— С чего мы начнем? — мой голос все еще дрожит, но я выпрямляю спину.

Ашгар внимательно смотрит на меня, оценивая мою реакцию.

— С инвентаризации. Нам нужно зафиксировать каждую энергетическую связку, каждую пульсацию.

Он поворачивается к старшему домовому, который все это время стоял рядом, безмолвный свидетель нашего разговора.

— Позови всех.

Домовой издает короткую трель, и через мгновение цех замирает. Грохот станков стихает, оставляя после себя оглушительную тишину. Со всех уголков собираются феи, их бронзовые лица обращены к нам.

— Докажем инспекции, что разлука невозможна, — голос Ашгара разносится по всему цеху.

Мы начинаем работу. Я достаю блокнот и перо, готовая фиксировать все. Ашгар подзывает к себе старшего домового.

— Покажи ей, — говорит он, указывая на сердечник станка.

Маленькая фея медленно подходит к машине. Она кладет на металл ладони и закрывает глаза. Я чувствую, как воздух вокруг наполняется легким гудением — той самой энергией, что я ощущала раньше. Светящиеся бороздки на сердечнике вспыхивают ярче, их свечение становится ровным и мощным.

— Замерь уровень энергии сейчас, — командует Ашгар.

Я направляю свою магию для восприятия и ощущаю мощный прилив силы, как если бы я сама попыталась наполнить магией шар для измерения. В голове мелькает мысль, приносящая облегчение.

— Мы можем приобрести камни измерения концентрации? Им инспекция должна поверить, они в отличие от моих слов и сухих цифр будут неопровержимым доказательством.

Эта идея повисает в воздухе между нами, такая простая и такая очевидная, что я сама удивляюсь, как не подумала о ней раньше. Камни измерения концентрации магии не редкость в мире, где пар соседствует с заклинаниями. Это неопровержимые, стандартизированные инструменты, чьи показания принимаются даже в судах.

Ашгар замирает на мгновение, его взгляд заостряется, просчитывая возможности.

— Это... чертовски гениально, — наконец произносит он, и в его голосе слышится одобрение. — Сухие цифры в отчете можно оспорить. Но кристалл, который тускнеет и светится прямо у них на глазах это другой разговор.

— Нужны камни-манометры. Три, нет, четыре штуки. Лучшего качества. Знаешь, где взять?

Я мысленно просчитываю все возможные варианты, где можно было бы найти что-то подобное. Ашгар не является магом и понятно, что него подобные методы не очевидны.

— У Гильгии магов или мастеров должно быть то, что нужно, — неуверенно произношу я, всё-таки они работают не как торговые лавки. — Но, возможно, что-то найдётся в Нижнем городе. Честная, но дорогая лавка.

— У нас нет времени на долгие уговоры, — произносит Ашгар сурово. — Ашгар уже натягивает свой плащ. — В Нижнем Эмберайне знают меня. Лучше расплатиться, но сделать всё быстро. Здесь мы вряд ли найдём необходимые кристаллы. Совет параходства обеспечит нам трудности.

Я спешу отправиться за мужчиной. Мы идем быстрым шагом, покидая относительно благопристойные кварталы вокруг типографии. Проходим основные ворота и углубляясь в лабиринт Нижнего города. Я впервые оказываюсь в этих местах.

Здесь пахнет дешевым углем, пряностями и людьми. Воздух словно становится густым и я невольно прижимаюсь ближе к Ашгару, но стараюсь не касаться его. Мощная фигура мужчины служит мне защитой в этом кипящем котле жизни.

Лавка, которую он ищет, оказывается неприметной дверью между ржавой прачечной и мастерской по починке граммофонов. Внутри царит полумрак, а за прилавком, освещенная тусклым светом газового рожка, сидит худая женщина с кожей, покрытой татуировками, изображающими схемы неведомых механизмов. Ее острые и всевидящие глаза поднимаются на нас.

— Торгар, — произносит она голосом, скрипучим, как несмазанная шестеренка. — Нежданный гость. Сломалось что-то, что нельзя починить молотком?

— Покупаем, Гилья, — отрезает Ашгар, без лишних церемоний кладя на прилавок кошелек, который издает внушительно тяжелый звук. — Камни измерения магического потока. Четыре штуки. Калиброванные. Сейчас.

