На всю округу слышно было, как сцепившиеся оглобли растаскивали. А уж какие интересные выражения в местном исполнении я при этом услышал, это вообще песня. В общем, про сон пришлось забыть. А уж что днём творилось…

И что самое поганое, господа полицейские отказались выставлять пост у самолёта. Далеко им, видите ли, от городской окраины до места добираться. Да и вообще, не их это обязанности. И даже за вознаграждение не вышло с ними договориться. Сослались на тот факт, что мало их, на весь город всего-то два с небольшим десятка. А охраняемых подворий на каждого в городе ого-го сколько, больше семи сотен. Приехавший чуть позже полицмейстер подтвердил этот факт и, сочувственно покивав на мою проблему, с сожалением развёл руками — помочь ничем не может. Если только господин губернатор соизволит солдатиков у господ армеутов испросить…

Губернатор с комендантом приезжали, но подходить ближе не стали. Издалека посмотрели, как я от самолёта толпу зевак отгоняю, между собой о чём-то переговорили, да и убрались восвояси. Наверное, предвидели мою просьбу и, чтобы не отказывать и не брать на себя хоть какие-то обязательства, тут же уехали. Не получилось у меня солдатиков выпросить, пришлось самому отдуваться.

Представляете, какой вид я имел к моменту приезда Второва? Глаза красные, лицо небритое, одёжка мятая. Да я толком не умывался всё это время! По маленькому в жестяное ведро, в самолёт ходил, умудрялся выбирать время. О бане вообще промолчу.

А сегодня с раннего утра природа словно бы решила доконать меня окончательно. Мало мне было местных жителей с их наглым, неуёмным любопытством, так ещё и она устроила мне испытание и трёпку нервов. Ночью поднялся сильный ветер, нагнал дождевых облаков, и мне пришлось в полной темноте под мелким холодным дождём крепить самолёт верёвками к земле, чтобы его не перевернуло и не поломало.

Промок, замёрз, но впервые за эти два дня вздохнул спокойно. Непогода разогнала всех. Жаль, что прекратилось всё это буйство стихии так же быстро, как и началось, с восходом солнца. Лишь ветер продолжал всё ещё задувать, но уже без резких рваных порывов. И потому к приезду Второва земля успела немного просохнуть.

— Прошу прощения, никак не мог к вам вырваться, дела просто завалили, — чистый и благоухающий одеколоном компаньон с удивлением и проблесками зарождающегося сочувствия осмотрел мою помятую фигуру и заросшую колючей щетиной хмурую физиономию. — Как вы тут?

— Неплохо, — и не соврал ни разу. Как-то за эти два с лишним дня уже попривык к любопытным зрителям и даже почти перестал обращать внимание на это постоянное столпотворение зевак у самолёта. В общем, на самом деле всё хорошо — самолёт цел, я здоров и почти сыт, хотя сухомятка насыщению никак не способствует. Если бы ещё хоть немного поспать можно было. — Николай Александрович, как ваши дела? Удалось их решить? Вы же совсем приехали?

— Дела… — протянул Второв. И повторил. — Дела… Идут не совсем хорошо. Прииски не удалось сохранить и их у меня всё-таки отобрали.

— Это вы называете не совсем хорошо? — удивился, и тут же рявкнул на очередного горожанина, решившего воспользоваться моим якобы невниманием и посмевшего распустить свои любопытные ручонки. — Куда руками лезешь! Осади назад!

Ишь, почти каждый из любопытствующих так и норовит собственноручно дотянуться до аппарата и обязательно потрогать. Приличная публика более сдержанна, предпочитает глазами смотреть, да с лёгким отстранённым видом вопросы задавать. И ведь приходится отвечать, никуда не денешься. Ещё и приглашение в дворянское собрание получил, но постарался так же вежливо отказаться. Пообещал в следующий раз обязательно принять, вот сразу же и как только.

Что ещё хорошо, вся эта так называемая чистая публика приезжала довольно-таки поздно, в основном, далеко во второй половине дня. За редким, правда, исключением были и ранние посетители, но именно что за редким. От колясок и возков вечерами вокруг самолёта было не протолкнуться.

