— Мне очень жаль, — хрипло выдавил Леонард, и я снова кивнула.

Закончились слова. Детектив захлопнул ноутбук и брезгливо отодвинул его от себя, словно тот был виноват в наших бедах, а затем и вовсе убрал его с глаз долой, положив в сумку. Его плечи ссутулились, ярость окончательно угасла и обнажились истинные чувства. Мужчина выглядел сломленным.

— И мне жаль, — осознала я, что до сих пор думала только о себе, позабыв о том, что ему тоже тяжело. Мы были в одинаковом положении — верили, что все хорошо, и получили удар ножом в спину. Предательство любимых всегда причиняет боль, особенно если ты безоговорочно доверял своей половине.

Робко протянув руку через стол, я замерла, не решившись коснуться детектива. Леонард долго смотрел на мою дрожащую ладонь, а потом поднял на меня блестящие глаза.

— Или сюда, — позвал он шепотом, в котором было столько черной тоски, что, даже если этот мужчина был бы мне неприятен, я не смогла б отказать ему.

Я тут же пересела поближе, и Леонард обнял меня за плечи рукой, прижимая к себе. Держалась я всего три секунды, а затем, не вынеся давления слез, разрыдалась от всей души, громко и отчаянно. Лео сжал мое плечо пальцами и гладил по голове, притягивая все крепче, чтобы я не развалилась на маленькие кусочки, а я в ответ уткнулась лицом ему в грудь и обвила за талию обеими руками, как маленькая обиженная девочка, желающая спрятаться в объятиях доброго волшебника от злого и несправедливого мира.

— Я не понимаю, почему она так со мной поступила, — почувствовала я вибрацию низкого мужского голоса в груди. — Но не хочу сегодня больше говорить об этом. Я должен забыться.

— Я составлю тебе компанию, — шмыгнула носом я.

— Мне нужен номер попроще, — упрямо возражал детектив Марбас, облокачиваясь на меня в фойе ближайшей от кафе гостиницы, куда нам пришлось направиться, потому что мы оба не видели смысла возвращаться домой сегодня. Едва держался на ногах, но хватило сил, чтобы спорить?

— Рассчитаешься деньгами, которые я заплатила за твои услуги, — ответила я Лео и кивнула портье, оформляющему заселение, подтверждая бронь.

— Ты хочешь сказать — деньгами твоего мужа? — прошипел Леонард с лютой ненавистью. — То есть, говнюк, который шпилил мою жену, заплатит за меня? Ну, уж нет! — детектив покачнулся, и портье взглянул на меня с сомнением, но я снова кивнула, игнорируя возражения.

— Это мои деньги, я продаю картины, — напомнила я о том, что не являюсь типичной домохозяйкой, полностью зависимой от мужа. Леонарду необязательно было знать, что они приносят мало дохода.

— Тем более! Твои картины дороже, чем ты думаешь. Гораздо, гора-аздо дороже, Лора. Она бесценны… — сыпал непонятными комплиментами он.

Я получила ключ и повела покачивающегося мужчину к лифту. Сама довольно твердо держалась на ногах, ведь выпила всего ничего, и боль, ненадолго притихшая, скоро вернется в полной мере.

— Я не собирался брать с тебя деньги, ты что, не знала?

— Давай, давай, — затолкала я этого альтруиста в лифт и прислонила к стене, нажав кнопку пятого этажа. У Лео был безумный и слегка потрепанный вид: волосы в беспорядке, глаза лихорадочно горят, но взгляд оставался чересчур осмысленным и проницательным, несмотря на плачевное состояние.

— А ты куда пойдешь? — поинтересовался Лео, запуская пятерню в спутанную шевелюру и взлохмачивая ее сильнее прежнего.

— Не знаю, — растерялась я, до этого мгновения даже не думала об этом.

Сначала было много свободного времени, и мы просто сидели, жалуясь друг другу на судьбу. Вспоминали самые светлые моменты нашей счастливой жизни, чтобы затем перечеркнуть их тем, что творилось с нами сейчас.

А потом оказалось, что уже почти ночь, и пора возвращаться к семьям. Детектив Марбас заявил, что ноги его дома не будет и он обойдется гостиницей. Я вызвалась подвезти его, потому что он был не в состоянии позаботиться о себе, а я не хотела, чтобы он упал посередине улицы, не добравшись до такси, и замерз в снегу, как какой-нибудь нищий бродяга.

