Ашгар отталкивает его, и тот оседает в кресло, хватая ртом воздух. Ценность этой информации оглушает меня сильнее, чем недавняя угроза. Теперь, наверняка, у Ашгара есть план. Только если это не яявляется ловушкой.

— Идем, Рита. — Ашгар разворачивается, его пальцы обхватывают мой локоть нежно, но властно и мужчина ведет меня к выходу. Его ладонь горит сквозь ткань моего рукава.

Мы выходим на улицу, и он не отпускает мою руку сразу. Так проходим ещё несколько шагов, прежде чем он останавливается и поворачивается ко мне. Его глаза, еще несколько минут назад бывшие ледяными, сейчас пылают.

— Ты в порядке? — спрашивает мужчина низким и бархатным, но в нем все еще вибрирует напряжение.

Я могу только кивать, глотая воздух. Я чувствую странную огненную волну благодарности. Он защитил меня с такой яростью, которая выходила далеко за рамки долга. И он сделал это, вырвав информацию, которая может все решить.

— Он мог вас ранить, — выдыхаю я, наконец найдя, что сказать.

— Нет. — Ашгар качает головой, пристально глядя на меня. — Не мог.

Его большой палец непроизвольно проводит по моей коже, и это простое прикосновение обжигает сильнее любого пламени.

Ашгар не отпускает мою руку всю дорогу до особняка. Его пальцы все так же плотно обхватывают мой локоть, будто боятся, что я рассыплюсь или упаду, если он ослабит хватку. Мы идем молча. Воздух между нами густой, наэлектризованный, и каждый шаг по брусчатке отдается гулким эхом в моих ушах. Энергия после пережитого все еще бурлит в крови, смешиваясь со страхом и трепетом перед этим удивительным орком. Он защитил меня от нападения без единого раздумья.

Только переступив порог и услышав, как тяжелая дверь закрывается, я чувствую, как напряжение начинает медленно отступать, сменяясь леденящей усталостью. Ноги вдруг становятся ватными.

— Я... — мой голос звучит хрипло. — Я не думаю, что сразу усну. Можно... можно немного посидеть в гостиной?

Ашгар смотрит на меня, его лицо все еще напряжено. Он кивает, коротко и четко.

— Можно.

В гостиной он зажигает лишь одну лампу на столике, отбрасывающую мягкий, теплый круг света на диван. Он не садится рядом, а опускается в кресло напротив, его мощная фигура кажется еще больше в полумраке.

— Это была ловушка? — спрашиваю я, наконец выговаривая главный страх. — То, что сказал Брош.

— Возможно, — его голос глухой. — Но информация слишком конкретна. Ложь обычно расплывчата. Он испугался. И выдал то, что знал наверняка, чтобы спасти свою шкуру.

— Значит, завтра…

— Завтра, — перебивает он, и в его тоне снова появляется стальная решимость, — мы действуем. До их кражи пока у нас есть небольшое окно. К тому же вероятно Брош может сообщить и им о том, что нам известен их план.

Мы обсуждаем детали. Вернее, он говорит, а я киваю, чувствуя, как тяжелые веки предательски слипаются. Его голос, низкий и ритмичный, плывет ко мне сквозь нарастающую пелену усталости. Я борюсь со сном, пытаясь сосредоточиться на его словах о плане проникновения, о расписании охраны, но мысли путаются. Память выхватывает обрывки: блеск скальпеля, хруст костей в его руке, его глаза, пылающие яростью... и прикосновение Ашгара, обжигающее мою кожу.

Последнее, что я помню, это тепло лампы на своем лице и бархатный гул его голоса.

Я просыпаюсь от ощущения движения. Моя голова лежит на чем-то твердом и невероятно надежном. Я приоткрываю глаза и понимаю, что он несет меня на руках. Тут же закрываю глаза обратно. Мои щеки пылают, но я притворяюсь спящей, не в силах пошевелиться или издать звук. Его шаги неслышны, несмотря на его орочью мощь. Мужчина входит в мою комнату и наклоняется, чтобы осторожно положить меня на кровать. Его движение плавное, будто он боится меня разбудить.