Держались они чуть в стороне, но зато выступали этаким своеобразным барьером, за который простая чёрная публика опасалась заходить и для меня наступали короткие мгновения мнимой передышки. Общаться всё равно приходилось.

Снег перемесили в первый же день, и теперь вокруг самолёта образовался большой круг грязной слякотной земли. Меня просто-напросто дрожь пробирала, когда дамочки местного высшего света подолы своих роскошных платьев в этой грязи пачкали…

— Да вы же не даёте мне договорить, — улыбнулся Второв. — Отобрали, но не просто так. За мои прииски я получил хорошую компенсацию. Можно даже сказать, что у меня их выкупили таким странным образом.

— Понятно, — обрадовался за компаньона. Всё-таки он у меня во всех моих делах единственный спонсор, от его благополучия напрямую зависит и моё собственное.

— Тем более удивительно было узнать, от кого именно я её получил, кто выкупил.

— И от кого же? — сделал вид, что насторожился. Нужно же поддержать игру.

— От… — Второв поднял глаза к небу.

— Да ладно, — сыграл удивление. Надеюсь, это у меня натурально получилось. Теперь нужно добавить в голос немного скепсиса. — Там, где государь начинает проявлять свои интересы, там ничего хорошо не заканчивается. И что, вот прямо сам государь и выкупил?

— Не в этот раз. Через посредников, как водится. Собственно, я хотел вот о чём вас попросить, — замялся Николай Александрович и с затаённой надеждой искоса посмотрел мне в глаза. Мол, не воспротивлюсь ли я его будущей просьбе?

Уже только это меня сильно насторожило. Что ещё за заходы? Зная промышленника, такое поведение для него совершенно нетипично. Значит, просить будет о чём-то действительно серьёзном. Неужели наступает тот самый момент, о котором меня предупреждал великий князь перед вылетом? Что же, выслушаю.

— Мне каким-то образом срочно нужно вывезти добытый металл, — бухнул Второв с отчаянным видом. Словно в пропасть сиганул. — На вас одна надежда, Николай Дмитриевич.

Промышленник оглянулся по сторонам — не услышал ли кто из посторонних? И замер в ожидании ответа.

— Это золото, что ли? — якобы догадался. Выходит, не ошибся я, сработало предупреждение Александра Михайловича.

— Золото, золото, — подтвердил еле слышно компаньон и для усиления эффекта от сказанных слов ещё и головой кивнул.

— Так вы же уже продали прииски? — прикинулся ничего не понимающим.

— Прииски, но никак не добытый металл. Поэтому и нужно мне срочно вывезти уже добытое золото до того, как туда приедет назначенный новым хозяином управляющий, — Второв ещё раз поднял глаза к небу, явно напоминая мне о личности истинного покупателя. Он что, от волнения забыл о своих недавних словах? Это Второв-то? Воистину, потрясение должно быть велико, если мой компаньон совершает подобные ошибки. — После его приезда даже то, что было добыто ранее даты подписания документов о продаже, будет невозможно вернуть. Ну да кому я это говорю, вы же на собственном опыте успели убедиться в подобном исходе.

— Что-то я сомневаюсь, что новому собственнику, — повторять жест Второва и смотреть куда-то в небо я не стал, просто усмехнулся всё понимающей улыбкой. — Понравится ваша экспроприация, когда он про неё узнает. А узнает он обязательно.

— Какая ещё экспроприация? Я просто хочу забрать своё. В договоре купли-продажи, кстати, о добытом ранее золоте ничего не сказано. И я просто обязан этим воспользоваться. Между прочим, к нашей общей пользе, Николай Дмитриевич.

— Признайтесь, схитрили, Николай Александрович? — вот только не нужно мне на совесть давить.

— Ну и схитрил, что тут такого? — неожиданно признался золотодобытчик. — Так вы мне поможете или нет? Это, кстати, и в ваших интересах тоже. Денег нам потребуется очень много.

И смотрит на меня с хитринкой в глазах. По его мнению выходит, что деваться мне, как ему кажется, некуда. Деньги нам и впрямь нужны, их постоянно не хватает. Сколько уже вложено в строительство и производство, волосы дыбом встают, а отдачи пока никакой.