— Это они, — тихо сказал сероглазый, не отрывая взгляда от Лены.

— Ага, — лениво протянул голубоглазый, ковыряя вилкой макароны. — Только не надейся, что они нас вспомнят. Тогда они едва успели сесть в такси.

И правда — Лена оживлённо болтала с Алекс, даже не замечая их. Для неё это были просто два старшекурсника.

— Ну ничего, — сероглазый откинулся на стул и снова открыл папку. — У нас будет время напомнить о себе.

Голубоглазый краем глаза снова скользнул по Алекс. Его лицо оставалось равнодушным, но внутри что-то уже щёлкнуло: слишком правильная тишина вокруг этой девчонки.

Имена часто гуляли по толпе: Егор Градов и Никита Волгин. Их редко видели порознь.

Егор — камень. Четвёртый курс юрфака, серые глаза, идеальные заметки, строгий костюм и машина, в которой всё блестит до последнего винтика.

Никита — ветер. Айтишник, голубоглазый, с чёрным байком вместо авто и вечно ленивой ухмылкой. Но за этим пофигизмом прятался ум, который писал коды так легко, как другие собирали пазлы.

— Ты хоть раз читал Конституцию ради удовольствия? — зевнул Никита, глядя, как Егор пишет.

— Лучше Конституцию, чем твой кривой код, — отрезал тот.

— Зато мой код оживает. А твои законы мертвы, — Никита усмехнулся.

И именно в этот момент Егор заметил Лену. Его взгляд замер — холодный и цепкий. Никита же скользнул глазами по Алекс. Дольше, чем следовало.

— Вижу, ты тоже заметил, — лениво бросил он.

Егор промолчал, но уголки губ дрогнули.

— Может, судьба решила подкинуть нам игру? — Никита откинулся на спинку стула.

Воздух между ними загустел. Для девушек всё оставалось обычным днём. Но для этих двоих всё только начиналось.

Алекс обернулась в коридоре — пусто. Но ощущение взгляда не отпускало. В отражении окна ей показалось, что за спиной двое силуэтов. Она резко повернулась — никого.

— Ты чего? — удивилась Лена.

— Ничего, — быстро ответила Алекс.

Но сердце стучало громче, чем должно.

Где-то неподалёку Егор и Никита молчали. Их глаза вновь нашли тех двоих.

— Узнали? — спросил Егор, играя ключами в руках.

— Неа, — лениво сказал Никита, но в глазах мелькнула тень. — Пусть привыкают.

Егор усмехнулся.

— Значит, будем ждать подходящего момента.

И в коридоре остались два взгляда — терпеливых охотников.

Никита позже сидел у себя в квартире — минимализм, стеклянный стол, дорогая техника. Экран ноутбука освещал его лицо. Пальцы лениво стучали по клавиатуре.

— Опять копаешь? — спросил Егор из кресла.

— Ага. Соловьёва… Лена. Всё просто. Живёт на виду, фото, сторис, друзья, движ. — Никита щёлкнул мышкой. — Стандарт.

— А Левина?

На секунду воцарилась тишина. Никита пролистал страницы. Пусто. Ни профилей, ни отметок, ни школьных архивов. Будто её придумали пару лет назад.

Он прищурился, закрыл ноутбук.

— С ней… не так просто.

— Может, фамилия не та, — пожал плечами Егор. — Или скрывается.

— Может, — Никита усмехнулся, но в глазах вспыхнул холодный огонь. — Но знаешь… пустота всегда что-то значит.

И в эту ночь Алекс снова почувствовала чьё-то дыхание за спиной. Она проснулась, но в комнате было тихо. Только дождь стучал по стеклу.

Её мысли снова вернулись к тому, чего она боялась больше всего.

Её тайна. Её настоящая фамилия.

Вересова.

И чем дольше продолжалась игра молчаливых взглядов, тем ближе становился тот момент, когда правда прорвётся наружу.

Но судьба не собиралась ждать.

Она уже приготовила для всех них ночную сцену, освещённую фарами и бензиновым дымом.

Лена сияла так, словно только что выиграла главный приз в лотерее, хотя на деле просто затащила подругу туда, куда нормальные люди обычно не ходят.

— Ты даже не представляешь, как круто это будет! — её голос звенел от нетерпения, пока она тащила Алекс за руку.

— Лена… — Алекс тихо выдохнула, поправляя шарф. — Ты уверена, что это хорошая идея?

