Вслед улетающему мелкому воздушнику Шейл мрачно сказал:

— Дубовый листок Забияка — надо же, какая встреча! — впрочем, после желудя, того самого желудя, он уже ничему не удивлялся.

Йен обернулся к нему:

— Он вам не враг. И… Вы же понимаете, что сейчас только он может спасти Алиш?

Шейл тут же встал:

— Не понимаю — она пропала уже несколько часов как.

— Её именно сейчас вывозят из особняка Гровекса! Потому что Безумец или Марк, или Серж! — Йен выскочил из кухни и понесся за пальто. — Бегом! Мы, может, еще успеем его остановить…

Шейл тут же пристроился за его плечом:

— Я ничего не понимаю…

— Вы и не обязаны — вы же не детектив! — Йен запер дверь дома и почти бегом направился в сторону площади Равных, на ходу наматывая шарф на шею. — У вас есть день...? О, простите…

— Нет, хороший вопрос, — внезапно рассмеялся Шейл, — я сейчас не богаче вас, но деньги на кэб у меня есть. Верн позаботился.

— Тогда на площадь, а по пути расскажете все остальное.

— Что остальное? — не понял его Шейл.

— Кто родители Марка?

Шейл вздохнул:

— Он подкидыш. Воспитывался в приюте. Проявил себя прилежным мальчиком, его прочили в храмовники — умный, смышленый, хорошо читал и писал. Случайно попал на глаза Нильсону, когда тот отвозил в приют вещи. Мне тогда как раз нужен был лакей в дом — я набирал новых людей после гибели отца… Нильсон и взял Марка на службу. — Он вздрогнул — Йен залихватски свистнул, подзывая кэб. — Ничего себе…

Йен улыбнулся уголком рта:

— Могу научить.

— Ловлю на слове, Йен. — Шейл вдруг понял, что перешел на ты. Почему-то только от одной грустной, чуть растерянной улыбки. Про́клятая магия леса!

Йен сел в кэб, скомандовав:

— Примроуз-сквер, особняк барона Гровекса. — повернувшись к Шейлу, он оказал ответную любезность — тоже перешел на имя: — Вэл, у Марка есть примесь нелюдей?

— По виду он тянет на квартерона, не больше.

— Он, насколько я помню, брюнет.

— Я не набираю слуг исходя из цвета волос. Не все мои лакеи — блондины.

— Я не про это — он может быть незаконнорожденным сыном твоего отца. Как и Серж. А учитывая наличие у Безумца магии, то по закону и законнорождённым сыном…

Вэл скривился:

— Я не знаю. Отец сам отслеживал своих детей. Если ты думаешь, что он делился: «Вот ту лару я покорил в восемнадцать, а с той спал три года подряд!» — то ты глубоко ошибаешься. Мы таким не делились. Да, когда пришло время, он сам отвел меня на Медоуз-стрит, выбирая женщину, но не более того. Я не лез к нему с этим, он не лез ко мне.

— …и не контролировал твоих детей.

Вэл скрипнул зубами — Йен был эльфийски докапист:

— У меня была только одна внебрачная дочь, и та под вопросом. Лара Хейг была весьма непоследовательна — она была и со мной, и с мужем. Так что… Малышка могла быть моей, а могла и нет. Этого теперь не узнать. Что-то еще?

— Серж. Что ты знаешь о нем. Я сделал запрос в Ларисию, но ответ придет не раньше начала недели…

— Он тоже не знает своего отца — ведь тебя это прежде всего интересует? Его мать — певичка кабаре, квартеронка якобы воздушных корней, но могла и приврать для красивой легенды. Глаза у неё зеленые, Серж говорил как-то, так что она может быть и лесных корней. У неё было множество романов, когда она была помоложе. И да, отец часто ездил в Ларисию, они могли пересекаться — он обожал кабаре, кафешантаны и погребки — все, что связано с богемой... Большего я не знаю. Ни Серж, ни отец не говорили об этом никогда.

— И никогда не пересекались тут, на островах.

— Да, Серж в моей жизни появился после смерти отца. Что-то еще?

— Зачем ты соврал об амулетах? — Йен развернулся и всматривался в Шейла.

— Я не лгал.

— Лгал. Ты сказал, что они все активировались в ответ на магию, но я знаю — это не так.

