Мой потрясенный разум уцепился за возможность вернуть мир в семью. Язык не поворачивался задавать вопросы: я не хотела устраивать ссору и прослыть истеричной и ревнивой женой, такой как другие. Мы с мужем всегда доверяли друг другу.

— Ладно, пойду в парк, — согласилась я, неуверенно улыбнувшись в ответ.

— Не задерживайся, — кивнул муж, подарив мне широкую и открытую улыбку.

Было трудно решить, что Малкольм способен обманывать меня столь цинично. Глядя на его честное и спокойное лицо, хотелось верить ему безоговорочно.

Запала хватило ненадолго. Стоило оказаться в парке, и сомнения вернулись с удвоенной силой. Лихорадочно вспоминая события сегодняшнего дня, я приходила попеременно то к одному выводу, то к другому. Вот же Малкольм, с такими живыми и искренними глазами, смотрит на меня влюбленно, почти как в день нашей свадьбы — идеальный муж, о котором только можно мечтать! Но стоило припомнить иссиня-черную «бмв» возле отеля, и тяжелая волна депрессии накатывала на меня.

В конце концов я сдалась: села на скамейку, опустила лицо в ладони и расплакалась. Руки дрожали, а душа отчаянно страдала: с горечью я осознала, что моя жизнь теперь не будет прежней. Даже если я на этот раз поверю Малкольму, сердце начнет точить вечный червь сомнения, пока не разрушит изнутри. Я буду постоянно искать признаки измены, следить за распорядком дня мужа, подозревать. Мой идеальный счастливый брак больше никогда не будет идеальным…

Услышав знакомое равномерное поскрипывание снега, я поняла, что мой бегун привычно появился в парке, но сейчас уже не воспринимала его появление как нечто опасное и прекрасное, вдохновляющее писать потрясающие пейзажи, наполненные только мне понятным глубоким смыслом. Меня тошнило от неизвестности и боли.

Шаги неуверенно замедлились и вовсе прекратились. Я зарыдала сильнее, догадавшись, что мужчина направился ко мне. Хотела сдержаться, но не могла. И даже когда разгоряченная ладонь осторожно легла мне на спину, не подняла голову.

Он молчал, позволяя мне выплакаться. И упорно не уходил. Я не знала его имени, не представляла, хороший ли он человек, но была благодарна за поддержку, чем бы она ни была продиктована.

Когда слезы выдохлись, я вытерла лицо. И только тогда он задал вопрос:

— Что случилось?

Голос был тихим, полным сочувствия и какой-то непоколебимой властности — так разговаривает с пациентом врач, точно знающий, что способен помочь.

— Не думаю, что вам это интересно, — возразила я, не желая обременять незнакомого человека своими проблемами.

— Я все еще здесь, — настоял он, заставив меня вздохнуть от необъяснимого облегчения. Какой-то части меня хотелось, чтобы он так ответил, даже если наше общение было неправильным от начала и до конца.

Я закусила губу, колеблясь в нерешительности. Но ласковое поглаживание по спине, чуть было не заставившее меня вновь расплакаться, оказалось убедительным.

— Я думаю, что муж мне изменяет, — прошептала я, все еще не решаясь поднять глаза на мужчину: боялась растерять присутствие духа и не хотела, чтобы он видел меня такой жалкой и беспомощной. Голос снова задрожал, не только от слез, но и от обиды: — Сегодня видела его машину возле отеля, который популярен среди неверных пар. Но муж уверяет, что там проходила конференция. Это возможно? Деловые встречи устраивают в отелях?

— Может быть, — мрачно предположил бегун. — Есть способ проверить это точно.

— Проверить? Как? — всплеснула я рукой, не представляя, чтобы я смогла прийти на ресепшен и потребовать записи обо всех посещениях. — Разве это не закрытая информация?

— Для вас — да, но для меня — нет.

— И кто вы? — почти успокоившись, но испытывая сильное опустошение, пробормотала я.

— Частный детектив.

Это заставило меня повернуть, наконец, голову. Яркие глаза цвета серебра смотрели на меня серьезно и сосредоточенно, ладонь все еще оставалась на моей сгорбленной спине, утешая так хорошо, будто обладала волшебным свойством физически забирать горе.