Женщина медленно поднимается, ее глаза с интересом скользят по мне, и она исчезает в глубине лавки. Слышится звон стекла и скрип открываемого сундука. Она возвращается с небольшой бархатной коробочкой. Внутри, на черном бархате, лежат четыре идеально ограненных кристалла, каждый размером с голубиное яйцо. В их глубине мерцает тусклый, но стабильный свет.

— С завода Арк-Лайт, — говорит она, постукивая длинным ногтем по стеклу. — Покажут все, от дуновения феи до разряда грозового элементаля. Бери или уходи, торг не уместен.

Ашгар кивает, забирает коробку и оставляет на прилавке больше золотых, чем я видела за последний год. Мы выходим обратно в шумный переулок, и он вручает коробку мне.

— Это теперь твои инструменты, Рита. Твоя часть работы. Я магией не владею.

Возвращаемся в типографию, которая теперь кажется тихим, спящим исполином тем же путём, что и шли туда. Лишь здесь я спокойно выдыхаю, осознав то, что всё это время цеплялась за коробочку с такой силой, словно это самое дорогое в моей жизни сокровище. Мы снова спускаемся в цех. Феи все еще на своих местах, будто ждали нашего возвращения.

Я открываю коробку и осматриваю кристаллы такие холодные и тяжелые в ладони. Я беру один и, по примеру Ашгара, подхожу к тому же станку. Старший домовой смотрит на меня с интересом.

— Покажи им, — тихо говорю я ему.

Он кладет руки на сердечник. Я подношу кристалл близко к светящимся бороздкам. И камень оживает. Тусклое мерцание в его глубине вспыхивает, превращаясь в яркий, ровный свет, который заливает мою ладонь теплым сиянием. Я отвожу камень — свечение тут же гаснет, возвращаясь к едва заметной пульсации.

Мы повторяем эксперимент снова и снова, с разными феями и разными станками. Результат неизменен. Камни безжалостно фиксируют то, что я лишь чувствовала: мощный, живой поток энергии, связывающий их воедино.

Когда мы заканчиваем, у нас на руках появляются доказательства. Осязаемые, видимые, неоспоримые.

Ашгар стоит рядом, наблюдая за последним измерением.

— Завтра, — говорит он, глядя на сияющий в моих руках кристалл, — мы устроим им такое шоу, какого этот город еще не видел.

Просыпаюсь от непривычной тишины. Не слышно скрипа половиц за стеной, не доносятся приглушенные голоса соседей. Сейчас я слышу только ровный, глубокий гул где-то в основании дома, словно спящее сердце особняка. Я лежу на огромной кровати в гостевой комнате Ашгара, и на мгновение меня охватывает полная дезориентация. Требуется время, чтобы понять, где именно я нахожусь. Затем воспоминания вчерашнего дня обрушиваются на меня и сердце ускоряется, заставляя меня скорее подняться с постели.

Спешно умываюсь и выхожу из комнаты, по-прежнему чувствуя себя чужой среди этих высоких потолков и темного полированного дерева. Но из столовой доносится знакомый запах горького, обжигающего аромата крепкого кофе, смешанный с дымком поджаренного хлеба.

Ашгар стоит у массивной плиты, повернувшись ко мне спиной. На нем простые штаны и темная рубашка с закатанными до локтей рукавами, обнажающими мощные предплечья. В его огромной, привыкшей к металлу руке ловко поворачивается сковорода, на которой шипят и подрумяниваются ломтики хлеба. Зрелище настолько домашнее и несовместимое с его обычным образом властного хозяина “Молота”, что я замираю на пороге.

Он оборачивается, почувствовав мое присутствие. Его взгляд быстро оценивающе пробегается по мне.

— Спала? — бросает Ашгар, возвращаясь к сковороде.

— Да, — выдавливаю я, все еще не в силах прийти в себя. — Вы… готовите.

— Дом не обслуживает себя сам, — он сгребает гренки на тарелку и ставит ее на стол рядом с кофейником. — А нанимать прислугу, которая будет шептаться за спиной, не вижу смысла. Садись. Есть нужно. Сегодня понадобятся силы.

Я осторожно подхожу и сажусь. Он наливает мне кофе в простую глиняную кружку, совсем не подходящую к изящному фарфоровому сервизу, пылящемуся в буфете. Этот простой жест, лишенный всякой церемонности, странным образом успокаивает, а я чувствую себя дома. Здесь, на кухне, он самый обычный мужчина, который готовит завтрак.