Меня разобрала злость, когда этот здоровый слон Кевин сделал ни что иное, как поцеловал мою дочь в губы! Он совершенно не отдавал себе отчет! Мне хотелось вколотить ему силой, что Лесли — еще ребенок, и что он должен забыть дорогу в наш дом!

И когда Лесли взобралась за спину байкера — без теплой куртки, к ночи отправляясь с ним неизвестно куда, не предупредив родителей! — и они покатили прочь, у меня закончилось терпение. Я нажала на газ, намереваясь разобраться с ними обоими раз и навсегда.

Когда торопишься, судьба всегда вставляет палки в колеса. Конечно, легковушке невозможно тягаться с маневренным байком на забитых пробками улицах Бостона. Сколько ни пыталась, ни сигналила и ни умоляла, я сильно отстала и потеряла их из виду. Примерно я видела, куда они свернули, но могла блуждать по городу многие часы и не найти их теперь.

Медленно двигаясь вперед по очередной улочке, в сторону которой предположительно увезли мою дочь, я обеспокоено искала глазами припаркованный мотоцикл и молила бога, чтобы не обнаружить этих двоих в каком-нибудь мотеле, которых в этом районе было предостаточно. Мысленно я уже рисовала себе сцену убийства парня или, на худой конец, лишения его мужских признаков.

Мой хаотично блуждающий взгляд зацепился за знакомый автомобиль: иссиня-черная «бмв» с красной полосой по борту и откидным верхом — нечасто встречающаяся модель даже в Бостоне, и потому заметная. Я удивилась, узнав еще и номер, и оглянулась вокруг, озадаченная, что Малкольм мог делать в этом странном месте. Наших магазинов поблизости не было, друзей тоже. Чувство неясной тревоги охватило меня, когда выбежавший в зеленой ливрее стюард сел за руль. Внезапно я забыла о Лесли, а горло будто охватил удушающий жгут. Отель «Годфри» был известным местом для встреч влюбленных парочек…

«Спокойно, Лора, спокойно», — вцепилась я в руль, чувствуя, что у меня сейчас лопнет голова и слезы брызнут ручьем. Наверняка Малкольм одолжил машину другу или у него здесь важная встреча с иногородним клиентом. Не может быть, чтобы он мне изменял! Малкольм Грей был идеальным мужем. Не мог он поступить со мной так… клишировано.

Остановившись на первом же свободном месте у тротуара, я вытащила дрожащей рукой телефон и взволнованно набрала номер, ожидая ответа. Постаралась придать голосу твердости, чтобы он не дрожал, но чувство предательства ядом разливалось в желудке.

— Привет, Малкольм. Ты уже едешь домой?

— А ты разве не пойдешь в парк сегодня?

Я подавила тошноту.

— Сегодня я хотела провести вечер с тобой.

— Прости, Лора, я пока очень занят.

— Чем? — не удержалась я, и голос ослаб. Но если уж начала, нужно идти до конца. — Где ты?

— У нас конференция. Давай, я попозже тебе перезвоню? Люблю, детка.

Он повесил трубку, и я начала задыхаться от боли. Разум сопротивлялся горькой правде: подбрасывал оправдания и причины, по которым конференция в самом деле могла состояться в отеле. Но сердце… сердце обливалось кровью и не хотело быть обманутым.

Улыбающийся швейцар заглянул в мое окно и деликатно помахал рукой, давая понять, что я заняла неположенное место, и я вынуждена была нажать на педаль газа. Перед глазами расплывался туман, я с трудом соображала, что делаю. Что я могла предпринять? Припарковаться чуть поодаль и понаблюдать, с кем Малкольм выйдет из отеля? Или поверить ему на слово и оставить все как есть?

Все решила судьба: я увидела за перекрестком яркую вывеску клуба и тот самый байк, и мои мысли вновь вернулись к защите дочери. Теперь я набрала ее номер.

— Я знаю, где ты, Лесси, немедленно выходи оттуда! — зарычала я, различая оглушительную музыку на фоне.

— Ну, ма-ам, — пробубнила дочь умоляюще. — С Кевином тут безопасно, половина нашего класса тоже здесь. Пожалуйста-пожалуйста… обещаю вернуться не поздно.

Я была не в настроении уступать сегодня.