— Один мой школьный приятель стал копом, — некстати вспомнила я, шмыгнув носом.

Бегун приподнял уголки четко очерченных губ.

— Тогда вы знаете, что мне можно довериться, — резюмировал он. Его толстовка еще не успела намокнуть от пота, и я могла ощутить, как божественно пахнет его чистая кожа.

— Смотрите, что можно сделать, — по-деловому сдвинул брови он, сложив ладони перед собой, и я судорожно вздохнула от потери контакта с его рукой, потому что ко мне тут же вернулось это ужасное чувство боли и одиночества. — Если с отелем ничего не срастется, я могу установить за вашим мужем слежку. Если у него есть любовница, рано или поздно я это обнаружу.

— Мне нужно будет вам заплатить? — робко предположила я.

Он немного смутился.

— Это проблема?

— Нет-нет, у меня есть деньги, — поспешила я кивнуть, — просто не уверена, что хочу знать правду…

Мужчина приподнял бровь.

— Предпочитаете плакать ночами, терзаясь подозрениями всю оставшуюся жизнь? Не доверять мужу, беспокоиться, когда он задерживается на работе? С моей помощью вы будете точно знать, есть ли у него скелеты в шкафу. Если он действительно вам изменяет, тогда и подумаете, что делать с этим. А если это не подтвердится, доверие и спокойствие полностью вернутся в ваш брак. Решение, конечно, за вами.

Я вздохнула, заставив себя сосредоточиться на желаниях и последствиях. Закрыла глаза и представила, как вернусь сегодня домой, лягу в постель и буду мучиться мыслями о том, не обнимал ли Малкольм другую. Всякий раз буду принюхиваться, когда он приходит с работы, боясь уловить запах чужих женских духов. Присматриваться к следам губной помады на белой рубашке. Каждую минуту каждого дня буду гадать, работает Малкольм или встречается с очередной женщиной. Нет, такая жизнь не для меня. Детектив прав, я должна узнать любую правду, даже если она мне не понравится и разрушит мой привычный счастливый мирок. Но зато если я надумала проблему, то посмеюсь и забуду этот нелепый случай, и все снова будет хорошо.

— Я согласна, — взглянула я в выжидающие серые глаза, отметив не без досады, что теперь, когда я узнала профессию бегуна, он стал еще сильнее привлекать меня. Красивый мужчина, готовый помочь плачущей на скамейке незнакомке, да еще и борец со злом, как тут устоять, особенно женщине, оказавшейся в трудном положении? Мне будет очень трудно смотреть в его выразительные глаза и оставаться равнодушной. Трудно скрывать свой необъяснимый интерес, но я должна. Ни за что и никогда я не смогу обманывать мужа, даже если окажется, что он обманывает меня.

— Леонард Марбас, — протянул он мне ладонь для рукопожатия.

— Лора Грей, приятно познакомиться, — улыбнулась я, ощутив его удивительно горячую кожу, словно зимний мороз был ему нипочем. Я-то давным-давно уже до костей продрогла.

— Мне тоже очень… приятно, — задержал на мне странный взгляд детектив, заставив смутиться собственных мыслей — теперь мне казалось, что он видит меня насквозь.

— Что ж, Лора, мне нужен номер вашего телефона для связи и вся известная информация о муже — кем работает, где бывает, — поднялся Леонард, помогая мне встать со скамейки и, как истинный джентльмен, забирая себе тяжелую сумку и мольберт. — Предлагаю пойти в какое-нибудь ближайшее уютное кафе, где я угощу вас горячим чаем — он позволит вам успокоиться и рассказать мне все.

Дни потянулись за днями. Успокоенная обещанием Леонарда, я смогла вернуться в привычную колею: рисовать пейзажи и портреты, контролировать учебу дочери и ее неуместный «роман», провожать мужа на работу и встречать его по вечерам, научившись скрывать недоверие за улыбкой.

Раз в несколько дней детектив Марбас присылал мне «смс» о том, что новостей пока нет. И чем дольше измена не подтверждалась, тем сильнее была вероятность того, что Малкольм верен мне.