это ещё раз. Но так, чтобы я поверил.

Алекс хотела оттолкнуть его, но его рука уже коснулась её щеки. Слишком настойчиво. Слишком близко. В груди всё перепуталось — злость, страх и что-то ещё, от чего она боялась сама себя.

— Уходи, — выдохнула она, но прозвучало это больше как просьба, чем приказ.

Никита усмехнулся.

— Не дождёшься.

Он коснулся её губ, но в этот раз Алекс резко отстранилась. Сердце стучало так громко, что она едва могла дышать.

— Я не Лена. Со мной так не получится.

Никита посмотрел внимательно, почти спокойно.

— Вот именно поэтому я и не собираюсь сдаваться.

Он ушёл так же внезапно, как появился, оставив её с дрожащими руками и ощущением, будто почва под ногами уходит.

Утро после

Утро у Лены началось с запаха кофе. Она проснулась в объятиях Егора, укрытая его тёплым пледом, и впервые за долгое время почувствовала лёгкость. Его рука лежала у неё на талии, дыхание касалось её шеи, и это было удивительно правильно. Лена улыбнулась — тихо, сама себе.

Утро у Алекс было другим. Она не сомкнула глаз всю ночь. В памяти вновь и вновь вспыхивал взгляд Никиты и его поцелуй, слишком резкий, слишком настойчивый. Она сидела у окна с чашкой чая, но в груди царил хаос. Снаружи город просыпался, а внутри у неё всё было тревожно и темно.

Утро выдалось прохладным. Лена сияла, рассказывая в красках о ночи у Егора, её глаза светились счастьем. Алекс слушала рассеянно, кивая, но мысли блуждали далеко. В груди всё ещё стоял комок от вчерашней встречи с Никитой — того поцелуя, который она должна была отвергнуть, но так и не смогла.

Она шла в кампус, стараясь отвлечься, когда заметила знакомую фигуру у входа. Никита. Но на этот раз он не выглядел вызывающе. Без привычной ухмылки, без дерзкого блеска в глазах. Просто стоял, опустив руки в карманы куртки, и ждал.

— Опять ты, — устало выдохнула Алекс. — У тебя что, других дел нет?

— Есть, — спокойно ответил он. — Но сейчас я хочу проводить тебя.

Она прищурилась, ожидая привычного давления, но он шёл рядом молча, держа дистанцию. Будто давал ей выбор — позволить ему идти рядом или уйти.

— Это уже перебор, — холодно сказала она.

— Нет, — Никита покачал головой. — Это просто забота.

Его голос звучал тихо, ровно. Не напор, не игра. Алекс растерялась. Этот спокойный Никита пугал её больше, чем дерзкий и настойчивый. От него она знала, чего ждать. Но сейчас…

— Ты меня путаешь, — пробормотала она.

— Я не пытаюсь, — он чуть улыбнулся. — Просто хочу, чтобы ты знала: я умею быть другим.

Её сердце предательски дрогнуло. Она остановилась и посмотрела на него прямо.

— Зачем ты всё это делаешь?

Он тоже остановился. Его голубые глаза стали серьёзными.

— Потому что ты мне нужна.

Алекс отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжалось. Он не тянулся к ней, не пытался дотронуться — и от этого слова звучали только сильнее.

— Ты не знаешь меня, — прошептала она.

— Зато хочу узнать, — тихо сказал Никита.

И ушёл, оставив её в растерянности.

Алекс долго стояла на месте, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Этот новый Никита был опаснее всего. Потому что пробирался туда, куда она никого не хотела пускать.

День выдался серым и шумным. Алекс возвращалась домой после пар, задумавшись о разговоре с братом. Мысли путались, в ушах гул. Она почти не заметила, как шагнула на пешеходный — и тут же яркий свет фар полоснул глаза.

Водитель отвлёкся, машина вылетела прямо на неё.

Крик сбоку, резкий рывок — и мир перевернулся. Её дёрнули в сторону, прижали к себе. Воздух прорезал визг тормозов, запах жжёной резины ударил в нос. Колёса пронеслись в каких-то сантиметрах.

Алекс замерла, вцепившись в чужую куртку, сердце колотилось так, что трудно было дышать.

— Ты вообще смотришь, куда идёшь?! — голос над ухом звучал хрипло, но в нём слышалась паника.

Она подняла глаза. Никита. Он держал её крепко, будто боялся отпустить.

— Я… — слова застряли в горле.

Никита медленно отстранился, но его руки всё ещё сжимали её плечи. Взгляд — напряжённый, серьёзный, без привычной ухмылки.

— Ты могла погибнуть, — тихо сказал он. — А я… я бы этого не пережил.

У Алекс задрожали колени. Она опустила глаза, стараясь скрыть нахлынувшие слёзы.

— Спасибо, — выдохнула она.

Никита чуть улыбнулся, без дерзости — мягко, почти тепло.

— Вот видишь. Иногда полезно, что я рядом.

Он отпустил её и отошёл, но ощущение его рук не исчезло. Алекс так и стояла, прижимая ладони к груди, будто пытаясь унять бешеное сердце.

В тот вечер она долго сидела у окна. Перед глазами вспыхивали фары, визг тормозов — и его глаза. Голубые, полные тревоги. Она пыталась убедить себя, что это просто благодарность. Любой на её месте чувствовал бы то же самое.

Но каждый раз, когда перед внутренним взором возникал его взгляд, наполненный настоящим страхом, Алекс понимала: это не только благодарность.

И самое страшное — она ловила себя на мысли, что ждёт новой встречи с ним.

Последние дни Алекс всё чаще ловила себя на том, что ищет глазами Никиту. В коридорах университета, на улице, даже в шумной столовой — будто где-то рядом он должен появиться. Но Никита словно исчез.

Она старалась не показывать тревогу, держалась холодно, но внутри всё сжималось.

И именно Лена сняла маску:

— Ты не заметила, что Волгин пропал? — спросила она за обедом. — Мы с Егором слышали, что он заболел. Серьёзно.

— Заболел? — Алекс замерла, вилка застыла в руке.

— Да, — подтвердил Егор. — Говорят, температура под сорок. Лежит дома один.

Сердце Алекс ухнуло вниз. Минуту назад она ещё убеждала себя, что Никита ей не важен. Но мысль о том, что он болен и один, жгла изнутри.