— Как прикажете, — даже сквозь какофонию окружающих их звуков было слышно, насколько тяжело вздохнул лётчик, произнося эти слова. Ну а кому по доброй воле хотелось бы взвалить на собственные плечи столь непомерную ответственность? В том-то и дело, что никому! Однако приказ оставался приказом, и его требовалось исполнять.
Впрочем, соваться нагло, напрямую к немецким аэродромам, они не стали. Генерал армии знал, что противник концентрирует все свои силы и внимание на флангах округа, отчего весь фронт оставался откровенно дырявым в плане охраны воздушного пространства. Вот этим они и воспользовались, пролетев через границу сотней километров южнее сувалкинского выступа, да к тому же предварительно забравшись на высоту в 8000 метров, благо кислород в баллонах для дыхания и кислородные маски в Як-2 имелись в качестве штатного оборудования.
Правда, Дмитрий Григорьевич едва не поседел всей своей отсутствующей шевелюрой, так как уже минуты через три нахождения над чужими землями двигатели самолёта начали нехорошо покашливать и один из них даже заглох на время. Но пилот «успокоил» разволновавшегося Павлова, уже в красках представлявшего себе позор плена, пояснив, что именно с Як-2 такое порой случается. И те, кто успел освоить этот самолёт, уже научились бороться с данным недугом. А потому паниковать ещё пока рано.
Так и произошло. Спустя ещё пару минут прочихавшиеся движки вновь загудели ровно, позволив продолжить полёт к намеченным целям. И лишь насквозь промокшая за это время гимнастёрка перенервничавшего командующего округа напоминала о штатном для Як-2 воздушном происшествии.
Теперь-то Павлов куда лучше начал понимать, с чего это авиаторы откровенно воротили нос от данной модели самолёта, характеризуя его исключительно нехорошими словами. Ведь оказаться в воздухе с заглохшими моторами и потом получить от конструкторов уведомление, что это нормальная ситуация, с которой лётчикам просто надо научиться самостоятельно справляться… Что называется, за меньшее морды били!
Углубившись же на максимальные полсотни километров, на которые Орлов в конечном итоге с грехом пополам согласился залететь на территорию сопредельного государства, они снизились до высоты в 1500 метров, совершили разворот на 180º над озером Снярдвы, являвшимся очень удобным ориентиром, после чего уже спустя всего 1,5 минуты промелькнули над аэродромом Ожиш.
Учитывая скорость в 450 км/ч и высоту, в зоне прямой видимости он оставался каких-то 15 секунд, за которые прильнувший к биноклю Дмитрий Григорьевич только и успел отметить, что на земле двумя плотными группами крылом к крылу расположились 2 или 3 десятка двухмоторных машин. Были то бомбардировщики или же тяжёлые истребители, распознать не вышло — больно уж одинаково они выглядели издалека. Впрочем, это уже относилось к разряду нюансов. Главное — их наличие на данном аэродроме подтвердилось. И уже с этой информацией кое-кому вскоре предстояло поработать.
И, да, немцы, сосредотачивая близ границы все свои силы перед первым ударом, вынужденно совершали ту же самую ошибку, на которой сами подловили советскую авиацию. Подловили в том ходе истории, который ныне бывший пенсионер Григорьев старался изменить в куда лучшую для своей родины сторону.
Они точно так же кучковали на аэродромах все свои самолёты исключительно очень плотными группами, чтобы их было куда легче обслуживать и охранять от гипотетических диверсантов. Что подтвердилось и на следующем аэродроме — в районе городка Элк, к которому они подошли спустя ещё 4 минуты полёта.
Хотя и эти самые 4 минуты не прошли в ничегонеделании. Вместо того чтобы полететь по прямой, они продолжили свой путь вдоль шоссе, как раз идущего от Ожиша в Элк и дальше к Сувалкам, на котором пыль стояла столбом от запруживавших его сотен танков и машин. Это как раз следовали к рубежам атаки передовые части танковых или же моторизованных дивизий 3-ей танковой группы генерал-полковника Гота.
