Подождал, пока недовольную публику отодвинут подальше в сторону, да и полез на рабочее место. С Богом!
Запустил мотор, причём сделал это впервые без помощника. Никто под винтом не стоит, за лопасть не дёргает, наконец-то безопасность на первое место вышла. Красота! И даже самому не пришлось для этого дела из кабины вылезать, как когда-то было. Приятно, чёрт побери, прогресс вперёд двигать.
Обкатывать мотор не понадобилось, мы его перед установкой и на холодную покрутили, и на горячую обкатали, и на разных режимах достаточно погоняли.
Так что подождал немного, пока движок прогреется, да и дал отмашку механику. Нечего затягивать. Посмотрел из бокового окошка на вытаскиваемые из-под колёс красные стояночные колодки и, получив от техника добро на выруливание, отпустил тормоза. Газовать не стал, люди же за оцеплением находятся и пылить на них посчитал ненужным. Может быть и зря, может и стоило проучить, чтобы ума набрались.
Ещё раз глянул в сторону замершего позади техника Второва, улыбнулся великому князю, чтобы успокоились хоть немного. А то даже из кабины вижу, как волнуются.
Подождал буквально несколько секунд, и самолёт сам мягко вздрогнул, шевельнулся, словно ожил, да и покатил, покатил вперёд по взлётному полю потихонечку, плавно набирая и набирая скорость. Даже пришлось слегка подтормаживать, чтобы он не очень-то разгонялся.
В конце полосы развернулся на сто восемьдесят, придавил тормоза и остановился. Вот тут слегка газанул, добавил оборотов мотору. Несильно добавил, немного вперёд передвинул рукоять управления оборотами по сектору и посмотрел, засёк время, за которое обороты на заданный режим вышли. Ну, приёмистость, короче, проверил. И послушал уверенный рокот, убедился в его устойчивой работе. Рулями ещё пошевелил, для дополнительного контроля. А то мало ли, всякое бывает.
Отзывчивость движка понравилась, обороты буквально за РУДом следуют, чутко на малейшие изменения положения рукояти реагируют. Это хорошо, это правильно. Значит, мы пока всё правильно сделали. Именно, что пока, чтобы раньше времени не хвастать и не сглазить. В общем, те же самые суеверия, основанные на многолетнем накопленном опыте авиаторов моей эпохи.
Наверняка за хвостом пылюга столбом стоит. Ну да ничего, ветерок сейчас строго боковой, не страшно. Да и уже вижу, как пылевое облако в сторону относит. Добавил оборотов, немного, только чтобы ещё мотор послушать. Выждал, удовлетворился его уверенной работой и отпустил тормоза.
Не скажу, что аппарат буквально прыгнул вперёд, но рванул он довольно-таки бодро. И это я ещё обороты на максимальные режимы не выводил. Правда, и загрузки сейчас никакой нет, и заправка неполная, но по тяге уже можно сделать предварительный вывод, что всё задуманное у меня получилось.
Дальше ещё покатаемся — по грунту погоняем на различных режимах и скоростях, хвост позадираем для полноты ощущений. Потом загоним обратно в цех и тщательно осмотрим. Завтра ещё покатаемся, подлётик попробуем сделать, а дня через два-три попробуем по-настоящему в небо подняться.
Качусь к стоящей на стоянке толпе, обороты прибираю. Со стороны репортёров яркие магниевые вспышки засверкали, торопятся, фотографируют. И куда вы так спешите, далеко же, не разобрать будет. Ну, это их дело, профессионалы же, наверное, пусть запечатлеют для истории, теперь уже можно. Но близко к самолёту всё равно подходить не позволю, со стороны пусть снимают, а мы с ребятами попозируем. Все заслужили. Поймал себя на этом фактике, поудивлялся. Неужели захотелось гордость свою потешить?
Тут же сам себе возразил — нет, не в этом дело. А в том, чтобы показать всем в Петербурге, что на Путиловском заводе свет клином не сошёлся. И зря они со мной так поступили. Я не сдался, ничего не забыл, и забывать не собираюсь. Отольются кошке мышкины слёзки, ой как отольются…
Тьфу ты, а что это, если не гордость? Ну и ладно, мне от этого точно хуже не станет.
Главное здесь — новая машина получилась лучше и больше. И характеристики у неё другие, значительно выше, чем у предыдущей модели. Этот аппарат по всем своим параметрам превышает старый самолёт, а я его теперь с полным правом могу так называть, чуть ли не в несколько раз.
