— На сегодняшний день, если не брать в расчёт тяжёлые и дальние бомбардировщики резерва главного командования, а также уже списанные машины, оставшиеся на аэродромах вне штата, в строю находятся 1799 боевых самолётов, включая 224 неисправных борта, — поднявшись со своего места, принялся зачитывать с удерживаемого листка Копец. — Из них 695 фронтовых бомбардировщиков, включая ближние и пикирующие, 78 штурмовиков — в основном представленные устаревшими истребителями И-15бис, 870 истребителей, а также 164 разведчика. Некомплект боеготовых экипажей, к сожалению, изменений не претерпел. Нам как не хватало 446 опытных лётчиков к началу этого месяца, так и продолжает их недоставать. Молодые выпускники лётных училищ к нам, конечно, поступили в должном количестве. Но пока что максимум их возможностей — это взлёт, круг над полем и посадка. Лишь считанные единицы успели освоить полёт в простых погодных условиях хотя бы в составе звена. Спрашивать же с них что-то более сложное — не следует, если мы не хотим ухудшить статистику авиационных аварий и прочих соответствующих происшествий.
— Где у нас в основном наблюдается некомплект боеготовых лётчиков? В каком полку или в какой дивизии? — внутренне поморщившись от озвученных цифр, уточнил первое пришедшее ему в голову Павлов. А как тут было не поморщиться, если, оказывается, минимум четверть всей боевой воздушной техники уже сейчас гарантированно исключалась из участия в грядущих боевых действиях? Ведь требовать от неопытного новичка идти в воздушный бой, было всё равно, что ожидать грандиозного успеха в гонке Формула-1 от вчерашнего выпускника автошколы. К тому же здесь ещё и активная стрельба со всех сторон ожидалась вдобавок!
— Если смотреть на ситуацию в целом, то, не считая формируемых частей, печальней всего дело обстоит с нашей единственной 43-ей истребительной авиадивизией. Там хорошо если четверть лётчиков действительно способны участвовать в воздушных сражениях, — помявшись несколько секунд и даже окинув почти всех собравшихся своим взором, в надежде получить с их стороны хотя бы толику моральной поддержки, всё же «сдал плохишей» генерал-майор авиации.
— То есть, по сути, у нас имеется не полноценная истребительная дивизия, а всего один единственный истребительный полк, который не страшно кинуть в бой? — выпучив глаза, уставился на докладчика командующий ЗОВО.
В прошлый раз, ещё до своего «обновления» как личности, он явно не озадачивал себя необходимостью поинтересоваться данным вопросом столь детально. Да и бывший пенсионер Григорьев таких подробностей не находил, поскольку не успел копнуть достаточно глубоко при предварительном изучении материалов о начале войны. Теперь же вот приходилось не наигранно выказывать своё немалое изумление и сдерживать рвущиеся наружу многочисленные матерные конструкции.
— Именно так, товарищ генерал армии, — поджав губы и покраснев от стыда лицом, тут же подтвердил Иван Иванович. — Дивизию начали формировать менее года назад. И почти все лётчики в ней — прошлогодние выпускники авиационных училищ. А что у нас творится с подготовкой лётчиков, я вам и так не единожды докладывал. Потому имеем такой результат, какой имеем.
— Н-да, — не став срываться на подчинённого, как, несомненно, сделал бы изначальный Павлов, лишь тяжёло вздохнул «главный лягух в местном болоте». — На чём они хоть летают там? Командиры полков означенной дивизии, отзовитесь. — Махнув рукой Копцу, чтобы тот садился на место, он принялся рассматривать четырёх поднявшихся краскомов.
— Майор Костромин, командир 160 ИАП-а, — отозвался первый из них. — Полк летает на бипланах И-153 и И-15. 61 штука — первых и 5 штук — вторых. Правда, сейчас все И-15 неисправны. Требуют замену двигателей. Что касается лётчиков, то в полку числятся 75 пилотов. Из них 39 боеготовы.
— Свыше половины? — вопросительно уставился на того Дмитрий Григорьевич. — Это куда выше того соотношения, о котором нам сейчас докладывал товарищ Копец.
