— Ну? — без прелюдий спросила Алекс. — Что ещё они сказали?

Артём сделал глоток кофе и сцепил пальцы, так что костяшки побелели.

— Они хотят выдать тебя замуж.

Алекс замерла, а потом рассмеялась. Сухо, без радости.

— Отличная шутка.

— Это не шутка, Саша, — он смотрел прямо ей в глаза. — Есть партнёр у отца. Давно давил. Теперь договорились. Его сын, брак, союз семей.

Смех исчез. Алекс резко откинулась на спинку стула. Мир вокруг словно стал тише: звон чашек, шум студентов, запах кофе — всё ушло на задний план.

— Я не вещь, Артём.

— Я знаю, — сказал он мягче. — Но для них ты — фамилия, лицо и выгода.

Она сжала руки, почти до боли.

— Пусть хоть весь мир рухнет. Я не соглашусь.

Уголки губ Артёма дрогнули, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Вот это и есть моя сестра. Только будь осторожна. Они не остановятся.

Они вышли из кафе. Город жил своей жизнью — студенты спешили на пары, машины сигналили, кто-то смеялся. Но у Алекс было другое чувство. Словно чьи-то глаза следили за каждым её шагом.

Она обернулась — пустота.

Но сердце всё равно сжалось. И внутри шептало: это была не игра воображения.

Алекс шла по кампусу, прижимая к груди конспекты. Вроде бы обычный день — лекции, запах дешёвого кофе из автомата, шумная столовая, где кто-то громко спорил о том, кто списал лабу, а у кого бутерброд упал начинкой вниз. Всё выглядело привычно, но внутри что-то было не так. Будто воздух стал плотнее, а её шаги по плитке звучали слишком громко.

Она остановилась, обернулась. На дорожке мелькнули знакомые лица: пара ребят смеялась, девушка махнула ей рукой, кто-то тащил поднос с недопитым компотом. Ничего подозрительного. И всё же по коже пробежал холодок.

Чуть в стороне, у низкой ограды возле спортплощадки, сидел Никита Волгин. В руке тлела сигарета, но он так и не сделал ни одной затяжки. Голубые глаза лениво скользили по толпе, будто он просто убивал время. Но задерживались только на одной фигуре.

Он наблюдал за Алекс так, словно читал закрытую книгу. Замечал, как она поправила выбившуюся прядь волос, как сжала конспекты так, что побелели костяшки пальцев. Каждый её взгляд через плечо, каждое едва заметное напряжение в плечах.

«Чувствуешь, да? — усмехнулся он про себя. — Значит, не такая уж спокойная».

Для всех Никита выглядел расслабленным — привычная ленивая поза, руки в карманах, лёгкая улыбка. Но в глазах мелькало то самое напряжение, которое он не показывал никому.

Алекс ускорила шаг, будто пыталась убежать от невидимого взгляда. Когда за её спиной закрылась стеклянная дверь корпуса, она позволила себе короткий выдох. Но на секунду успела заметить в отражении в стекле — за её плечом будто мелькнула тень.

Никита докурил, щёлкнул пеплом и встал. Для прохожих он был просто парнем, убившим время возле спортплощадки. Но внутри уже собирался холодный пазл.

— Левина… — тихо сказал он себе под нос. — Ты даже не представляешь, как мне интересно.

И ушёл прочь, оставив после себя лёгкий запах табака и то самое тревожное чувство, от которого Алекс не могла избавиться.

Квартира Волгиных мало напоминала дом — скорее, офис на верхнем этаже делового центра. Прямые линии, минимум деталей, серо-стальные оттенки. Стеклянный стол отражал свет холодных ламп, на стенах — не картины, а абстрактные панели, которые больше подходили для переговорной, чем для гостиной.

Анастасия Волгина сидела у длинного стола с планшетом в руках. На экране мелькали графики и отчёты, и даже за семейным разговором она умудрялась сверяться с цифрами. Николай, его отец, расположился в кожаном кресле, слегка наклонившись вперёд. В руках у него был бокал виски — единственная деталь, которая выдавала не работу, а личную жизнь.

— Никита, — сказал он спокойным, деловым тоном. — У нас к тебе предложение.

Сын лениво закинул ногу на ногу и откинулся на спинку дивана.

