Приглушённый звук выстрела отнесло ветром, поэтому сначала принял его за очередное упавшее в реку дерево. И только спустя мгновение, когда вслед за первым грохнул второй сухой щелчок, тогда сообразил и спохватился. Не ожидал я подобного исхода, потому и расслабился. И последние дни весьма напряжёнными выдались. В общем, мне как бы и простительна подобная беспечность, но…

Прыгнул к двери, на ходу выдёргивая пистолет из кобуры. Выглянул осторожно, мгновенно оценивая обстановку, и сиганул наружу. Ничего не понятно пока, двери в обе избы закрыты и что там происходит, неясно. Но чтобы не происходило, оставаться внутри самолёта нельзя.

Прыжок, удар ногами о галечник и тут же сделал длинный перекат в сторону, и сразу же без остановки ещё один, к вынесенным на берег стволам деревьев, лишь бы оказаться подальше от самолёта.

Распластался на спине, передёрнул затвор, досылая патрон, и щёлкнул предохранителем. Перекатился на живот, осторожно приподнял голову и посмотрел в сторону избушек. Как раз в этот момент дверь ближней ко мне словно бы выбили изнутри. Она настолько сильно ударила по замшелой стене, что пыль посыпалась. Пыль тут же подхватил ветер и весёлым облачком унёс в сторону тайги. Удара не услышал, догадался.

Из дверного проёма выскочил человек, метнулся в сторону и вскрикнул. Ударивший из темноты избы выстрел я не только увидел по вспышке, но и услышал. Второв, а это был он, скособочился и пошёл к берегу, загребая на ходу одной ногой. Сделал несколько шагов, споткнулся, подвела раненая нога, и начал заваливаться. Ещё один выстрел, и пуля чиркает его по спине, взрезает меховой полушубок, сбивает шапку с головы, а мой компаньон молча падает лицом вниз и скатывается с крутого бережка в реку. И замирает на кромке воды. Хорошо хоть лицом вверх лежит. Плохо, что не шевелится.

Раздумывать не стал и не хотел — наших бьют. Выстрел в темноту избушки и следом туда же ещё один.

Ответная пуля смачно бьёт по дереву, и я ухожу в сторону, вдоль ствола. Пауза, высовываюсь, прицел по силуэту — выстрел. Слабый вскрик у избушек заставил зло оскалиться — ещё минус один. Наверняка и в избушке кого-нибудь зацепил, не мог не зацепить. Они же там за Второвым на выход бросились, вот и огребли.

И сразу же снова в сторону, ещё подальше от самолёта. Прилетевшая в ответ пуля ударила туда, где только что находился и насыпала за шиворот коры. Останавливаться теперь нельзя. Мне бы под защиту берега уйти да оказаться в мёртвой зоне для стрелявших, и тогда из дверей меня не достанут. Но делать этого ни в коем случае нельзя. Ведь не только они меня не увидят, но и я их. И потеряю преимущество.

Пока вылезу на склон, они из домика своего выскочить успеют. Если охрана набрана из охотников, то мне быстро каюк придёт, рассредоточатся и расстреляют из всех стволов. А ведь ещё и вторая избушка есть, постояльцы которой, к моему счастью, пока остаются нейтральными. Но это только пока.

Значит, остаётся одно — постоянное движение. Вот только теперь придётся в разные стороны покрутиться, верхом глупости будет всё время в одном направлении перемещаться. А пока я на месте нахожусь, они уже пристрелялись, по дереву то и дело пули прилетают.

Рывок назад, с переката встаю на одно колено, вскидываю пистолет. Выстрел. Мимо. Моя пуля ударяет в дверной косяк, это я отлично вижу. И вот уже два быстрых ответных выстрела сливаются в один. Одна пуля взрывает галечник у меня под коленом, я даже немного проседаю вниз, кувыркаюсь не вправо на этот раз, а влево, ломаю траекторию, к которой противник уже привык. Вторым выстрелом в то место, где я только что находился, прилетает крупная дробь. Или картечь. Потому что пятно поражения, с которого чёрная щебёнка разлетается брызгами, куда как больше, чем попадание обычной пули.

Вздрагиваю — каменные осколки впиваются в лицо сбоку, ударяют по верхней губе, и я в ответ посылаю две пули прямо в чёрный проём распахнутой настежь двери. Уход вправо, успеваю засечь возникший перед избушкой размытый силуэт и торопливо стреляю. Вскинутая в моём направлении винтовка не располагает к медлительности.

Ещё выстрел, и эта цель скручивается в подламывающихся коленях.

А теперь рывок вперёд, со сменой движений и направления. Качать маятник я не умею, но что-то подобное, дилетантское, стараюсь изобразить всеми силами. Здесь и такого не ждут.

Спасает меня от встречных залпов тот факт, что двери в избушках слишком тесные. Не выскочить им всем сразу из избушек и не прицелиться толком. Толкаются, мешают друг другу. В охране у Второва мужики здоровые, плечи широченные, да плюс в меховых одеждах все. Или уже не охрана, после такого язык не поворачивается их так называть, а просто бандиты.

Взмах левой рукой в сторону, туда же короткий наклон корпуса, шаг вправо — выстрел!

Ответная пуля дёргает левую подмышку, наклон корпуса вправо, шаг влево — выстрел. Кувырок вперёд, смена магазина, перекат влево — выстрел.

Сколько раз стреляли в меня, не считал, как не считал и свои попадания. Ноги работают, руки тоже, всё остальное потом. Узкую протоку, даже не протоку, а небольшую отмель между моей галечной косой и коренным берегом, образовавшуюся после сегодняшней ночи, преодолел за два длинных прыжка. Сразу же ушёл в сторону, сделал ещё два быстрых выстрела, поморщился от ударившей в плечо пули. Так ведь и убить могут.

Ближе подходить нельзя, попаду в слепую зону. И как быть? Быстрый взгляд на Второва — вроде бы живой, грудь вздымается. Глаза прикрыты, губы бледные. Не до тебя сейчас, дружище, прости, потерпи чуток.

Из дверей выкатывается колобком очередной охотник и наталкивается на пулю. Куда уж я умудряюсь попасть, не знаю, но кричит он знатно, на всю округу. Зато больше подобных желающих выскочить из избы нет.

Нельзя упускать такой шанс. Карабкаюсь по диагонали вверх по склону, цепляюсь левой рукой за какие-то редкие кустики, в правой наготове пистолет, держу под прицелом верхнюю кромку. Высовываюсь и сразу же для острастки стреляю в проём. Вскакиваю и подбегаю вплотную к стене. Вряд ли пуля будет способна пробить настолько толстые брёвна, но всё равно страшно.

Больше по мне пока никто не стрелял. Замер, пытаюсь отдышаться. Сколько их там осталось? Два домика, разделились они, надеюсь, поровну. В дальнем тишина, сидят они там смирно, наружу так никто не высунулся. В этой ситуации статус неясный, не враги, но и не друзья точно. Иначе бы помогли. Пусть сидят, буду держать дверь на прицеле. Вот только патронов у меня осталось — кот наплакал. Охо-хо. Но они-то об этом не знают.

Половину в первом домике я точно выбил. Выходит, нужно исходить из того, что там осталось ещё столько же. И что делать дальше?

Левая рука начала неметь. Скосил глаза — вокруг маленького отверстия ткань начала быстро окрашиваться красным. Плохо, нужно поторапливаться. А ведь я особой боли не чувствую, вот что интересно.

— Эй, благородие, ты там ещё живой? — раздалось из избушки. Наглый такой голос, хамоватый. Главарь?

— А ты выйди и посмотри, — проверяю карманы, в левом нагрудном у меня должен был запасец патронов иметься. Небольшой, несколько штук, как раз на такой случай.

— Может, разойдёмся? — не унимается разбойник. — Золотишко пополам поделим, тебе твоей доли на всю жизнь хватит. Уйдёшь на своей птице небесной, а нас тайга скроет.

Ишь, образованный какой. И речь та, к которой я привык, без сибирского говорка. Выходит, где-то Второв ошибся. Возможно, сдуру рассказал им про продажу приисков, а они и сообразили, что дело с вывозом добытого золота явно не чистое. И решили не упустить такой шанс.

— Вы хозяина застрелили, так что уже не разойдёмся, — стараюсь тихо доснарядить магазин и тяну время разговором.

— Да живой он, мы ему ляху прострелили, чтобы не упирался и под ногами не путался, — возразили мне из избушки. — Сомлел просто. Так что? Согласен на мировую? А то ведь мы можем и товарищей на подмогу кликнуть.

— Товарищи вам вряд ли помогут, — магазин с тихим щелчком встаёт на место, и я довольно вздыхаю, ещё раз взглядываю на так и закрытую дверь второй избы. Хорошо будет, если так и просидят там внутри всё это время. Ещё одной перестрелки я не потяну. — Я бы на вашем месте вообще сдался.