— Заткнись и смотри. Глазами смотри! — приказал я, — Картинка стала чётче?

Косой медленно открыл пустые глазницы. На хрена? Не понятно. Видимо, один черт срабатывала какая-то психосоматика.

— Ну да… Вижу капот. Вижу дорогу. Вижу… Господи, я вижу дорогу из коробки! Это… это мерзко. — Глазные яблоки крутанулись на месте, — Черт! Я вижу себя со стороны, сидящим за рулем. Меня сейчас вырвет.

— Если заблюёшь салон, заставлю слизывать, — ласково пообещал я. — Ты себя уже несколько дней со стороны видишь. Запоздалая реакция. Заводи колымагу. Нам нужно в «Светоч». Езжай по трассе в сторону Сосновки. Там покажу, куда свернуть. И не дай бог ты пропустишь поворот или «поцелуешь» столб. Уверяю, со мной ни черта не случится. Я, в некотором роде, почти неубиваемый. А вот твои глаза очень хрупкие, Стасик. Если мы вхреначимся куда-нибудь, это может добить их. Останешься совсем слепым. Если выживешь, конечно.

Косой тяжело вздохнул, завел тачку. Машина зарычала, выплюнула облако сизого дыма. Стас, вцепившись в руль побелевшими пальцами, тронулся с места.

Зрелище не для слабонервных: мужик с черными провалами вместо глаз ведет разбитый джип, а на панели в картонной коробке подпрыгивают человеческие глазные яблоки. Надеюсь, нам не попадутся по дороге «гайцы». Это будет самая запоминающаяся встреча в их жизни.

По городу мы ехали не спеша. Стас матерился, путал педали. Приходилось постоянно подсказывать ему. Пару раз едва не вхреначились. Сначала в остановку, потом в газетный киоск. Но это больше из-за психов Стаса. Моя извращенная магия работала исправно. Картинка дороги чётко транслировалась прямо в мозг Косому.

— Правее, придурок! — командовал я, когда он слишком сильно забирал к встречной. — Тормози! Красный! Ты что, ослеп? Ах, да…

— Ненавижу тебя, Макс, — прохрипел Стас, вытирая пот со лба левой рукой, пока правая судорожно сжимала руль. — Ты монстр. Ты хуже любого монстра. Ты… ты просто извращенец.

— Я твой лучший друг и учитель, Стасик. Показываю тебе, что такое ответственность. Теперь ты точно будешь думать о последствиях своих поступков.

Ныл Косой до тех пор, пока мы не выехали на трассу. Там он заметно взбодрился и прибавил скорость. К Сосновке и нужному повороту мы подъехали уже чуть ли не с песнями и плясками. Стасик так проникся своим особым методом вождения, что даже начал лихо «газовать» и красиво выкручивать руль на поворотах.

В общей сложности дорога заняла около полутора часов. Мы въехали в лес, быстро преодолели последний отрезок пути и остановились метров за сто от клиники.

«Светоч» за это время ни капли не изменился. Белое здание, залитое холодным светом прожекторов, казалось пафосным, но каким-то мертвым.

Я велел Стасу припарковаться рядом с деревьями. Чтоб не попасть в радиус обзора камер слежения.

— Сиди здесь, жди. Очень не советую делать глупости. Например, бежать к будке охраны и просить помощи. Никто, кроме меня, не сможет вернуть тебе нормальное зрение. Понял?

Косой молча кивнул. Выражение лица у него было такое, будто я попал в «яблочко». Похоже, у Стасика и правда мелькнула шальная мысль попросить помощи. Но так же быстро испарилась после моих слов.

Я выскользнул из машины. Сделал шаг в сторону, сливаясь с тенью. Не хотел травмировать Косого своим внезапным исчезновением. Только после этого активировал Браслет Путника.

Сегодня у меня нет ни времени, ни желания изображать из себя супермена и скакать по крышам. Пойду через главный вход. К тому же, в отличие от прошлого раза, чуйка спокойно отреагировала на эту идею. Значит, все нормально.

Я подошел к воротам. Слева виднелся пост охраны. Рядом с ним — электронная «вертушка».

Двигаться приходилось тихо, чтоб не привлечь внимание парней, которые сидели в своей «сторожке». Через «вертушку» просто перепрыгнул. Глянул в окно. Двое охранников пялились в мониторы системы безопасности.

Черт… Посмотрел на дорожки, ведущие к главному корпусу. Снег. Здесь, за городом, он не таял сразу. Если пойду по центральной аллее, останутся следы. Странно, когда из ниоткуда появляются отпечатки подошвы.