Вэл нахмурился:

— Я не лгал… Мои первые амулеты… Первые, дай небеса памяти, им уже больше четырех лет… Да, в первых не было условия активации в ответ на магию. Они реагировали на любую угрозу. Но причем тут это? Они уже давно выдохлись, наверное. Я давно не проверял тайник с ними — этим заведовал Марк… Да, у нас такая с ним степень доверия. Была. Он знал об амулетах.

— И ты раздавал, конечно же, свои амулеты своим близким? Тем, кого ты считал близкими.

— Да. Моя семья — мать, сестры, их мужья, мои друзья вроде Верна или Сержа…

— Серж знал о тайнике с амулетами?

— Знал — он помогал менять разряженные амулеты на свежие. И не надо так смотреть на меня — я не идиот.

— Нет, меня просто поражает твое положение в обществе и способность к доверию… Обычно это не сочетается… Год назад… Вспомни, ну вдруг… Год назад Марк или Серж попадали под кэб?

— Что?

Йен, замечая, что кэб подъезжает к площади Согласия, повторил:

— Приблизительно год назад на Примроуз-сквер кто-то чуть не попал или попал под кэб — я нашел кэбби, который заметил вспышку от твоего защитного амулета, но не разглядел виновника. Дерево кэба до сих пор помнит твою магию. Именно это происшествие, возможно, и стало начальной точкой истории Безумца, если, конечно, я вновь не ошибаюсь с мотивом. А я могу, к сожалению.

Вэл медленно сказал:

— Как раз перед Новогодними праздниками Серж довольно сильно расшибся. Он говорил, что неудачно скатился на горке на площади… — Он кивнул на деревянную, залитую льдом витую горку, мимо которой как раз проезжали. Сейчас, в темноте зимней ночи, освещенной множеством газовых фонарей, здесь шло веселье — молодежь во всю каталась с горки и пила горячий фай. Йен скривился — тут часто расшибали головы, что было, то было. — А после праздников Марк пострадал — упал на коньках. В обоих случаях я поверил на слово о причине несчастья, у меня не было причин им не верить.

— Амулеты?

— Я их тогда не проверял — у них и так был доступ к ним.

Кэб уже катил вниз по Примроуз-сквер.

Вэл обреченно спросил:

— Что-то еще?

Йен прикусил губу — он усиленно думал. Кэб остановился перед домом Гровекса, и Вэл первым сошел на тротуар, расплачиваясь с кэбби. Йен медленно начал — он все же решился:

— …год назад — происшествие с кэбом. Безумец узнает, что может легко тебя подставить, симулировав огненный слив. — Йен пошел следом за Вэлом к особняку мимо мёрзнувших на подъездной аллее пальм. — Он обнаруживает, что сохраняется аромат твоей магии — магии огня, которую боятся все лесные нелюди. Он долго выбирает жертву… Жертва должна быть связана с тобой, и он останавливает свой выбор на малышке Хейг. Он убивает её вместе с гувернанткой… О, еще же у него должен быть доступ к твоему расписанию, к твоим бумагам и…

— И Марк, и Серж знали особенности моего почерка. Они запросто сами могли организовать нужные мне… И им встречи.

— …только после убийства Безумец остается в недоумении — магию на месте преступления не обнаруживают, и соответственно не находят связи с тобой. Он перемудрил себя в выборе жертвы. Вторую жертву он выбирает более понятно для всех — политического противника лэса Годара, но вновь осечка — магию на месте преступления чувствуем только мы — маги-нелегалы из-за своего лесного происхождения. А мы предпочитаем о таком молчать. Тогда, не знаю, на каком преступлении его осеняет — он делает запонки, но жертв нагло обкрадывают. Со Спенсером он решил не рисковать — он как-то подговорил лару Сесиль заставить тебя ревновать и закрутить роман со Спенсером, он точно был уверен, что ты клюнешь на это и устроишь скандал.

— И я клюнул… — горько сознался Вэл, поднимаясь по ступенькам особняка. — Как последний идиот приревновал.

— И тут впервые Безумцу везет — тело находят почти сразу. И сразу же находится твоя запонка. Только я хоть убей не понимаю — причем тут Тайный Совет, лар Дюпон-Леру и лар Маккей.

Вэл позвонил в электрический звонок:

— Под Маккея копал не только я. Дюпон-Леру тоже не прочь занять его место.

Дверь открыл бледный, в синеву Марк с перевязанной головой, и Вэл все понял: