Я не могла остаться в гостинице вместе с Лео и жить здесь, рано или поздно это кончится закономерно, а мы ведь договорились подождать. Засыпая на своей подушке, просыпалась я в его объятиях и прекрасно чувствовала силу его желания, которое он не мог контролировать во сне. Мое тело тоже отзывалось огнем, и я спешила отодвинуться, пока мы не совершили ошибку, а Лео искал меня рядом, неосознанно двигаясь вслед за мной.

Не могла я и вернуться домой, потому что не хотела переживать очередной скандал, наверняка не последний, и потому что боялась, что моя природа, которую я совсем еще не понимаю, возьмет свое. Я понятия не имела, кто я, а вот Малкольм явно знал обо мне все. И наверняка есть какой-то способ заставить меня и дальше «служить» его интересам. Я волновалась, что он сумеет найти подход и убедит остаться. А я ужасно не хотела делать это, не после того, как он отнесся ко мне в последний наш разговор. Такое циничное унижение сложно забыть. Малкольм был абсолютно уверен, что именно так я и поступлю, и рисковать я не была намерена.

В то же время у меня еще не было никакого плана. Моих личных средств не хватит, чтобы оплатить проживание в гостинице или снять квартиру, а наш общий счет Малкольм теперь наверняка заблокирует. Фотографии позволят мне выиграть бракоразводный процесс и получить компенсацию, адвокатские услуги придется оплатить мужу, но это займет время, а до тех пор я должна найти другое жилье.

Оставалась и еще одна проблема, на которую не стоило закрывать глаза. Ангелы. Демоны. Верила я в них или нет, нельзя было отмахиваться от предостережения. Моя жизнь зависела от решения, которое я не могла принять, хорошенько не обдумав все последствия. После предательства мужа трудно будет кому-то верить. Каким бы славным ни казался честный и заботливый детектив, он все же мог оказаться тем, кем назвал себя.

— Доброе утро? — голос Леонарда прозвучал неуверенно, когда он увидел меня перед работающим монитором. — Что-то не так?

Он проявил внимательность, как всегда. От детектива ничего не скроешь, таким уж он уродился.

Мужчина сел, осторожно свесил ноги с кровати. Вздохнул и опустил глаза, как будто сделал безрадостный вывод, исходя из выражения моего лица. И начал неспешно одеваться, тяня время.

Я терпеливо ждала, мне некуда было спешить. Поговорить нам, так или иначе, придется.

— Значит, ты все-таки погуглила меня, — подошел Леонард поближе и прочел светящиеся на экране строчки. Уголки его губ грустно и понимающе приподнялись, но улыбка совсем не коснулась глаз. Он понял, о чем пойдет речь. Теперь вздохнула я.

— Ты так настойчиво просил меня подумать над этим, — жалобно улыбнулась я в ответ, слегка разведя руками, — что просто не оставил мне выбора.

— Ладно, — голос мужчины упал до шепота. Подняв руки в поражении, он отступил, как будто считал, что я теперь буду бояться его, как настоящего демона.

— Я должна была знать, кто он. Хотела понять, как вы оба связаны со мной, — хрипло оправдывалась я, не желая обижать его, несмотря на то, что теперь почти верила, что демоны реально существуют. Как еще объяснить, что имена моего мужа и детектива будто были взяты из самих мифов? Совпадение? Нет, не думаю. — Ты был прав: тому, что я узнала, сложно дать простое человеческое объяснение. Мельхом — звучит почти так же как Малкольм — демон, охраняющий богатства ада. Недаром же мой муж стал богачом и нашел для осуществления этой цели меня. Леонард — демон, устраивающий шабаши.

— Ты забыла его второе имя — Даниэль, — добавил детектив с презрением, — демон, вступающий в браки с земными женщинами, влюбляющий их в себя и разбивающий сердца.

Это было не лишено смысла: я действительно любила Малкольма, да так, что считала себя счастливейшей женщиной на земле, не замечая ни грамма фальши. Кто вообще придумывал им имена? Их родители были слишком недальновидны, чтобы дать мальчикам более земное, не такое явное имя? Или не только я, но все люди из века в век становились слепцами и теперь не видят таких очевидных параллелей? Скорее всего, именно так. Никто больше не верит в существование демонов и можно называть детей как угодно, не боясь недоверия, страха или осуждения.

— Ну, тогда не стоит забывать и твою фамилию, — напомнила я без колебаний. — Марбас? Демон, насылающий болезни!

— И излечивающий их, — внес детектив важное уточнение, которое я опустила. Мне казалось нелепицей, что демон способен на доброе дело, и я посчитала это опечаткой, потому что неточности в описании демонических способностей встречались на разных сайтах постоянно.

Леонард сделал шаг вперед и осторожно коснулся моего плеча, и я ощутила, как меня сразу же покинуло напряжение. Я подняла на мужчину глаза, и он тут же убрал руку, не будучи уверенным, что я одобряю его непрошенное действие.

— Как я могу тебе верить? — прошептала я, мой мир, поломанный и растоптанный Малкольмом, снова начал трещать по швам. Единственная опора, Леонард, был точно таким же демоном, и я не должна слепо ему доверяться, но так сильно хотела! Одно его слово, и я отдам ему всю себя.

— Никак, — устало пожал плечами он.

Серые пронзительные глаза наблюдали за мной внимательно, и теперь я видела в них не только его желание помочь несчастной, плачущей на скамейке девушке, но еще и то, что он тоже может преследовать какие-то свои, невидимые мне цели. — Никто не даст тебе никаких гарантий, Лора, даже обычный мужчина. Ни один человек не может заранее знать, какими будут отношения завтра и послезавтра, мы можем повлиять только на то, что происходит здесь и сейчас. Любые способности можно обернуть и во вред, и на пользу. Я мог использовать свои, обманывая людей: лечить богатых за деньги, казнить конкурентов ради обогащения. Но вместо этого я работаю обычным детективам, чтобы помогать людям. Не принадлежность и не способности делают нас хорошими или плохими, а только выбор.

— Значит, ты выбрал добро?

Я смотрела в его сверкающие глаза с мучительной надеждой, но Лео молчал. Мне хотелось рыдать. Мужчина, к которому меня тянуло так сильно, как никогда еще в жизни ни к кому, не собирался облегчать мне мой выбор.

— Просто скажи, что ты не делаешь ничего плохого, что ты хороший человек, — всхлипнула я. — Просто пообещай, что никогда не обидишь меня, и я тебе поверю.

— Ты поверишь, даже если я не буду ничего обещать, — заметил Лео грустно. — Ты создана всепрощающей.

Я в поражении закрыла глаза, чувствуя, как по щекам побежали слезы.

— Просто скажи это, умоляю — Мне нужна была хоть одна зацепка для веры. Хотя бы одна.

— Послушай, Лора, — теплые ладони коснулись моих напряженных рук, принося удивительное облегчение, по которому я начинала скучать, как только выходила за дверь. — Я не твой муж и не испытываю потребности менять женщин. Я мог тебя обмануть, просто утаить, кто я, как это сделал Малкольм, я же сказал правду. Но я не стану убеждать тебя ни в чем и не буду притворяться тем, кем не являюсь, — пожал он мои дрожащие пальцы. — Только ты сама должна решать, подходит тебе кто-то или нет. Не потому, что я дам тебе какое-то обещание, а потому, что найдешь силы или причины верить в самой себе.

Может, он и был прав. Но я просто не умела иначе. Впервые я осталась один на один с жизненными неурядицами и собственным несовершенством, и я понятия не имела, хватит ли у меня сил на правильные решения.

— С чего ты вообще взял, что ты демон, а я ангел? — улыбнувшись, я погладила небритое лицо, не ощущая в своем собеседнике ни зла, ни каких-то сверхъестественных умений, по крайней мере, очевидных. Как и в себе я тоже не чувствовала того света, о котором Лео твердил. Мы были обыкновенными людьми, а теория о происхождении лишь запутывала наши отношения. — Может, ты придумал все это из-за своего имени?

Убрав мои руки с лица, Леонард вновь заключил их в свой нежный плен. Глаза запылали сильным сдержанным чувством.

— Детка, это только ангелы рождаются близорукими, наши же способности, наоборот, увеличены и позволяют видеть всю подноготную вещей. Как иначе демоны могли бы искушать людей совершать плохие поступки, если б не знали об их тайных темных желаниях? Почему, ты думаешь, я выбрал профессию детектива, если не потому, что у меня отличный нюх на отвратительных подонков, и преступление я чую за версту? — Он улыбнулся тепло и проникновенно, ласково погладив меня по голове. — Я вижу тебя очень хорошо, Лора Грей. Ты вся светишься.