— Да, я поняла, что нам нужен Косой. Поняла, говорю! Но его нет! Прикинь? Где его возьму? Рожу? Может, этот неудачник решил окончательно спиться или просто сдох. Да, я слышу тебя. Хорошо… Попробую пробить. Да, я поняла! Нужны все пятеро. Не идиотка.
Лика резко сбросила вызов. Ещё раз посмотрела ненавидящим, полным брезгливости взглядом на тёмные окна «Домового». Будь её воля, она с огромным удовольствием сожгла бы его к чертям собачьим.
И тут произошло то, чего я не ожидал. Лика вдруг резко повернулась. Её взгляд, острый и хищный, впился в тёмный угол подворотни. Она не могла видеть мой силуэт, но зуб даю: сучка смотрела прямо мне в глаза. Или я окончательно сошел с ума.
— Что случилось? — моментально среагировал охранник.
Он медленно сделал шаг в сторону подворотни, его рука скользнула под полу пальто. Пу-пу-пу… А парень-то у нас серьёзный. Со «стволом». Лоб у водилы совершенно чистый — значит, не из просвещённых. Просто неплохо подготовленный спец.
Внезапно я почувствовал дикое, почти животное желание выйти и грохнуть этого Артёма. Рука сама собой дернулась, пальцы скрючились, готовые выпустить разряд моей гребаной магии.
Я едва сдержал этот порыв. Что-то злое и темное внутри меня до одури хотело пустить кровь левому парню.
Сцепил зубы. Втянул воздух. Выдохнул. Что за хрень? Я, конечно, не мальчик из церковного хора. Но чтоб вот так, до уссачки желать смерти незнакомому человеку… Это странно. Если он подойдёт ближе, меня сорвёт.
Я уже приготовился активировать Ключ и свалить по-английски, чтоб ничего не натворить, но Лика окликнула своего халдея:
— Артём! Что ты там нашёл? Крыс? Поехали, я замёрзла. Здесь невыносимо воняет.
Охранник замер. По его лицу скользнула тень лёгкого раздражения, невидимая для хозяйки. Интересно… А парень-то с башкой, адекватно оценивает эту дрянь. Он медленно развернулся и направился к машине.
— Как скажете, Лика Игоревна. Вы так внимательно смотрели в тот угол, я подумал — может, бродячая собака.
Сучка дождалась, пока ей откроют заднюю дверь, забралась в салон. Охранник обошёл тачку и устроился на водительском сиденье. Седан плавно тронулся с места. Мощные фары на мгновение разрезали тьму переулка, прошлись по мусорным бакам в паре метров от меня, и через минуту машина растворилась в темноте.
Я вышел из тени, приблизился к тому месту, где только что стояла Лика. На земле виднелись два идеально ровных пятна инея. Там, где она месила грязь каблуками. Что за хрень?
Присел на корточки, коснулся одного пальцем — кожу обожгло так, будто сунул руку в жидкий азот. Поднес к лицу, принюхался. Сладкий запах чар. Любопытно.
Постоял ещё минут пять. Думал.
На хрена она приезжала? Косой сказал, что много лет не имеет общих дел с бывшими друзьями. Он не врал, я знаю. И эти разговоры… Круг… Снова нужны все пятеро… Есть ощущение, кто-то решил опять собрать «великолепную пятёрку». Ритуал? Похоже на то. Непонятно только, зачем.
Я потянулся к Ключу, переместился обратно в магазин. Сначала нырнул на склад. Лика злилась, что телефон Косого отключён. Последний раз я видел его на столе, где Стасик вёл подсчёты в ночь нашей фееричной встречи. Мобильник нашёлся сразу. Разряженный.
Воткнул его в старую зарядку, брошенную в углу. Экран слабо мигнул, оживая. На дисплее висело одно непрочитанное сообщение, пришедшее час назад с неизвестного номера: «Круг разомкнулся. Ты срочно нужен».
— Интересно… — мой голос в тишине склада прозвучал слишком громко.
Сунул телефон в карман и пошёл наверх.
Косой сидел в пустой чугунной ванне, вцепившись в её края так сильно, что костяшки пальцев побелели. Вода, которой его поливал, давно стекла. Стасика трясло мелкой дрожью.
— Ты здесь? Молодец, что не ушёл.
Я прислонился к дверному косяку, рассматривая это жалкое зрелище. Стас дёрнул головой на мой голос. Его пустые глазницы, прикрытые веками, выглядели как две вмятины на куске серого теста.