— Звучит как начало презентации. Где слайды?

— Это серьёзно, — Анастасия не подняла глаз от планшета. Её голос был ровным, почти безэмоциональным. — Мы договорились с Вересовыми. Их дочь станет твоей женой.

В воздухе повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом кондиционера. Никита моргнул, а потом коротко усмехнулся:

— Отлично. Вы уже составили бизнес-план моей личной жизни? KPI, дедлайны, отчётность?

Николай чуть прищурился.

— Не язви. Это союз, который укрепит обе семьи. Здесь нет места романтике, только стратегия.

Никита наклонился вперёд, локти упёрлись в колени. Его голубые глаза блеснули холодно.

— А если я скажу «нет»?

— Ты не партнёр в переговорах, Никита, — ровно произнесла мать. — Ты актив.

Парень рассмеялся — тихо, но это прозвучало вызывающе.

— Актив? Тогда извини, мама, но этот актив вышел из оборота.

Он резко поднялся и направился к двери.

— Никита! — голос отца звенел жёстко. — Ты совершаешь ошибку.

Он обернулся, ухмыльнувшись дерзко и чуть безумно:

— Ошибка — это прожить жизнь, подписывая чужие контракты.

Дверь хлопнула, оставив в стерильной тишине родителей, похожих скорее на двух стратегов после неудачной сделки, чем на мать и отца.

Но внутри Никита всё же чувствовал странное напряжение.

Дочь Вересовых. Кто она? И почему её фамилия не выходила из головы?

Столовая кипела жизнью: смех, споры, звон посуды сливались в единый шум. Второкурсники праздновали окончание лекций, старшекурсники обсуждали экзамены, а где-то в углу кто-то умудрялся спорить так громко, что даже столовые ложки дрожали в стаканах.

Лена, держа поднос с кофе и салатом, лавировала между столиками с грацией канатоходца. Алекс задержалась в библиотеке, и впервые за долгое время Лена оказалась одна. Она уже почти заняла место у окна, как вдруг чья-то фигура загородила ей дорогу.

— Осторожнее, — раздался спокойный, но твёрдый голос.

Лена подняла глаза и чуть не расплескала кофе. Перед ней стоял высокий парень с холодными серыми глазами. Взгляд у него был такой прямой, что Лена невольно подумала: «Ого, этот явно умеет прожигать насквозь».

— Ой, прости, — улыбнулась она, привычно легко, — я тебя не задела?

— Нет, — он едва заметно качнул головой. — Но в следующий раз смотри под ноги. Тут так толкают, что можно утонуть в супе дня.

Лена прыснула от смеха и тут же зажала рот ладонью.

— Серьёзно? Ты спас меня от трагической смерти в борще?

В его глазах мелькнула тень усмешки.

— Можно и так сказать.

Она прищурилась, всматриваясь внимательнее.

— Ты ведь Егор, да? Юрфак, четвёртый курс?

Он чуть наклонил голову набок, словно рассматривал её так же пристально, как она его.

— Мы знакомы?

— Не совсем, — Лена лукаво улыбнулась. — Но про тебя многие говорят. Трудно не запомнить фамилию Градов.

Егор слегка изогнул уголки губ.

— И что же именно говорят?

— Что ты один из самых дерзких на юрфаке. И что спорить с тобой — всё равно что подписывать себе приговор.

Он тихо хмыкнул.

— А про тебя говорят, что Соловьёву невозможно не заметить. Даже если очень стараться.

Лена моргнула.

— Ты знаешь мою фамилию?

— Я многое знаю, — спокойно сказал он, наклонившись чуть ближе. Его серые глаза задержались на ней на миг дольше, чем следовало.

Между ними повисла короткая пауза, и шум столовой будто отодвинулся на задний план. Лена вдруг поймала себя на том, что ей неожиданно интересно, как будет дальше.

— Так что, присядем? — первой нарушила тишину она, кивнув на свободный столик.

Егор пожал плечами, будто ему всё равно, и сел напротив. Но в его спокойствии было что-то намеренное.

Пока они разговаривали о лекциях, преподавателях и том, что Лена пьёт кофе литрами, Егор слушал удивительно внимательно. Его реплики были короткими, иногда с лёгкой колкостью, а Лена отвечала улыбкой или шуткой.