— Мы исходили из предпосылок, что удар всех моторизованных частей потенциального противника придётся на Минск, как и было указано вами в качестве одной из вводных. А с небольшим числом бронированной техники пехотных дивизий «синих» могли бы справиться противотанковые средства наших собственных стрелковых частей. — В этих рассуждениях определенное зрелое зерно имелось. Всё же каждая отечественная стрелковая дивизия располагала по штатам аж 54 противотанковыми пушками, не говоря уже о полковой и дивизионной артиллерии.
— Допустим, — согласно кивнул головой Павлов. — А как вы собирались перебросить данные орудия на новое место дислокации? Там ведь под две сотни километров пути — от той же Лиды до Ошмян!
— Своим ходом, — быстро переглянувшись со своими подчинёнными, пожал плечами генерал-майор. — В крайнем случае, можно и железнодорожным транспортом. Но это выйдет чуть ли не дольше по времени из-за сопутствующей бумажной волокиты и ожидания поставки под погрузку железнодорожных платформ.
— Вот ведь вы… теоретики хреновы! — с трудом сдержался от высказывания куда более крепкого словца Дмитрий Григорьевич. — Какое — своим ходом, а? Ну какое — своим ходом! Вы хоть знаете, какой у этих только-только созданных частей некомплект в тех же средствах тяги! — Приказ о формировании бригад противотанковой обороны был издан лишь 23 апреля 1941 года, так что можно было смело утверждать, что они как раз находились в активной стадии насыщения техникой, вооружение и личным составом — в немалой степени призывниками из среднеазиатских республик Союза, отчего процесс обучения воинской науке в них хромал на обе ноги из-за выявившегося языкового барьера. А потому серьёзной силой смотрелись данные бригады только на бумаге, так как ни боевого слаживания, ни учений, естественно, пока не проводили. Хоть как-то положение в них спасали опытные командиры орудий и обученные наводчики, набранные с бору по сосёнке.
— Такими данными мы не располагаем. Не наша зона ответственности, товарищ генерал армии. По штатам им положено иметь… — договорить генерал-майор не успел, поскольку оказался прерван громким хлопком — это ладонь командующего округом впечаталась со всей силой в стол.
— По штатам? По штатам! Да мы по штатам вообще должны иметь под миллион бойцов и командиров! И свыше шести тысяч танков! Тогда как у меня и половины этих сил под рукой не наберётся! Так что не надо мне тут прикрываться штатами! Вы мне реальность продуцируйте на картах! Реальность! Какой бы неприглядной она ни являлась! — Вспылить здесь Павлову было с чего. Он-то помнил, что если с орудиями в обсуждаемых бригадах дело обстояло относительно неплохо — примерно 70% вооружения в них уже было поставлено. То вот со всем остальным обстоятельства складывались очень не очень. Точнее говоря, всё обстояло откровенно грустно.
Так из 165 гусеничных артиллерийских тягачей, требуемых по штату каждой бригаде, в них имелось, где 12, а где всего 8 подобных машин — то есть 5%-7% от положенного. Парк грузовиков в лучшем случае был заполнен на 10%. Да и со снарядами наблюдался большой напряг. В них зачастую не набиралось даже 1 боекомплекта на орудие. Что, впрочем, наблюдалось во многих частях и соединениях округа.
Вот и выходило, что бригады ПТО теоретически существовали, а практически не могли быть применены в полной мере, поскольку фактически не имели возможности сдвинуться с мест своей дислокации. Да и в бою продержались бы не более 1 дня, учитывая катастрофическую нехватку снарядов. После чего орудия пришлось бы, несомненно, бросать, поскольку тягать их в тыл было попросту нечем.
Да и указанная насыщенность артиллерией стала возможна лишь в ущерб усиления ПВО округа, поскольку в каждой бригаде требовалось иметь по 48 одних только 85-мм зениток, как для защиты от бомбардировщиков, так и для борьбы с тяжёлыми танками противника, наличие которых у немцев предполагалось. И эти самые зенитки им дали не только за счёт поставок новых пушек с заводов, но также изъяв по несколько штук из отдельных батарей, бригад и полков ПВО, собрав в итоге аж 144 орудия на все 3 бригады ПТО!