— Очень смешно, мать твою. Просто обоссаться можно, — Косой говорил уже нормально, без истерики. Пока меня не было, он успокоился. — Кого там хрен принёс? Там, внизу… Это менты? Скажи мне, что это были менты, и что тебя сейчас упекут на несколько лет за нанесение особо тяжких увечий.
Я усмехнулся.
— Мечтай, Стасик. Менты — твой счастливый билет в жизнь, где нет меня. Слишком жирно. Не заслужил. Нет, заглядывала твоя старая подружка. Лика.
Стаса аж подбросило. Он дёрнулся, ударившись затылком о стену.
— Лика… — выдохнул Косой. Его лицо мгновенно перекосило от ядовитой, застарелой ненависти. — Эта сука… Какого хрена? Приехала проверить, не сдох ли я? Она… она что-нибудь говорила?
— О, да, — я подошёл ближе и наклонился над ним. — Мы с ней очень мило поболтали. Сказала, что ты грёбаный неудачник, тряпка и обсос. И что очень хотела бы видеть, как тебя запихивают в деревянный ящик, а потом засыпают землёй. По-моему, очень трогательная забота о бывшем друге, — у Косого стало такое зверское лицо, что я не выдержал и рассмеялся, — Не тупи, Стасик. Мы с ней не разговаривали. Наша встреча — это особенное событие. Не будем торопиться.
Стасик вдруг зашёлся в истерическом, клокочущем смехе, который почти сразу превратился в кашель.
— Сука, как же я их всех ненавижу… Если бы я мог… если бы у меня были…
— Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой. А если бы у тебя были яйца, ты бы не влез в это дерьмо восемь лет назад, — оборвал я поток его желчи. — Но яиц нет, так что кончай митинговать. Пора на выход.
Схватил Косого за шкирку — шмотки на нём были мокрыми и холодными — рывком подтянул вверх. Стас забился, пытаясь обрести опору на скользком дне ванны.
— Осторожней! — заскулил он, хватаясь за мою руку. — Я же ничего не вижу! Ты что, издеваешься⁈
— Ещё даже не начинал, — бесцеремонно вытащил его на кафельный пол, — Давай, переставляй копыта.
Стас замер, его руки судорожно начали шарить в воздухе, пока правая не нашла мое плечо.
— Как скажешь, «мамочка», — хмыкнул он. — Будешь меня за ручку водить? Подтирать мне сопли?
Внутри моментально закипело желание впечатать его головой в раковину. Еле сдержался. Рано. Инструмент ещё не отработал своё.
— Заткнись, — холодно посоветовал я, сжав его предплечье так, что Стас тихо заскулил. — Если будешь вякать, в этой ванне тебя утоплю. Просто ради тишины. Понял?
Он моментально сдулся. Ненависть в нём была велика, но трусость — ещё больше.
— Понял… Не надо топить.
Дотащил Косого до комнаты. Он спотыкался, ныл, но шёл. Первым делом стянул с него мокрый вонючий свитер.
— Штаны и футболку снимай сам. Не готов видеть твою обнажённую натуру.
Вернулся в кладовку, с сомнением посмотрел на вещи. Филиал мосорной свалки: засаленные куртки, джинсы с пятнами грязи и чего-то подозрительного, горы нестиранного белья в углу.
— Стасик, ты не просто дебил, ты ещё и свинья, — я брезгливо взял двумя пальцами что-то похожее на свитер, — У тебя какой-никакой бизнес, есть деньги, а ты живёшь в берлоге, где даже крысы побрезгуют дохнуть.
— Мне… мне некогда было заниматься бытом! — огрызнулся он, стягивая штаны. — Я работал!
— Какой молодец!
После короткой ревизии стало ясно: выбрать практически нечего. Все вещи были грязными, пропитанными запахом застарелого пота и дешёвого табака. В принципе, я уже ковырялся в этом дерьме, когда искал одежду для себя, но надежда все же оставалась.
Нашёл какую-то более-менее приличную на вид толстовку и относительно чистые спортивные штаны.
— На, натягивай, — бросил вещи Стасу в лицо. — Завтра вызову клининг. Пусть выгребают весь хлам. И шмотки твои в химчистку отправлю. Хотя проще их сжечь к чертям.
Стас начал одеваться, его движения были дёргаными, неуклюжими. Я смотрел на него и чувствовал только глухое раздражение.
Восемь лет мечтал о мести, представлял этих ублюдков могущественными врагами. А передо мной стоит слепой, неопрятный неудачник, которого собственные друзья выкинули на помойку. Это почти унизительно — мстить такому.