В этот миг его лицо оказывается прямо над моим. Я чувствую его теплое, ровное дыхание на своих губах и невольно распахиваю глаза, сталкиваясь с его взглядом. Его темные глаза в полумраке кажутся бездонными, они прикованы ко мне. Воздух застывает, становясь густым, словно мед. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с безумной силой. Его взгляд скользит по моим губам, и все мое существо кричит от желания, чтобы он... чтобы он...

Но Ашгар не двигается. Он просто замирает, и я вижу, как в его глазах борются суровая нежность и огромная, сдерживаемая сила.

Мужчина медленно, почти с неохотой, выпрямляется и отступает.

— Спи, Рита, — его шепот похож на прикосновение. — Завтра важный день.

Он поворачивается и уходит, бесшумно закрыв за собой дверь.

Я лежу, не в силах пошевелиться, все еще чувствуя на своих губах призрак его дыхания. И тут воспоминание накрывает меня новой, смущающей волной. Яркая картина: его спина, могучая и широкая, когда он вел меня по коридору, его рубашка была расстегнута, и я видела рельеф мышц, игру сухожилий под его необычной кожей... Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по всему телу разливается горячий румянец. Тут же вспоминаю первый день в этом доме, когда Ашгар начал переодеваться прямо на лестнице. Я натягиваю одеяло до подбородка, пытаясь прогнать этот образ, но он горит в моем сознании.

Сон бежит от меня. Я ворочаюсь с боку на бок, прижимаю подушку к лицу, но все чувства только обостряются. Жар его ладони на моей руке. Безопасность в его объятиях. Его взгляд над моим лицом в тусклом свете. И его спина... эта чертова спина! О чём я думаю вообще?!

Утро застает меня измотанной, с тяжелой головой и легкой дрожью в коленях. Но когда я выхожу в столовую и вижу Ашгара за столом такого собранного, сурового, с синим конвертом в руке, все лишние мысли отступают в один миг.

Он протягивает мне конверт.

— Инспекция снята, — говорит он бархатным голосом, заставляя внутри меня всё сжаться, а в глазах мужчины я замечаю уже знакомый мне блеск. — Пришло официальное уведомление. Нарушений не выявлено.

Я беру конверт, и наши пальцы на секунду соприкасаются. Искра прбегает. Быстрая как молния.

— Значит... — я выдыхаю.

— Значит, сегодня мы не только вернем Молот к жизни, — он встает, и даже его тень кажется огромной, вселяющей уверенность. — Сегодня мы нанесем ответный удар. Иди, готовься. Нам нужно в имение де Ланкра до заката.

Воздух в карете кажется мне густым и неподвижным, в неё пахнет кожей, маслом для замков и Ашгаром. Тяжелым ароматом металла, дыма и чего-то чисто мужского, что навсегда врезалось в мое обоняние с первого дня в “Молоте”. Я сижу напротив, цепляясь пальцами в сверток с той самой, спасшей нас от инспекции схемой, и стараюсь дышать ровно, но каждый вдох это порция его запаха, и с каждым вдохом внутри все сильнее закипает странная, запретная смесь страха и возбуждения, ведь я впервые оказываюсь так близко в столь маленьком пространстве. Не думала, что этот запах столь привычный в обычной обстановке будет действовать подобным образом, если мы окажемся вот так в тесном закрытом пространстве.

Свет редких газовых фонарей за окном выхватывает из тьмы кусочки его лица, словно подчеркивая самое главное. Я отмечаю уголок упрямой, квадратной челюсти, напряженной сейчас не меньше моей, отблеск в полуприкрытых, оценивающих глазах, скользящих по темному заоконному миру. Вижу его могучие руки, лежащие на коленях. Они такие большие, с шероховатой кожей и тонкими серебристыми шрамами от ожогов и порезов. Эти руки. Они всего несколько часов назад несли меня по лестнице его особняка с такой невероятной, почти пугающей нежностью, а до этого сокрушающей, хладнокровной силой ломали запястье Брошу. Руки, которые могли и уничтожить, и защитить. И сейчас я не знала, чего хочу от них больше.

Мы едем в имение де Ланкра. Осознание этого приходит волнами, каждая из которых холоднее предыдущей. Это безумие. Чистейшей воды, опьяняющее и смертельно опасное безумие, от которого стынет кровь в жилах и одновременно бешено, иступленно колотится сердце, выбивая в висках дробь моей крови.