И как же сильно этих самых 144 зениток впоследствии могло не хватить для защиты наиважнейших стационарных объектов от налётов вражеской авиации! Всё же суммарно они составляли целых 2 отдельных полка ПВО, при том, что во всём округе таких полков насчитывалось всего 8 штук. И увеличение этого числа на целую четверть являлось бы ой каким немалым подспорьем! Особенно учитывая факт того, где они ныне физически находились, и где при этом находились орудия ПВО немалого числа частей и соединений.
Как бы горько это ни было, но во исполнение поступившего из Москвы плана обучения войск, к 17 июня из 1052 имеющихся в округе зенитных орудий свыше 400 оказались сосредоточены на полигоне, что раскинулся примерно в 120 километрах восточнее Минска — то есть максимально далеко от линии будущего фронта. Ещё около 100 находились в пути на этот самый полигон. А половина оставшихся, за исключением переведённых в противотанковую оборону, стояли на страже неба Витебска, Смоленска, Могилёва, Гомеля и многих других тыловых городов, а также жизненно важных для ЗОВО мостов.
Потому-то сухопутные части Красной Армии и несли в первые недели войны столь огромные потери от действий немецкой авиации, что из откровенно жалких 12 орудий ПВО, полагавшихся каждой дивизии, хорошо если хотя бы 4 штуки оставались в расположении части, тогда как все прочие убывали на тот самый полигон.
Да чего там говорить! Даже столица БССР осталась практически без прикрытия. Так из 76 зениток, что обязаны были оберегать Минск, лишь 16 штук оказались на боевых позициях в день начала войны!
И со всем этим безобразием требовалось что-то максимально быстро решать. Впрочем, как и со многими прочими проблемами.
— Орудия возможно переместить челночным методом, когда тягачи перевозят на новую позицию одну батарею за другой по очереди, — озвучил генерал-майор действительно единственный доступный ныне метод переброски пушек.
— Вы издеваетесь что ли? — окинул недоумённым взглядом всех собравшихся Павлов. — Да тут лишь один рейс займёт два дня! И это если техника будет двигаться вообще без остановок все 24 часа в сутки! — Пусть тот же гусеничный артиллерийский тягач СТЗ-5[1] и называли скоростным, в реальности, имея на буксире дивизионную или же зенитную пушку, он мог выдать скорость не более 8 км/ч. По шоссе! На что активно жаловались командиры вообще всех артиллерийских дивизионов или полков, в которые попадала подобная техника. Как они жаловались и на огромные сложности, связанные с запуском двигателей этих машин, на что порой приходилось тратить по 30–40 минут. Так что быстро сняться с места и переместиться на новое — никак не выходило по техническим причинам. — А вы мне говорите тут о том, что необходимо будет сделать как минимум 8 рейсов! Вы что же, предлагаете целый месяц заниматься данной переброской!
— Но… какого-либо иного выхода я попросту не вижу, — несколько растеряно произнёс в ответ генерал-майор. — Переброска орудий железнодорожным транспортом выйдет столь же продолжительным делом, учитывая всю ту предварительную бумажную волокиту со всевозможными согласованиями, что она, непременно, потребует.
С этим делом в ЗОВО дела действительно обстояли не ахти, о чём Павлов уже частично был в курсе после общения со своим зампотылу. Из-за того, что немалое количество складов всё ещё находились в стадии строительства, многие тысячи железнодорожных вагонов со всевозможным армейским имуществом, включая боевую технику, отстаивались на крупных железнодорожных станциях, представляя собой великолепную мишень для вражеской авиации. Но в то же самое время именно это позволяло надеяться на возможность максимально быстрой эвакуации данного добра, поскольку исчезала потребность в продолжительных погрузочно-разгрузочных работах.
Что в свою очередь, увы, одновременно создавало дефицит доступных к погрузке вагонов. Так что, как бы генералу армии ни хотелось спасти не только войска, но и огромные припасы, он уже сейчас осознавал, что большую часть всё же придётся бросить на складах. Точнее говоря, придётся уничтожить при отступлении.