— Уверена! — бодро отрезала та. — Ночные гонки — это легенда! Мы должны хотя бы раз посмотреть.

Алекс не ответила. Внутри всё сжималось: слишком хорошо она знала, кого может встретить там.

Старая трасса за городом жила своей ночной жизнью. Грохот колонок, смех, запах бензина и жжёной резины. Толпа студентов жалась к линии старта, обсуждала гонщиков, спорила на деньги. Фары выхватывали из темноты лица, искры сигарет вспыхивали и тут же гасли.

— О, Боже… — прошептала Лена, когда услышала, как толпа взорвалась. — Это что, он?

Алекс знала ответ ещё до того, как повернула голову.

На трассу вылетел кислотно-зелёный мотоцикл. Его рёв будто прокатился по костям. Толпа закричала:

— Веее-реесоов! Артём!

И вот он снял шлем. Голубоглазый блондин, волосы коротко подстрижены под ежик, мужественное лицо, будто высеченное из камня. В его уверенной посадке и холодной улыбке чувствовался человек, привыкший быть первым.

Толпа орала, кто-то свистел, девушки подпрыгивали, снимая его на телефоны.

Алекс же побледнела. Слишком уж многое в его лице было знакомым.

Почти копия её самой

. Глаза, резкие черты — словно зеркало, только мужское.

Сердце ухнуло вниз. «Только бы не заметил…»

— Это же бог дорог! — Лена завизжала. — Смотри на него, Алекс!

Но та отвернулась, стараясь слиться с толпой.

И тут воздух прорезал другой рёв — чёрный байк с хищной гладью металла в свете фар. Никита Волгин. Он остановился рядом с Артёмом и лениво бросил взгляд в толпу. Улыбка дерзкая, в глазах спокойный холод. Для публики — вызов, для себя — игра.

Алекс на мгновение встретилась с его взглядом и тут же отвела глаза. Никита усмехнулся.

Попалась.

Егор Градов стоял чуть в стороне. Байка у него не было — только машина припаркована за толпой. Руки в карманах, лицо спокойное, как у человека, которого сюда затащили случайно. Но глаза упорно возвращались к Лене.

— Мальчики и игрушки, — фыркнула Лена, хлопая в ладоши. — Но, чёрт возьми, как это красиво!

Алекс нервно сжала пальцы.

Стартовая линия. Толпа гудела. Артём и Никита сидели на байках, моторы рычали, как звери в клетке.

— На старт! — крикнул ведущий.

Никита лениво усмехнулся Артёму:

— Ну что, блондинчик, не боишься испачкать свою зелёную игрушку?

Артём прищурился и отрезал:

— Ты сам скоро узнаешь.

— Внимание… Марш!

Моторы взорвали ночь. Байки рванули вперёд.

Толпа кричала, кто-то визжал, телефоны дрожали в руках. Лена подпрыгивала, хлопая в ладоши, как будто ставила ставки не на гонку, а на финал Кубка мира.

Алекс едва дышала.

Артём шёл первым. Каждый поворот он чувствовал телом, будто дорога принадлежала ему. Его зелёный байк вырывал искры из асфальта.

Никита держался чуть позади. Его чёрный байк скользил по дороге легко, будто сам выбирал траекторию. Он улыбался — как человек, которому скучно, и который решил подшутить над судьбой.

На резком повороте Никита резко подался вперёд, и толпа ахнула: их колёса едва не задели друг друга. Байки мчались бок о бок.

— Сумасшедшие! — взвизгнула Лена, но в её голосе слышался восторг.

— Сумасшедшие… — прошептала Алекс совсем другим тоном.

Егор, наблюдавший из толпы, молчал, но его глаза не упускали ни одного движения.

Финишная прямая. Воздух вибрировал от напряжения. Толпа ревела, словно стадион.

Артём выжал газ до предела. Его лицо стало жёстким, взгляд цепким.

Никита усмехнулся — и тоже дал полный газ.

Чёрный и зелёный мотоциклы неслись рядом, словно молнии.

И в последний миг…

— Волгин! — закричала толпа.

Чёрный байк пересёк линию первым — всего на долю секунды.

Толпа взорвалась. Кто-то прыгал от восторга, кто-то ругался, споря на деньги. Никита резко затормозил, развернулся и поднял руку победителя. Его улыбка сияла. Но глаза нашли только одно лицо в толпе — Алекс.