Вэл его оборвал:
— Вас не просили о советах!
Старик сухо сказал:
— Весь Безумец как есть — сдерживайте свои порывы, нир Шейл. Несчастный случай с лэсой Аликс может и дарует вам необходимую свободу, но учтите — случись что-то с лэсой, полицейские будут знать — кого обвинять. При наличии доказательств вашей причастности к её гибели, плясать вам на веревке, и прежний выход со свадьбой вас уже не спасет — в Нижнюю палату внесли проект о запрете устаревшей практики свадьбы под виселицей.
Вэл почти прорычал в лицо Моррети:
— Заткнитесь!
Моретти гордо выпрямился:
— Побольше уважения, нир Шейл! Вы больше не лар, все ваши титулы и земли переходят под управление короля, и будьте уверены, как только появится достойный человек, они будут торжественно переданы ему. Вам же предписано покинуть столицу в течении месяца и никогда больше не возвращаться сюда. Отныне ваша родина до самой смерти — Ледяные острова. Лэса Шейл, вас это тоже касается — вы сильно прогневали короля. И последнее… Все ваши дети будут проходить проверку на магию. Любой мальчик, способный к ней, и любая девочка, несущая латентную способность к появлению магического потомка, будут изыматься из семьи и передаваться под опеку короля.
Это стало последней каплей для Вэла — он резко подался вперед на судейского чиновника, сжимая кулаки:
— Никто не получит моих детей!!!
Моретти даже не попытался отступить назад — он знал, что защищен законом. Аликс, вскочив с кресла, еле успела схватить Вэла за занесенную для удара руку, не допуская непоправимого. Она понимала, что не удержит разгневанного мужчину, но попытаться была должна. Вэл опустил глаза вниз и удивленно, словно на неведомую букашку, посмотрел на бледную, прикусившую от страха губу Аликс. Она еле прошептала, с трудом пропихивая слова через сжатое спазмом горло:
— Не надо… Пожалуйста… Не надо…
Вэл медленно кивнул и опустил руку под торжествующим взглядом Моретти. Аликс же, словно своим весом могла остановить мужа от нападения, обняла его за талию, дрожа при этом от страха. Рука Вэла тяжело легла ей на плечи, плотнее притягивая к себе.
— Видите, лэса Шейл, что вас отныне ждет? — злорадно сказал Моретти. — Он убийца, готовый на все. Удачного брака вам.
Он развернулся и пошел прочь. Аликс не удержалась и сказала ему в спину:
— У нас не будет детей — так радовать короля я не позволю. Я никогда не войду в храм к Детскому дереву.
Экзекутор развернулся в дверях:
— После сегодняшней ночи у вас еще осталась вера в Детские деревья? Лэса Шейл, вы невозможно глупы. Впрочем, чего еще ожидать от ветренной девицы, вешающейся на шею Безумцу!
Вэл еще сильнее прижал к себе Аликс и тихо сказал:
— Шли бы вы, лэс Моретти, пока можете — я же Безумец… Не стоит смущать горничных. Или вы думали, что Аликс способна развратить невинных девиц правдой о супружеских отношениях?
Невинные девицы потупили взгляды и покраснели, а Аликс совершенно точно поняла, что оказалась в безвыходной ситуации — с ребенком под сердцем после проведенной ночи, которого ждало будущее в приёмной семье, и будут ли ему там рады — она не была уверена. Она уже ни в чем не была уверена. Все, что она знала о браке и семье, оказалось ложью.
Вэл выпустил Аликс из своих объятий, он явно что-то хотел сказать, но Аликс опередила его, пока он набирался сил:
— Прошу оставить меня наедине. Мне нездоровится. — Сейчас она как никогда понимала вечно больную мать. Это был запрещенный прием, она знала по себе, но зато действенный — как бывший хорошо воспитанный лар, Валентайн склонил голову в жесте прощания:
— Отдыхайте. Если нужно — доктор сегодня весь день будет в особняке, смело можете звать его к себе. Вам положено после первой брачной ночи два дня отдыха — лежите и отдыхайте в кровати. Хорошего дня, Аликс.
Она вернулась в кресло и зажмурилась, пытаясь понять — что же произошло этой ночью.