Придержал свои мысли — что-то я разошёлся. Рановато, могу сглазить.
Вот и стоянка. Плавно прижимаю тормозные педали и останавливаюсь. Обороты на малый газ по сектору установил, пусть мотор остынет. Подождал немного, да и выключил движок. Техники с механиками выбега дождались, с колодками к шасси полезли. Ну и я сижу, жду, на всякий случай тормоза зажатыми держу, пока они эти колодки под колёса поставят. Привычка. Всё, справились, это я по донёсшемуся снизу характерному стуку понял. Кто-то из маслопузых по обшивке ладонью пару раз хлопнул. Теперь можно и педали отпускать, и ремни расстёгивать, аппаратуру отключать и самолёт обесточивать…
Последующие два дня просидели в ангаре — небесные хляби разверзлись, и почти всё время без перерыва шёл дождь. Весенний и нудный, так похожий на осенний. А ведь не зря я осторожничал, вот и сработали суеверия! У-у, фотографы…
Даже настроение испортилось. Пришлось его поднимать, с недостроенным автомобилем Второва возиться, до ума кузов доводить.
Николай Александрович всё-таки продавил свою идею о дополнительном производстве, и мы таки приступили к работе. Мы, это я, всё равно больше никто с подобным не справился бы. Делать ещё одну самобеглую коляску ни у Второва, ни тем более у меня никакого желания не было. Пришлось придумывать что-то такое, что точно сможет переплюнуть произведения господина Даймлера и прочих. Ну и чтобы не слишком уж выделялось своим футуристическим видом, было хоть немного сообразно времени, но с поправками на нынешнее развитие производственных мощностей. Это я о собственном станочном парке говорю, и о доступных мне для производства материалах.
В общем, чертежи подготовил, Второву показал, и дело завертелось. Но, чертежи чертежами, а всё равно приходилось то и дело отвечать на вопросы, показывать нашим мастерам, как производить те или иные работы, и что должно получиться в итоге. Благо, опыт соответствующий у меня имелся, и где какая гайка с болтом должна стоять, я отлично помнил.
Тот же копеечный мотор я в своё время в одиночку за три дня капиталил. Был у меня отличный токарь в знакомцах, он мне по дружбе коленвал без очереди растачивал. Самое долгое было клапана притереть, тут приходилось нудно и долго руками работать. Можно было механизировать и этот процесс, но тогда, как уверяли абсолютно все знакомые мне механики, могло пострадать качество.
Правда, первый раз тоже не обошёлся без конфуза. Недотянул головку блока, не воспользовался динамометром, вот прокладку и пробило. И, что хуже всего, пробило не где-то в городе, и даже не в гаражах, а прямо посреди леса. Причём на обкатанном, вот же не повезло, моторе. Наверное, нагрузки оказались слишком большие. Короче, пришлось шлифовать голову, промывать систему охлаждения, радиатор, и всё собирать заново. Больше подобных проколов у меня не было…
Так что опыт какой-никакой есть, поэтому довольно скоро автомобиль у нас тоже вступил в стадию завершения работ. То есть, уже собрали раму с ходовой, установили мотор и рулевое с электрикой. Наконец-то нашли отличного жестянщика, который нам по пуансонам выколотил крылья, крышу, капот с крышкой багажника и боковины. В общем, все гнутые элементы. Подогнали их по месту, закрепили на раме. Осталось по большому счёту кузовину до ума довести, покрасить и отлакировать. Ну и отполировать, само собой. Потом уплотнительные резинки, ковры, сиденья, оптика и… Всё…
На третий день вынужденного безделья выглянуло долгожданное солнышко, мы выскочили на поле и увязли чуть ли не по щиколотку в грязи. Пришлось ждать, пока земля просохнет и только тогда выкатывать самолёт на открытый воздух из цеха.
И пошло дело. Сначала просто пробежка, потом пробежка с приподнятым хвостом. Кстати, со стороны смотреть — вроде всё просто. А на деле один из самых сложных элементов, приходится штурвалом очень аккуратно работать. Недотянешь, так и будешь хвостовым колесом по грунту шлёпать. Дошлёпаешься, оно и отвалиться может. Или перетянешь и вместо пробежки в воздух поднимешься, скорость-то уже позволяет. А ещё нужно всё время руку на РУДе держать, обороты подбирать. В общем, когда завершил цикл со всеми этими испытаниями, вздохнул с явным облегчением.