— Я жду тебя в машине. Немедленно, — процедила я, буравя глазами дверь сомнительного заведения, в которую непрерывным потоком заходили подростки в ярких нарядах, некоторые даже в весьма вызывающих.

У меня заскрипели зубы, когда Лесси выскочила, испуганно ища меня глазами и держа за руку Кевина. Очень хотелось вломить ему прямо сейчас, но я решила, что на сегодня с меня потрясений достаточно.

— Мам, — начала дочь, но, увидев мое лицо, осеклась. У нее хватило наглости попрощаться с этим амбалом! — Ладно, Кев, увидимся завтра.

— Никакого «завтра» не будет! — рявкнула я, сердито втаскивая дочь в машину. В ярости окинула парня тяжелым взглядом.

— Здравствуйте, миссис Грей, — смущенно поздоровался он, совершенно не выглядя озабоченным или опасным — словом, он оказался не таким, каким я его себе рисовала. Но это ничего не значило, ведь Лесли было всего пятнадцать лет.

— Забудь дорогу в наш дом, — предупредила я. — Забудь, а не то будешь иметь дело с полицией!

— Что случилось, мам? — как только мы отъехали, пробормотала притихшая Лесси, хотя я ожидала от нее бунта. — Ты ведь не из-за меня так разволновалась?

Я вела машину, как ненормальная, практически игнорируя знаки дорожного движения и не уступая полосу никому.

— Побег из дома на ночь глядя в клуб, по-твоему, недостаточная причина для волнения?! — накричала я на нее.

Когда мы подъехали к дому, у меня все валилось из рук: пакеты с продуктами не желали вытаскиваться из машины, дверца закрылась только после третьего хлопка, ключ не вставлялся в замочную скважину. Лесли ничего больше не говорила, но поглядывала с опаской — не привыкла видеть мать такой перевозбужденной. Она даже предложила, что сама приготовит ужин.

Но и сидеть без дела я не могла — места себе не находила. Расставила мольберты и наложила на них свой водяной знак в форме бело-золотого пера. Скривившись, в порыве отчаяния попыталась очистить замазанный силуэт бегуна, чтобы он снова был виден, но вовремя остановила себя — провоцировать скандал не хотелось. Я больше не испытывала вину и не казалась себе изменницей, в отличие от мужа я ничего плохого не сделала! Смотреть на другого ради вдохновения — не преступление.

Убрав готовые картины к стене и оставив одну для доработки, я собрала сумку для очередного похода в парк. Мне нужно было выбраться из дома и забыть свои подозрения как страшный сон. И в то же время — не тянуть, остаться здесь и потребовать у мужа прямого ответа.

Малкольм вернулся, когда я в четвертый или пятый раз одевалась на улицу и вешала пальто обратно.

— Здравствуй, родная.

Я ждала какого-то отличия в его приветствии — не мог же мужчина два часа назад спать с другой женщиной и вести себя после этого как ни в чем не бывало? Но Малкольм был точно таким же, как и всегда — добрым, терпеливым и улыбчивым.

— Все-таки решила порисовать?

— Да, наверное, — внезапно растеряв решимость, промямлила я, принимая поцелуй в висок и в уголок губ со странным измененным чувством: подозрения отравили мое безоблачное счастье, словно грязные мазки черной краски легли на яркий летний натюрморт. — Ты же не стал бы обманывать меня, Малкольм?

— О чем ты? — с искренним недоумением поднял брови он, убирая прядку моих волос мне за ухо и ослабляя свой галстук.

— Где была конференция, Малк?

Он нахмурился, но все еще не выглядел испуганным или виноватым, что неизбежно случилось бы, если бы он лгал. Все так же прямо смотрел в глаза — ничто, казалось, не было нарушено в нашей семейной идиллии, а я просто надумала себе несуществующую проблему.

— Что такое, Лори? — улыбнулся он, в его ясных голубых глазах заблестели лучики смеха, словно я веду себя как ребенок. — Встречались на нейтральной территории. Ты что, искала меня в офисе? Глупенькая, — успокаивающе чмокнул он меня в лоб, скинул ботинки и подал мне в руки сумку и мольберт. — Не о чем было волноваться.

Растерянно моргая, я вдруг почувствовала себя виноватой в том, что плохо подумала о муже. Как я могла поверить в то, что Малкольм променял меня на другую? Ни разу за шестнадцать лет он не давал мне повода усомниться в нем!