— Инспектор… А правда говорят, что вы продолжаете копать под лара Вэла?

Йен выпрямился и поправил на шее старый, вязанный шарф:

— Неправда.

Лицо Кеннета вытянулось от удивления:

— А говорили, что копаете.

— Лгали. — коротко отрезал Йен, надеясь, что разговор на этом затихнет.

Смита это не остановило:

— Я знаю одну горничную, которая встречается с лакеем, который дружит с грумами барона Гровекса.

— Вот дохлые феи, — только и выругался Йен, направляясь в сторону площади Согласия — там проще оторвался от топтунов и в свою очередь попытаться проследить за ними. Своими действиями после выхода из больницы он никак не заслужил слежки. Если только Шейл раскошелился, только зачем бы ему это? С точки зрения Шейла все было закончено — инспектора выкинули из дома и запретили впускать впредь. Проще жалобу суперинтенданту направить на наглого полицейского, чем оплачивать слежку. Йен готов был добровольно поделиться с Шейлом тем, что знал о деле Безумца, если слова профессора Галлахера окажутся правдой.

Кеннет крайне тактично сказал:

— Все говорят, что вы держались достойно.

— Ха! — не выдержал Йен. — Я старался лететь несильно далеко, если они об этом…

— Инспектор, не берите в голову, лакеи же подневольные люди, они это не от желания досадить вам делали.

Йен кинул косой взгляд на Кеннета:

— Что, честь бывшей ливреи говорит?

— Нет, лэс инспектор… Просто, я же знаю эту кухню, знаю, как это работает. Ты или выполняешь все прихоти — выкидываешь неудобных, отвечаешь на ухаживания хозяйки или хозяина, послушно идешь в постель или… Вылетаешь из дома без рекомендации и без единого шанса найти новую работу. Все, как и в полиции, или пляшешь под дудку Даффа, или вылетаешь со службы.

— И то верно, — согласился Йен. — И я… Я лишь пытаюсь помочь лэсе Шейл — она приходила в участок и просила о помощи.

— А… Ясно…

— А что? — заинтересовался Йен.

— Да нет, просто немного странно все. Я все думал и думал о Алане Спенсере, все пытался понять, и что-то не складывается у меня картинка. А у вас сложилась?

— Я в деле Безумца пропустил все самое интересное. — напомнил Йен, замечая в огромных окнах особняка Картеров, как топтун «Черное пальто» обогнал их по противоположной стороне улицы и замер на площади, выбирая букет у девочки-цветочницы. Цветы чуть пожухли на холоде, как и продававшая их девочка — погода была та еще, дождь постоянно переходил в мелкий, надоедливый снег. — Так что картина у меня обрывочная, а что?

— Да так… Я так и не понял, зачем лар Спенсер сцепился с Шейлом из-за лары Сесиль.

— Любовь? — как вариант предложил Йен. — это сильное чувство, как и ревность, и ощущение превосходства, и предвкушение победы.

Кеннет удивленно приподнял брови:

— Так Спенсера этим было не заинтересовать.

— Почему же?

— Потому что… Я же вам намекал — Спенсер не был ходоком по женщинам. Он хотел посвятить себя Богам, но оказался единственным сыном… Я же…

Йен даже остановился, якобы потрясенный его словами, на самом деле он заметил, как из книжного магазина выпорхнула совершенно очаровательная лэса Аликс, прижимая к груди книгу. Высокий, широкоплечий Шейл нависал над ней как гора, неся в руках раскрытый зонтик.

— Очаровательно… — не удержался Йен — Алиш была невероятно красива.

— Что? — не понял Кеннет.

Йен посмотрел на него, с трудом отводя взгляд от лэсы Аликс в сторону — ему только ревности Шейла сейчас не хватало.

— Очаровательно, говорю. Алан Спенсер не был ходоком по женщинам, но умер из-за них… Или глупой ревности. Странно… Зачем ему это нужно было?

— Ну-у-у… Спенсер сам никогда не приударял за девушками, даже когда мать настаивала соблюдать приличия… Но вот принимать ухаживания он мог, чтобы успокоить мать.

— Особенно когда мог позлить своего политического оппонента. Забавная версия, а что говорила по этому поводу на суде лара Сесиль?

— Ничего. Она уехала из города в поместье сразу же после убийства. Кажется, её даже не допрашивали по поводу ссоры Спенсера и Шейла.