Эмма робко спросила:
— Лэса Аликс, может… Принести завтрак? Или вы сперва хотите принять ванну? Или…
Аликс открыла глаза — сидеть в кресле и вспоминать то, что не вспоминается — глупая затея. Она знала, на что шла. Она знала, что будет нелегко, но она пошла на этот шаг ради Полин, Августы и Элизабет. Сидеть в кресле и раскисать она не будет.
— Завтрак, Эмма. И… — она замерла от собственной наглости. — Принеси к завтраку газету.
Дома отец тут же бы отчитал её — приличные лэсы газеты не читают, им достаточно того, что все нужные новости до них доносит отец. А если им что-то не рассказали, как про преступления Безумца, то им это и не нужно знать.
Эмма посмотрела несчастными глазами на Аликс:
— Лэса… Я… Я не смогу принести газеты… Это строго запрещено. Милар Вернон запретил. После прочтения газеты тут же отправляются на растопку каминов.
Аликс робко улыбнулась:
— Что ж… Может, ты сама что-то слышала о Безумце? Ты же давно работаешь в доме. Ты хорошо должна знать нира Вэла, когда он еще был ларом.
Эмма умудрилась одновременно и побелеть, и покраснеть — кончиками ушей.
— Лэса Аликс… Простите, пожалуйста… Но… Милар Вернон запретил разговаривать с вами на эту тему. Он… Он… Он очень хочет оградить вас от ненужных новостей.
Аликс сжала руками подлокотники кресла: сведения о том, что её муж — убийца, это ненужные новости?! Такого она от кузена не ожидала. Что ж… Кажется, быть кроткой и послушной в данной ситуации не самое верное решение. Её в любой момент могут убить, и это будет только её ошибка. И её же жизнь, которую она собиралась прожить совсем не так. Она встала:
— Эмма, будь добра — ванну, потом завтрак, потом приготовь одежду для утренней прогулки.
Узнать сведения о муже можно и другим путем — полицейские участки еще никто не отменял. Пусть посещение полицейского участка неприлично, но умирать от собственной глупости еще неприличнее. Проще было бы узнать правду у мужа, но Аликс еще помнила его судорожно сжатые кулаки и то, как легко он приходит в ярость. Умирать от руки мужа, так хоть не столь бестолково.
***
Чтобы отправиться на прогулку, Аликс было необходимо сперва получить разрешение мужа, и лакей проводил её, полностью готовую к выходу, в кабинет Вернона на первом этаже.
Кабинет Верна был забавным — все стены, кроме одной, где располагался огромный камин, были отданы под полки с книгами. Роскошные корешки книг с золотым и серебряным тиснением были тщательно подобраны по цвету, размеру и толщине. Полки представляли красивое, почти монументальное зрелище, но и выдавали с головой Верна — улыбчивый, добродушный, щедрый кузен никогда не открывал ни одну из них. Аликс, когда-то обратившаяся к нему за помощью — ей было невыносимо скучно первые дни, получила от него подарочный экземпляр детских сказок для чтения. Конечно, читать сказки про волшебные желуди, которые дарили заполучившим их героям огромные дворцы и несметные богатства, Аликс было интересно, но… Лет пять так назад. Она давно выросла из сказок, в отличие от Верна.
В кабинете так же был огромный стол в стиле Южных колоний, на котором всегда поддерживался идеальный порядок, кресла, кушетка и обязательные сентиментальные вышитые надписи вроде «Боги видят все!» и «Любовь к ближнему — лучшая добродетель». Одного тут точно не было — признаков присутствия самого Верна. Кажется, он пользовался кабинетом только для того, чтобы утром отдавать распоряжения о меню на день.
Сейчас, удивляя Аликс, кабинетом пользовались почти по назначению — Верн, сидящий за столом, расположенном прямо перед окном, выходящим на Примроуз-сквер, что-то спешно писал под диктовку Вэла. Аликс с ужасом вспомнила, что сама должна написать множество писем своей семье и дальним родственникам, сообщая о свадьбе и о своем отъезде на острова. К счастью, этим можно заняться днем.
Сам Вэл был вынужден лежать на кушетке в почти раздетом виде — им, точнее его ранами и синяками занимался целитель — эта разновидность докторов умела пользоваться магией.
Аликс сглотнула и старательно улыбнулась — сейчас нагота мужа уже не так пугала её, да и штаны, хвала богам, на Шейле все же были:
