Некоторое время мы упоительно целовались, и больше всего на свете я сейчас хотела снова отложить проблему в сторону и остаться в этом номере подольше. Но мы оба согласились установить рамки.

— Прости, — извинилась я за свое поведение, искренне не понимая, почему меня настолько сильно влечет к мужчине, которого я знаю всего ничего. Мысль о расставании причиняла ужасную боль. — Хотела убедиться, что вчерашние события не были сном.

Он ведь был не в себе. Градус делает мужчин распущенными и безумными, сегодня все могло ощущаться им по-другому. Я стала менее привлекательной и желанной, он сожалел о том, что едва не сорвался.

Но нет, в светлых глазах я все еще наблюдала тот же огонь, только немного более сдержанный и печальный. Вновь поднялась мужская рука и опустилась на мою обнаженную кожу под левой ключицей, вновь мое сердце сделало кульбит, подчиняясь неведомой силе, которую теперь можно было назвать мистической. «Ту-дум», — и Леонард недоверчиво прислушался, а у меня опять возникло странное чувство, что он знает об этом гораздо больше, чем говорит.

— Я буду здесь, если захочешь вернуться, — серьезно пообещал детектив, — по крайней мере, несколько ближайших дней. Но я не жду от тебя невозможного, Лора: в конце концов, ты прожила с мужем шестнадцать лет, и только ты можешь знать, стоит простить его или нет. Просто помни: он не тот, кто для тебя полезен, и никогда не был.

— А ты и твоя жена? — поразилась я его уверенности в том, что я не сумею отстоять свои интересы.

— Я не смогу простить жену никогда, — его лицо приобрело суровое и непримиримое выражение, невольно вернув мои мысли к ангелам и демонам, о существовании которых он говорил так уверенно. Если ангелы созданы, чтобы прощать, демоны, как их противоположности, этого делать совсем не умеют? Сравнение очень подходило к ситуации, правда, думать о Леонарде как о зле мне совсем не хотелось. — Моему сыну уже семнадцать, у жены собственный бизнес, и она давно отдалилась от меня. Я это чувствовал, только не знал настоящей причины. Думал: не страшно, за двадцать лет многие теряют друг к другу интерес, за охлаждением не всегда стоит измена, просто такова жизнь. Но раз она зашла настолько далеко, значит, пора нам отпустить друг друга. Мне что-то подсказывает, что она вовсе не будет против разойтись.

— Мне жаль, — посочувствовала я, прекрасно видя, что смирение дается Леонарду нелегко: он все еще злился, просто лучше скрывал это.

— Так что для меня все решено. Если Кевин захочет, он может остаться с матерью или жить со мной, но домой я не вернусь. Поживу в офисе, пока не подыщу себе недорогую квартиру рядом с фирмой.

— Кевин? — нахмурилась я, пойманная неприятной ассоциацией.

— Тебя удивляет, что у меня есть сын?

— Нет, но, — я свесила ноги с кровати, внезапно вспомнив, что привело меня в тот самый дом, где мой благоверный развлекался с чужой женой: Кевин, подвозя Лесли, забежал в двухэтажное здание за оградой. — Черт подери, этого не может быть! — смотрела я на детектива в еще одном потрясении.

— Что такое, Лора? — недоумевал Леонард, а меня стремительно охватывала неудержимая злость, стирая приятную утреннюю атмосферу.

— Твоего сына зовут Кевин, ему семнадцать и он водит огромный опасный байк?! — воскликнула я, теперь заметив сходство во внешности этих двоих — такие же волосы и фигура, жесты и черты лица, только Кевин был выше, здоровее и шире в плечах.

— Тебя волнует, что мой сын ездит на мотоцикле? — обескураженный детектив пытался понять, с чего я подняла такой крик. Достав портмоне, показал фотографию сына, и я убедилась, что он именно тот, про кого я думаю.

— Нет, меня волнует моя дочь, Лео! Похоже, твой Кевин встречается с моей Лесли!

Округлившиеся глаза детектива медленно наполнились пониманием.

— Ох же, — запустил он пятерню в густые волосы, испытывая явную неловкость из-за того, как все неожиданно обернулось. — Я не знал. Он говорил, что у него появилась девушка, но я понятия не имел, кто она, да и не спрашивал. А в чем проблема, Лора? Подростки постоянно влюбляются, вспомни себя. Это нормально.

Но у моего гнева была очень веская причина, которую я не собиралась игнорировать.

— Нет, ненормально, Лео, ведь Лесси всего пятнадцать лет! — объяснила я, хватаясь за выпавший шанс решить еще и эту проблему. Кевин был моей головной болью последние несколько недель. Измученная ситуацией с мужем, я так и не нашла времени поговорить с родителями байкера, а оказалось, что с самого начала я была знакома с его отцом. Могла бы догадаться и раньше, как только Лео принес фотографии адюльтера, на которых прекрасно можно было разглядеть резную ставню первого этажа того самого дома, но я была слишком раздавлена новостями, чтобы зацепиться за это.

— Успокойся, — протянул Лео руку и сжал мое плечо, на его лбу пролегла напряженная складка — он думал. — Я понял тебя, Лора, все хорошо. Да, ты права, это проблема, и я поговорю с сыном, обещаю тебе.

— Правда? — ощутила я облегчение, что Леонард оказался не только добрым другом и благородным мужчиной, а еще и отличным отцом.

— Я уверен, что волноваться не о чем, — улыбнулся он краешками рта, поглаживая мои плечи и помогая быстрее расслабиться. — Его грозный вид — всего лишь образ подростка, который хочет выглядеть крутым, многие проходили такой этап. Я хорошо воспитал Кевина и гарантирую, что он не притронется к Лесли, пока ей пятнадцать. Он будет ждать, как ждал в свое время я, ведь он совершенно точно похож на меня.

Я скосила глаза на кровать, понимая, что он имеет в виду. Выдержка у детектива оказалась превосходная — мало найдется мужчин, способных противостоять похоти, особенно если уже находятся с женщиной в одной постели. Леонард наглядно продемонстрировал, что не у всех парней в голове только секс — есть более важные установки. И я надеялась, что он не ошибается, и Кевин не обидит мою девочку.

— Если то, что я от него слышал про Лесли, правда, то он очень оберегает ее и исключительно заботится о ней, — заверил Леонард, тактично отвернувшись, когда я подтянула к себе полотенце, в котором спала, чтобы прикрыться и добраться до стула с одеждой. — Поверь мне, беспокоиться не о чем. Но я обязательно обсужу с ним этот момент, клянусь.

— Пожалуйста, сделай это как можно быстрее, — попросила я, не совсем понимая, насколько скоро он сможет заняться этим, если не собирается возвращаться домой. Но детектив Марбас кивнул, достал телефон и с сосредоточенным видом что-то написал в нем. Пока я одевалась, пришло ответное сообщение: отец и сын договорились о встрече.

Мог бы кто-то быть добрее, чем Леонард? А мне еще предстояло узнать, способен ли мой муж, которого я идеализировала шестнадцать лет, с такой же готовностью обсуждать и решать проблемы. Будет ли он сегодня изворачиваться и лгать, пытаясь снова меня запутать? Скажет ли правду, но пообещает исправиться и бросится уговаривать меня не разбивать семью?

Хотя я и храбрилась, но понимала, что Леонард прав: при этом раскладе мало шансов, что я его не прощу. Все мое существо цеплялось за малейшую надежду, что еще можно что-то исправить. Было ли это чертой моего характера потому, что я выросла слишком мягким человеком, не уважающей себя женщиной, которая позволяет мужу манипулировать собой? Или моя чрезмерная отходчивость действительно определялась ангельской природой? В обоих случаях мне предстояло узнать: смогу ли я противостоять тому, что предписано мне самой судьбой, которая, как известно, та еще стерва.

— Как ты мог поступать так со мной?! — рыдала я навзрыд, согнувшись на стуле и закрыв лицо ладонями. — На протяжении многих лет! Сколько у тебя было других женщин? Ты вообще считал? Или тебе плевать? А как же наши клятвы у алтаря, они ничего не значат для тебя?

Я высказала все, что наболело, как только вернулась домой, не стесняясь в выражениях. Хотела избежать громкого скандала, а сесть и спокойно все обсудить, но Малкольм с порога обвинил меня в том, что я где-то шлялась ночью. Мы кричали друг на друга, как собаки, сорвавшиеся с цепи. Я предполагала, что ссора может выйти ужасной, но не представляла, насколько больно будет переживать ее на самом деле. Насколько обидно будет слышать грубые слова в свой адрес, когда я ожидала, что муж будет не злиться, а просить прощения и оправдываться. Все вышло иначе…