Наконец, мы выныриваем на набережную. Далеко от поместья де Ланкра. Река течет черной, маслянистой лентой, отражая редкие огни. Воздух здесь пахнет рыбой, тиной и углем. Ашгар останавливается, прислоняется спиной к груде пустых бочек и впервые с момента побега позволяет себе перевести дух. Его могучая грудь тяжело вздымается, на лбу блестит пот.

Я стою перед ним, вся дрожащая от переизбытка страха, ярости, торжества и этой невыносимой, физической потребности, что разгорается во мне с новой силой теперь, когда адреналин начинает отступать.

Он вытаскивает из-за пояса книгу, ту самую, добытую в тайнике, ключ к уничтожению наших врагов. Она цела.

— Получилось, — шепчет он, наконец, успокоившись. — У де Ланкра не хватит людей, чтобы обыскать здесь всё.

Я не могу ответить на это ни слова. Просто смотрю на него. На его лицо, освещенное тусклым светом далекого фонаря. На его губы. Все мое существо кричит о том, что та ярость, что, то мгновение в оранжерее, лишь верхушка айсберга.

Он поднимает на меня взгляд и словно видит все, что творится в моей голове. Его глаза, еще секунду назад бывшие холодными и сосредоточенными, снова загораются тем самым пламенем. Он медленно, не отрывая от меня взгляда, убирает книгу обратно за пояс.

— Рита, — произносит он, заставляя моё тело дрогнуть. — То, что произошло в оранжерее…

Я делаю шаг к нему. Потом еще один. Мы стоим так близко, что я снова чувствую исходящее от него тепло. Дрожь в моих руках не утихает, но теперь ее причина иная.

— Я… — я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают, ведь я не в силах это произнести.

Он не ждёт. Его рука поднимается, и большие, грубые пальцы касаются моей щеки, проводят по линии скулы. Это прикосновение удивительно нежное, почти робкое, и от этого контраста с его силой у меня перехватывает дыхание.

— Ты дрожишь, — тихо произносит он, и его пальцы скользят ниже, к моему подбородку, мягко приподнимая его.

— Не от страха, — выдыхаю я хриплым и непривычно низким голосом.

Его взгляд становится тяжелым, властным. Ашгар чуть наклоняется. Медленно, словно давая мне время передумать. Но я не хочу отстраняться и в этот раз. И его новый поцелуй кажется особенным, словно невероятно сладостное завоевание. Его губы движутся по моим с нежностью, заставляя все мое тело изгибаться навстречу ему. Я цепляюсь пальцами за его куртку, боясь, что Ашгар передумает, отступит. Моясь, что это сон.

Но Ашгар не отступает. Его руки скользят с моей талии на спину, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не остается и миллиметра пространства. Я чувствую каждый жесткий мускул его торса, каждую пуговицу его куртки, впивающуюся в мою грудь. Чувствую, как бьется его сердце, отстукивая такой же бешеный, неистовый ритм, как и у меня.

Мужчина отрывается от моих губ, и его горячее дыхание обжигает кожу на моей шее.

— Мы не можем здесь, — шепчет он, и его губы касаются чувствительной кожи под моим ухом, заставляя меня вздрогнуть и издать еще один сдавленный стон. — Не на этой грязной набережной.

— Тогда где? — шепчу я в ответ, мои пальцы сами собой запутываются в его коротких, жестких волосах. — Ашгар…

Я не договариваю, но ясно осознаю, что и правда больше не просто его ассистентка. Я женщина, которая хочет его. И он это видит.

Ашгар резко выпрямляется, его глаза пылают в темноте. Он больше не сдерживается. В его взгляде читается странная уверенность, заставляющая всё моё тело дрожать.

— Домой, — коротко бросает он, оглядываясь по сторонам. — Сейчас же. Долго находится в одном месте тоже нельзя.

Он снова хватает меня за руку, но с какой-то невероятной осторожностью. Мы почти бежим по пустынным ночным улицам, и на этот раз я не чувствую усталости. Во мне горит огонь, разожженный им, и этот огонь гонит меня вперед.

Мы врываемся в его особняк, в прихожую в полной темноте. Дверь с грохотом захлопывается, отрезая нас от враждебного внешнего мира. Тишина дома оглушает после уличного шума, но в висках стучит от напряжения.

Мы стоим, тяжело дыша, освещенные лишь дрожащим светом уличного фонаря. Его плащ, все еще наброшенный на меня, пахнет им и ночью. Ашгар сбрасывает его с моих плеч на пол без лишних слов и его горячий и тяжёлый взгляд скользит по мне, по моей растрепанной блузе, по груди, вздымающейся от бега и не только…

— Я не буду нежен, Рита, — предупреждает он, его голос низкий, хриплый от сдерживаемого напряжения. — Я не умею. После всего этого… я не смогу.

— Хорошо, — выпаливаю я, и мои собственные слова звучат для меня дико и смело. — Но для меня это впервые.

Этого достаточно. С последним остатком самообладания он оказывается передо мной, и на этот раз его руки не медлят. Ашгар срывает с меня одежду, которая вдруг кажется мне ненавистной преградой. Его пальцы нетерпеливы, но не грубы. В каждом прикосновении его рук я ощущаю непривычную нежность. Никогда бы прежняя Рита, точнее, Маргарита из знатного, пусть и бедного рода не позволила бы себе разделить постель с мужчиной до свадьбы. Но Ашгар другой. Орки если влюбляются, то никогда не откажутся от своей избранницы, а потому… Я отвечаю ему тем же, дрожащими руками расстегивая куртку, срывая с мужчины рубашку, желая прикоснуться к той самой коже, которую так часто видела и сейчас понимаю, что так страстно желала.

И когда мы наконец оказываемся обнаженными перед дрожащим светом огня, я на мгновение замирают. Ашгар такой мощный, исполинский, покрытый шрамами и напряженными мускулами. Его кожа в тусклом свете отливает бронзой, и я чувствую себя хрупкой, почти невесомой перед этой громадой силы.

Он видит мой взгляд, и в его глазах мелькает что-то похожее на неуверенность. И правда, аристократы ведь никогда не общаются с орками.

— Я… — начинает он.

— Ты прекрасен, — перебиваю я его, и сама удивляюсь своей искренности. Для меня он и правда прекрасен. Таким, каков он есть. Орком. Властным, сильным, неукротимым.

И тогда он срывается с цепи.

Ашгар поднимает меня на руки, как перышко, и несет по лестнице. Не в гостевую комнату, где я обычно сплю, а в свою. В его спальню. Большую, излишне скромную, пахнущую кожей, деревом и его телом. Мужчина осторожно опускает меня на огромную кровать, и его тело нависает надо мной, заслоняя свет от камина, заполняя собой все пространство.

Меня словно буря накрывает. Его руки и губы исследуют мое тело с голодом мужчины, который слишком долго себя в чем-то ограничивал.

Каждое его прикосновение вызывает лёгкое восхищение и наслаждение, стирающее границы между нами.

Когда он раздвигает мои ноги, замирая я сама слегка поддаюсь вверх, не зная чего ожидать. О подобном леди может знать лишь по рассказам служанки, которая с горящими глазами возвращается со свидания с любимым.

И я хочу познать, что такое быть настолько близко.

И тогда Ашгар входит в меня медленно, но уверенно, с лёгким толчком. Взрыв, сносящий все остатки стен, все условности, все, что отделяет Риту-ассистентку от Риты-женщины. Есть боль, острая и очищающая, но она тут же тонет в нахлынувшей волне такого неистового наслаждения, что у меня темнеет в глазах. Я кричу, не в силах сдержаться, и он заглушает мои крики своими губами, его собственное дыхание тяжелое, прерывистое, вторгается в моё сознание. Разве может быть настолько хорошо? До крика, до хрипоты в голосе.

Постепенно Ашгар ускоряется и мы движемся в едином, яростном ритме. Мне даже делать ничего не нужно, он сам направляет меня. От каждого толчка меня словно распирает неистовая мощь этого невероятного мужчины. И пусть он говорит, что не умеет быть нежным, но я чувствую его заботу в каждом осторожном движении. Сейчас есть только эта комната, этот жар наших тел, его мощь внутри меня и мои ответные объятия, держащие его так крепко, как будто я боюсь, что он исчезнет.

Кульминация настигает нас одновременно. Он издает низкий, сдавленный рев, похожий на рык раненого зверя, и вжимается в меня всем телом, а мир перед моими глазами взрывается снопом ослепительных звезд, чувствуя, как все мое тело сотрясают судороги немыслимого удовольствия, смешанного с какой-то щемящей, почти болезненной нежностью.