Мысленно матернулся и поскакал через грязное подобие сугробов, лежащих вдоль дорожек. Двигался быстро. Теперь-то направление известно. Палата 305, третий этаж, крыло А.

Дверь палаты открыл Ключом. Сразу деактивировал Браслет. Сердце как-то нервно рвануло вскач. Надо еще придумать, что сказать матери. Как объяснить свое появление и наш очень странный выход из корпуса. Выводить ее придётся через черный ход. А потом…Потом через котельную. Там уже по-другому не получится.

Сделал шаг вперёд и… замер. Палата была пуста.

Кровать заправлена с идеальной, пугающей аккуратностью. На тумбочке — ничего. Никаких личных вещей. В комнате стерильный запах хлорки.

Ледяная волна ярости поднялась от желудка к горлу. Они ее увезли. Или перевели в другое место. Сука!

Я вышел из палаты, посмотрел по сторонам. Пост медсестры снова «радовал» отсутствием персонала. В коридоре — абсолютная тишина. Но откуда-то издалека доносился тихий женский смех и мужское бормотание.

Двинулся вперед, на эти голоса. В конце коридора обнаружил ординаторскую. Дверь была приоткрыта. Оттуда доносились звуки возни.

— Ну, Петр Сергеич, перестаньте… нас же увидят… — хихикала какая-то девка.

— Да брось, Ленка, все спят. Пятый пост обход закончил, до утра никто не сунется. Иди ко мне…

Ммм… Ну раз так просят. Я толкнул дверь.

Врач, жирный боров в расстегнутом халате, прижимал к столу молоденькую медсестру. Нижняя часть ее униформы была задрана. Штаны доктора висели на его коленях.

Когда я вошел в кабинет, они меня не заметили. Слишком увлеклись процессом. Вернее, его началом. Боров пытался одной рукой стянуть трусы с себя, а другой — с медсестры.

Я подождал секунду, потом громко кашлянул и ласково поинтересовался:

— Не помешаю?

Доктор подскочил, рванул в сторону от девки, запутался в собственных брюках, и с грохотом повалился на пол. Медсестра вскрикнула, начала судорожно поправлять форму.

— Ты… ты кто такой⁈ Охрана! — взвизгнул врач, пытаясь доползти до стола. Там, похоже, была кнопка вызова.

Я преодолел расстояние между нами в один прыжок. Схватил его за жирную шею, подтянул вверх, впечатал лицом в массивную пепельницу на столе. Зубы доктора жалобно звякнули о стекло.

— Тише, Петр Сергеевич, — наклонился к его уху. — Вам, как человеку с лишним весом, нельзя делать резких движений. Не дай бог инсульт долбанет. Будете валяться тут с голой жопой. Ты, — я бросил холодный взгляд на девчонку, которая уже отскочила в сторону и вжалась в угол. — Выйди, закрой дверь. Тебе не нужно это видеть. Мужские разговоры — штука слишком серьезная.

Медсестра, не помня себя от ужаса, рванула к дверям. Она вылетела в коридор, я услышал, как её шаги удаляются в сторону лестницы. Побежала за охраной. Дура.

Ожидаемо. Даже не сомневался. У меня от силы минут пять.

Я дёрнул борова, развернул его лицом. Нос доктора был сломан, кровь заливала подбородок.

— Где Лидия Либина?

— Ты кто такой, придурок? Тебя же сейчас…

Слушать угрозы очень не хотелось. Лень. Бесполезная трата времени.

— Ну что ж вы все такие тупые… Можно ведь сразу по-хорошему, — я удручённо покачал головой, потом сдавил горло врача так, что его глаза полезли на лоб, а физиономия посинела,— Ровно две минуты потребуется мне, чтоб ты сдох. Потом одна, чтоб уйти отсюда. Охрана успеет только к самому концу. Еще раз спрашиваю. Лидия Либина, плата 305. Где она?

— Я… я не знаю… — прохрипел боров. — Приказ пришел… из управления. Двое в костюмах… приехали еще днем.

— Сука…Всё-таки не хочешь по-хорошему… Ну ладно.

Я оглянулся. На столе лежали письменные принадлежности. Стояла бутылка вина, отпитая наполовину, два бокала, тарелка с фруктовой нарезкой. Рядом валялся нож. Отлично.

Протянул руку, схватил его и сходу, не раздумывая и не тратя слов, отхреначил борову кусок уха.