— Серж, проклятые эльфы, это Серж…

Марк сглотнул, запуская их в холл:

— Мне очень жаль, милар… Мне очень жаль… Стоило вам уехать, как Серж словно взбесился — он вырубил меня и, видимо, куда-то уехал на магомобиле в нарушении вашего приказа. Мне очень жаль, милар…

Из кабинета вышел Верн, удивлено рассматривая Вэла в сопровождении Вуда:

— Дружок, ты не смог найти нашу птичку, да?

Йен осмотрел холл, но присутствия Забияки не обнаружил:

— Найдем. Обязательно найдем. Лар Вернон, присмотрите за Вэлом… За ларом Вэлом, — тут же поправился он, — а я сейчас быстро кое-что осмотрю и отправлюсь на поиски.

— Я с тобой! — твердо сказал Вэл.

— Я с вами! — вмешался Вернон.

— Оба останетесь тут. — осадил их Йен.

— Меня с собой возьмете? — мрачно спросил Марк.

— И ты тоже останешься тут — в трущобах вам всем не место.

— Я кузен Аликс! — взвился Вернон.

— А я боевой маг! — добавил Вэл.

— Что я в трущобах не видел? — возмутился Марк, но его остановил Вэл:

— Вот ты точно в постель и выздоравливать. Терять и тебя я не намерен.

***

Отбиться от Вэла не удалось — Йену пришлось взять его с собой на поиски. Утешало одно — он хотя бы Забияку смог приструнить. Тот прилетел к ним сам, когда Йен и Вэл вышли из дома, и отчитался, зависая перед ними в воздухе:

— Я не смог отследить магомобиль. Я потерял его из виду, пока выбирался с Примроуз-сквер через канализацию. Подземники те еще копуши. Прости, Йен. Он поехал куда-то за угольный канал. Что будем делать?

— Ты ищешь Рыцаря, — напомнил ему Йен.

— Я твой те… — Забияка глянул на заинтересованного Вэла и поправился: — я с тобой.

— А я сказал — ты ищешь Рыцаря и топтуна из ангелов, который за мной ходил по приказу Вэла. Они оба могут быть при смерти — если попытались идти против Безумца.

— Я…

— Рыцарь! Пожалуйста…

Вэл тихо вмешался:

— Я присмотрю за ним — не волнуйся, Аирн.

— Гм, — многозначительно произнес Забияка.

Вэл добавил:

— Говорят, из огненных магов получаются лучшие телохранители.

Воздушник мрачно сказал:

— Тогда учти: прошляпишь — нарежу на ленточки, но жизнь при этом сохраню. — Он посмотрел на Йена. — Я на поиски Рыцаря и топтуна, уговорили. Но потом сразу же к вам! И не волнуйся — я найду, я из-под земли тебя достану, Йен, если нужно будет.

Он, не прощаясь, полетел прочь, проверяя все проулки.

Вэл внимательно посмотрел на Йена:

— И какой план?

Тот вздохнул:

— Нанесем визит к Пауку. Он держит этот район.

— Что?! — возмутился Вэл, тут же вздрагивая от свиста — Йен подзывал кэб. От коляски Верна он отказался наотрез — не в ларских колясках разъезжать по некоторым районам.

Йен глянул на Вэла и повторил:

— Он держит этот район. Тут везде есть точки его ш… э-э-э наблюдателей, — поправился он. — Если вы не жалуетесь на грабежи, это не значит, что их нет. Это значит, что вы предпочитаете решать все за спиной полиции. Но в свою очередь это не означает, что полиция об этом не знает. Только и всего.

Он бросил остановившемуся возле них кэбби:

— Площадь Соколов. Плачу вдвойне за скорость.

— Домчу быстрее ветра, — отозвался кэбби, старательно давя зевок.

Йен забрался в кэб, рядом пристроился Вэл, закрывая дверцу, защищавшую ноги от грязи.

Вэл тихо спросил:

— А дальше что? После Паука?

— И до Паука и после — ты полностью слушаешься меня. Молчишь, никуда не лезешь, ничего не видишь, никак ни на что не реагируешь. Тебя нет — понял? Иначе я тебя с собой не возьму — оставлю на площади с кэбби.

— К чему такие предосторожности?

— К тому, что мне потом тут еще работать, и к тому, что там, куда мы едем, влегкую проломят череп только из-за твоего пальто — слишком красивое и дорогое.

— Постараюсь быть незаметным и осторожным. Мне тебя еще Забияке сдавать.