— Вот же дохлые феи… Теперь придется ехать к эльфам на рога, чтобы узнать, зачем все это нужно было ларе Сесиль. И кто её мог надоумить на такое.

Кеннет возразил:

— Да почему сразу надоумить… Лар Спенсер был безопасный вариант позлить Шейла — ухаживания примет, в постель не полезет.

— Разве о пристрастиях Спенсера было так широко известно? — уточнил Йен. — Тогда бы лар Шейл так не вспылил.

Кеннет удивленно кивнул:

— О ларе Спенсере и его добровольном монашестве слухи почти не ходили — вы правы. Жаль, сейчас уже не узнать — кто из наших проболтался.

— И с какой целью, м-да… Знать бы — это глупая затея одной лары, сломавшая несколько жизней, или продуманный ход. И чей.

Йен собирался пройти через шеренгу магов, окруживших Примроуз-сквер, но замер из-за примененной магии — ему спутали чем-то ноги. Чем именно он не знал — еще с утра он предусмотрительно перестал пользоваться магическим зрением, чтобы не увидеть чего-то лишнего при магах. Так завалиться было бы обидно.

Кеннет успел протянуть руку, спасая Йена от падения:

— Инспектор?

Тот изобразил изумление — обыватель не часто сталкивается с магией:

— Сам ничего не понимаю — ноги словно отнялись!

К ним с констеблем уже спешил маг в черном, официальном мундире:

— Инспектор Вуд?

— Да, лар… — кивнул Йен — маги поголовно были ларами. — С кем имею честь говорить?

— Маг Сеймур, у меня к вам несколько вопросов в связи с делом воздушников.

Йен выругался про себя — такого интереса от магов он не ожидал, в участке уже вытрясли из него душу. Чего им еще нужно? Неужели Забияка был прав, и Йен наследил своей магией, ловя жукокрыла ночью?

***

Йена посадили в магомобиль на заднее сиденье. С двух сторон сели молчаливые, почти одинаковые в своей серьезности парни в черных мундирах со знаками дознавателей. Йен знал, куда его везут, только не понимал, чем заслужил такую честь? Вроде вел себя аккуратно, за исключением истории с Забиякой. Да за четыре дня, которые он провел вне больницы, вообще сложно было что-то серьезное натворить. Неужели Шейл решил задействовать старые связи и запугать Тайным Советом? Да проще подметное письмо было отправить в участок, чем стрелять из пушки по воробьям, одним из которых и был Йен — он прекрасно понимал, что на фоне Шейла, он никто, даже не шашка, которая может когда-нибудь вырваться в дамки. И все же… Его везут в Тайный Совет. Самое неприятное было то, что права Совета, занимавшегося религиозными и магическими делами, не были урезаны королем до сих пор. Право карать даже без улик и признания за дознавателями не было отменено. Утешало одно — наручники на него не надели, так что шанс выкрутиться у Йена все же был.

Желудь под одеждой уже не просто грел — он обжигал. Боль обвилась вокруг шеи, вдоль веревочки, на которой болтался желудь. «Ну, что, безумная белочка, допрыгался со своими запасами на зиму…» — не удержался от смешка Йен. Маги почти синхронно покосились на него, не понимая, что такого курьезного произошло. Йен был с ними согласен — смешного было мало: если найдут желудь, то мало может не показаться — не дай боги за амулет примут. Амулеты в Островном королевстве строго контролировались. Носить даже простой противозачаточный амулет запрещалось без выписанного магом разрешения.

Даркери пересекли по туннелю под рекой — там реже бывали пробки. На поверхность магомобиль вырвался у Королевского парка — остатков Заповедного леса. Правда, вместо старых дубов тут росли чахлые березы, с почерневшими от туманов столицы стволами, и робкие осины с дрожащими на ветру серебряными листьями. Выехав на широкий проспект Мучеников, магомобиль резко набрал скорость. Правый берег столицы выгодно отличался от старого левого. Левый берег — берег древних построек, узких улочек и диких трущоб, единственным сокровищем которого была Примроуз-сквер. Правый берег — новый город, город, строившийся по чёткому плану. С широкими улицами, с бульварами, с парками и громадными площадями. С новым Королевским дворцом, построенном на остатках дворца Лесного короля, с новым Судом и новым Тайным Советом. Парламент остался верен себе — он остался на левом берегу, там, где давным-давно будущие могущественные лары сели на общий равный стол переговоров с королем.