К тому моменту все сроки уже вышли, Малкольм звонил мне несколько раз, а я не брала трубку. И что делать дальше, совершено не представляла. Но знала, что мне больше некуда идти, кроме как домой. Вернуться в канадский Босвиль прямо сейчас не было никакой возможности, да и глупо как-то бежать, даже не попытавшись поговорить, я была уже не в том возрасте, когда можно поддаться юношескому максимализму.

— Ты бросишь меня в гостинице одного и вернешься к неверному мужу? — с неожиданным ядом в голосе процедил Леонард, пытаясь дотянуться до меня рукой, но его подвела координация.

В этот момент створки лифта разъехались, и я вновь подставила детективу плечо, чтобы помочь ему дойти до номера.

— Останься со мной, — пробормотал он, обняв меня совсем как возлюбленную: его пальцы горячо и властно сжали талию, а губы зашевелились прямо возле уха, отчего моя диафрагма бесконтрольно сократилась в сладком спазме. И хотя это было ужасно неправильно, чем ближе мы оказывались к номеру, тем сильнее меня волновали руки Лео и его слова. Близость привлекательного мужчины, его потрясающий запах и безумный взгляд серебристых глаз отзывались и в сердце, и в теле.

— Ты слишком много принял, — осуждающе напомнила я, не желая становиться такой же изменницей, как муж. Он первый меня предал, но я не должна была и не хотела уподобляться ему. — Наутро ты пожалеешь о своем сегодняшнем поведении. Если вспомнишь, конечно.

До этого вечера детектив Марбас вел себя безукоризненно и профессионально. Странно было видеть его таким отчаявшимся, таким опустошенным, что он даже готов был переспать почти с первой встречной, лишь бы забыться.

— Не пожалею, — оказывается, мой скромный и воспитанный бегун мог быть поразительно настойчивым и пробивным, когда отбрасывал сдержанность. Оттеснив меня к стене, убрал в сторону волосы и чувственно прикусил мочку уха, почти убедив передумать. — Ты и представить себе не можешь, что со мной делаешь…

— Я делаю?! — возмутилась, недоверчиво рассмеявшись, и с трудом заставила Лео двигаться дальше по коридору, пока соседи нас не застукали. Он не был слишком тяжелым, но то, что творил со мной, лишало сил.

— Именно ты, — бормотал он, лаская меня как никто и никогда. Я думала, что люблю мужа, но не испытывала с ним ничего подобного. Не то чтобы наш секс был плохим — нет. Просто близость с Леонардом ощущалась острее, сильнее, лучше. Я даже не знала, что мое тело способно на такой сильный физический отклик. Но от этого ситуация не становилась менее щекотливой.

— Я ничего не делаю, ты вообразил это себе, потому что перебрал, — закатила я глаза, пытаясь дышать ровнее и игнорировать сладостную истому. Мы уже почти добрались до места, скоро все закончится.

— Да, я немного переборщил. Но очарован тобой не поэтому, — подтвердил Леонард, серые глаза сверкнули чистым огнем, но меня удивила их абсолютная ясность — совсем не похоже, что детектив Марбас утратил контроль. Его дыхание прерывалось, соблазняющее и страстное, но слова звучали отчетливо. Вот только смысла в них не было совсем: — Ты ведь даже не знаешь, кто ты, да? Тебе никто не говорил?

— А теперь ты бредишь, — вставив, наконец, карточку, я затолкала Лео в открывшуюся дверь номера и застыла, не в силах принять решение.

Было бы вернее сразу захлопнуть ее и уйти, но секундное промедление стоило мне преимущества. Я шагнула внутрь, увлекаемая горячей рукой. Хватка ослабла, мне ничего не стоило вырваться в этот момент, но я ничего не сделала, потому что возвращение домой казалось сейчас худшим из всех зол. С неприязнью я откладывала неизбежный час горького выяснения отношений и готова была вытерпеть что угодно, только не встречу с Малкольмом.

— Завтра, — отрезал Леонард, захлопывая дверь за моей спиной и запирая меня в ловушке.

Сильные руки легли по обе стороны от меня, а детектив наклонился к моему лицу. Пронзительные глаза цвета стали лишали воли, и мне, вопреки внутренним убеждениям, никуда не хотелось убегать. Дыхание Лео проникло в мой рот, и взгляд невольно опустился на приоткрытые губы, чувственные и манящие.