— Это мне тебя сдавать Алиш… — пробормотал Йен себе под нос — он замолчал: ему многое еще нужно было обдумать. Например, с чего Безумец решил, что Вэл примчится и прикончит его за Алиш? У Вэла не было ни единого повода для ревности — кто он, и кто Йен. Только кажется, Безумец так не считал. Хотя… Да нет… Двери, конечно, досталось, но в целом, Вэл хорошо себя контролировал.

Йен скосил взгляд на Вэла — тот сидел напрягшись, словно решал какую-то сложную задачу и все время порывался спросить ответ, но все же терпеливо молчал.

Йен похлопал себя по карманам пальто, проверяя деньги и желуди. Первых было мало — он взял из дома все три свои митты, ему мало заплатили из-за больницы. Зато желудей в кармане было привычно много. Только Паук не тот, кому хочется платить желудями. Совсем не тот.

Улицы становились все уже и уже, движения по ним почти не было. Газовые фонари встречались все реже — иногда между ними были ярды и ярды густой зимней тьмы — снег еще не выпал, и на улицах царил кромешный мрак, который чуть разгонял фонарь кэба.

На площади Соколов кэб остановился. Вэл опередил Йена, оплачивая поездку.

— Получишь еще динею, если дождешься, — тихо сказал Вэл, не заметив по дороге сюда ни одного кэба.

— Да, лар… — отозвался кэбби. — Я поезжу тут кругами, а то мало ли… И пригнитесь, лар — от вас деньгами на лигу тянет. Ткнут ледком, и знай, как звали.

Кэбби прищелкнул кнутом и медленно поехал прочь. Мрак сгустился сильнее, и Вэл машинально прищелкнул пальцами — газовые фонари в округе неожиданно зажглись. Он обернулся на Йена:

— Чем ткнут?

— Ничем хорошим, — отозвался Йен, приподнимая воротник пальто и горбясь. — Повторяй за мной — горбись и не кажись благополучным. Хорошо?

— Хорошо…

— Тогда, пошли. — Он направился в дальний проулок, из которого несло смесью лука и чего-то подгорелого. На брусчатке, опираясь спинами на стены домов, вповалку спали люди. Точнее, Йен надеялся, что они спали.

Прежде, чем открыть дверь захудалого паба, Йен вновь напомнил:

— Ни слова, ни жеста, ни попыток самому разобраться. Здесь моя территория, и мне здесь потом работать.

Вэл вздохнул:

— Почему нельзя разобраться раз и навсегда с таким?

— Потому что трущоб сотни, а нищих еще больше. Мы можем перевешать полстолицы за бродяжничество и воровство, но всегда придут новые…

— То есть…

— Люди просто хотят жить. Мы позволяем им это, потому что правительство не дает им других шансов. Что-то еще?

— Нет, я все понял — я буду вести себя тихо.

Йен добавил вскользь, открывая дверь:

— Кстати, я читал твой закон о детском благополучии… Хороший.

— Спасибо, — удивился Вэл — от него он такого не ожидал. Чтобы какой-то полицейский интересовался законопроектами, это было странно. Хотя… Если учесть желуди…

Паб был прокуренным, грязным и явно дешевым. Воняло еще хуже, чем в проулке — пивом, потом, чем-то прокисшим. Деревянные шаткие столы, табуреты вместо стульев или диванов, с десяток разной степени опьянения парней весьма непрезентабельного вида, длинная стойка, за которой никто не сидел. За ней стоял невысокий, морщинистый мужчина, седой, патлатый и одноглазый — пустую глазницу пересекал уродливый шрам.

Мужчина при виде Йена скривился и сплюнул в плевательницу:

— Ну вот, весь вечер испорчен! — он взял с полки бокал для пива и принялся его протирать полотенцем.

Йен сел за стойку, Вэл пристроился рядом, копируя его позу — расслабить плечи, сгорбиться, податься вперед на стойку.

— Доброй ночи, Паук. — поздоровался Йен. — Мне нужна твоя помощь.

— Иди ты! Благотворительностью не занимаюсь, эль фаоль. Оплату вперед, только потом просьба.

Вэл посмотрел на Йена, а потом на Паука, и нарушил свое обещание, встревая с вопросом:

— Эль фаоль? Он — эль фаоль?

Паук ему подмигнул — учитывая один глаз, смотрелось это странно:

— Прикинь, а он даже не в курсе!

Йен вздохнул и повернулся к Вэлу:

— Да, я Эль Фаоль. Это мое имя. Так меня назвал мой дед Дуб, у него все люди вокруг — человеческие дети. Как-то так.