— Совершенно верно, товарищ генерал армии, — аж приосанился майор, хотя, по чести говоря, гордиться ему тут было нечем. Пусть чуть более половины его лётчиков могли пойти в бой, летали они на машинах, которые, во-первых, являлись самыми простыми в освоении, а, во-вторых, эти самые И-153 уже пора было бы перевести из истребителей в разряд штурмовиков. Их максимальной скорости полёта уже не хватало на то, чтобы догнать тот же немецкий бомбардировщик Ю-88 или же чтобы вовремя перехватить вражеские истребители-бомбардировщики при обороне своих собственных аэродромов, к примеру.
— Понятно. Кто там дальше? — не став развивать тему, командующий округа продолжил свой опрос.
— Майор Кулинич, командир 161 полка, — отозвался со своего места следующий краском, на которого упал тяжёлый взгляд Павлова. — Летаем на И-16 тип 29. Их у нас 62 штуки. Пилотов у меня всего 59 человек. Но боеготовых пока только 17. Больно уж непрост в освоении «ишачок», — предпринял тот робкую попытку хоть как-то оправдаться, озвучив общеизвестный факт.
Всё же И-16 действительно являлся одним из самых сложных самолётов в плане освоения его пилотами. Сложнее, наверное, был разве что новейший МиГ-3, изначально также являвшийся творением конструкторского бюро Николая Николаевича Поликарпова, как и И-16, отчего в нём сохранились все недостатки конструкции с задней центровкой, дававшей улучшение манёвренности, но при этом требующей нежнейшего обращения с органами управления.
А о какой нежности можно было говорить, когда у сражающихся в небе пилотов адреналин хлестал аж из ушей, словно из брандспойта? То-то и оно!
Потому и мучились с ним новички, тогда как ветераны, «поймавшие ритм» и понявшие характер этой не прощающей ошибок пилотирования машины, до сих пор могли биться на равных даже с новейшими немецкими истребителями. Не просто ведь так И-16 продержался в строю аж до 1944 года! А отдельные экземпляры были списаны вовсе в августе 45-го, пережив всю войну!
— Майор Резник, командир 162 истребительного полка, — максимально вытянулся по стойке смирно очередной комполка, стоило только его предшественнику закончить свой доклад. — На вооружении вверенной мне части состоят 54 истребителя И-16 тип 29 и 8 штук И-153. С учётом только-только полученного пополнения личного состава имею под своим руководством 95 лётчиков. Но боеготовых только 13 человек. 8 — на И-153 и только 5 пилотов на И-16.
— Хм-м-м-м-м, — вновь с трудом сдержавшись, чтобы не выматериться вслух, шумно выдохнул командующий ЗОВО, начав потирать занывшие, то ли от недосыпа, то ли с нервов виски. Ведь именно после таких новостей у него, словно наяву, возникал в воображении жирный такой крест, ложащийся сверху на половину всех тех планов и мероприятий, которые он изначально предполагал принять к исполнению для исправления грядущей незавидной ситуации. — Ну а у тебя как обстоят дела в полку? — обратился он к последнему из вставших краскомов.
— Майор Лагутин, командир 163-го полка. Имею 59 самолётов И-16 тип 29 и 82 лётчика. Из них, к сожалению, только 10 боеготовых, — откровенно сник под конец своей речи комполка, ибо озвучивать такое действительно было стыдно.
— Итак. Подведём неутешительный итог, — стоило только последнему докладчику замолкнуть, как слово вновь взял Павлов. — У нас на всю дивизию 311 строевых лётчиков. Но из всех них лишь 32 способны воевать на И-16 и ещё 47 на И-153. Так? — вперил он свой взор в Копеца.
— Получается, что так, — угрюмо кивнул тот в ответ. — Но в остальных дивизиях ситуация куда как лучше. — Вон, у полковника Ганичева в 11-й смешанной авиадивизии оба истребительных полка полностью боеспособны. Да и бомбардировочный полк тоже хоть куда — все до одного успели повоевать с финнами. — Правда, при этом он умолчал, что лётчики именно этой дивизии суммарно получили самое большое количество взысканий из-за воздушного хулиганства и аморального поведения. Ведь собранные там прирождённые драчуны оказались слишком ершистыми и своевольными для мирного времени.