Правда, на месте подсчитать обнаруженные силы не представлялось возможным в принципе, а какой-либо камерой Як-2 оборудован не был, даже не смотря на то, что являлся самолётом разведывательного полка. Потому лишь приняв к вниманию тот факт, что немецкие танки идут, Дмитрий Григорьевич вскоре вернулся к изучению авиационной составляющей войск противника.
— Ага. И здесь такие же сидят, — оторвавшись от бинокля и бурча себе под нос, генерал армии принялся быстренько набрасывать на прижатый к планшетке лист бумаги запечатлённую его глазами схему расположения самолётов на лётном поле Элка. — Только тут их раза в два больше. Ну, тем сложнее будет промахнуться!
Пока он этого ещё не знал, но на двух осмотренных ими аэродромах с самого утра обустраивались I и III группы 2-й бомбардировочной эскадры Люфтваффе общим количеством в 82 боевых самолёта. А если переводить на более понятный слуху советского человека манер — 1-й и 3-й полки 2-й бомбардировочной авиадивизии.
Эскадра эта одна из последних в ВВС Германии сохраняла на вооружении устаревшие и уже снятые с производства бомбардировщики Do-17, что выступали этакими аналогами советских СБ-2. Впрочем, половина её штаффелей — то есть эскадрилий, уже перевооружились на новенькие Do-217Z, которые являлись очень и очень серьёзными машинами. На текущий день это был, наверное, самый лучший фронтовой бомбардировщик немцев, который далеко не всякий современный истребитель смог бы догнать, не говоря уже об И-16 с И-153, настолько он был быстрым. И это при боевой нагрузке вплоть до 4 тонн! В общем — зверь этот был знатным и опасным.
А вот до следующего аэродрома они долетели в тёплой компании «близнецов немецкого разлива». По всей видимости, в Сувалки как раз перебазировался целый полк Ме-110, так что обнаглевший Орлов, неожиданно для себя нагнавший их уже минуты через три, не придумал ничего лучшего, как пристроиться в хвост процессии, надеясь сойти за своего. И, судя по тому, что в их сторону вообще никто даже не дёрнулся, его идея оказалась более чем стоящей.
Всего за 6 минут совместного полёта они достигли самого крупного аэродрома сувалкинского выступа в районе Соболево. Выглядел он, как круг диаметром километра два или около того, и являлся временным пристанищем для доброй четверти немецких одномоторных истребителей, выделенных для противостояния авиации Западного особого военного округа. Не менее 121 штуки Ме-109 насчитал на нём Дмитрий Григорьевич, пока они кружили на солидном удалении, изображая из себя вставший на посадочный круг 110-й мессер[3].
Плюс к этому там же базировалось под четыре десятка пикировщиков Ju-87. А вот все Ме-110, вместе с которыми они подошли в местные края, постепенно приземлялись на соседний аэродром, что раскинулся километрах в 8–10 северо-западнее. И там уже сейчас можно было рассмотреть примерно такое же количество самолётов, каковое базировалось в Соболево. Разве что основу на той площадке составляли именно тяжёлые истребители.
Удовлетворившись увиденным, естественно, как разведчик, а не как командующий ЗОВО, Павлов дал знать своему «извозчику», что можно двигать дальше и потому следом они ушли в сторону аэродрома близ Бержников, где уже не первый день сидели ещё 42 истребителя Ме-109. Но задерживаться над ним не стали, а просто прошмыгнули мимо, поскольку он находился столь близко к границе, что всё местное «авиационное население» оказалось возможным пересчитать и зарисовать, находясь уже над своей территорией.
При большом желании конкретно этот аэродром вообще виделось возможным накрыть из дальнобойных 122-мм пушек А-19, имевшихся в нескольких корпусных артиллерийских полках ЗОВО. Правда выдвигать их для того пришлось бы чуть ли не к самым пограничным столбам. Потому от подобной мысли Павлову пришлось отказаться практически сразу, как только он задумался о ней в первый раз. Немцы уж точно не оценили бы такой пассаж и накрыли бы орудия в мгновение ока ответным огнём. Всё же у них у самих почти на самой границе было развёрнуто огромное количество артиллерийских батарей, только и ждущих, по кому бы начать класть один снаряд за другим.
