— Это не всего лишь вечеринка — это твоя первая вечеринка лейбла. И у самого Ретта Барбера, между прочим. Поверь, ты такого ещё не видела. — Она ставит руки на бёдра, оценивая меня в одном белье. — Так что нет, нельзя.

Она права: когда ещё мне выпадет шанс побывать на вечеринке у звезды кантри? Мама бы меня прибила, узнай, что я туда не пошла. К тому же я никогда не видела Инди такой командующей — как строгий генерал. И мне это даже нравится.

— Ладно, — вздыхаю я. — Что дальше?

Инди роется в чемодане ещё глубже. Ловлю летящую шёлковую блузку прежде, чем она упадёт на пол.

— Красавица! — выдыхает она. — Даже не хочу думать, когда последний раз этот туалет чистили.

Перед глазами всплывает Коннор, пьяный в стельку, как он пытался прицелиться в унитаз — и промахнулся. Я сгибаю пальцы ног в одолженных у Инди розовых шпильках.

— Согласна. Давай уже закончим с этим.

Не успевает Инди ответить, как в дверь стучат.

— Занято! — кричит Инди одновременно со мной: — Минутку!

— Это я, неудачницы, — раздаётся знакомый голос Молли. — Вхожу.

Я даже не успеваю вскрикнуть и прикрыться — Инди уже распахивает дверь, и Молли просачивается внутрь.

Места здесь едва хватало на двоих, а теперь, с Молли, меня буквально прижимает к душевой двери. Молли это, похоже, нисколько не смущает — она запрыгивает на раковину и садится, как колибри на ветку.

— Нравится этот стриптизерский образ, — сухо замечает она. — Очень в духе маленькой шлюшки.

Я опускаю глаза на себя, складываю руки на груди. Мой лифчик — это почти топик, а цветочные трусики с бантиками по бокам. Когда поднимаю взгляд на Молли, она подмигивает, и пирсинг в брови озорно блестит.

— Вот, — говорит Инди, вытаскивая сиреневое мини-платье. Между пайетками собралась пыль, и у меня сразу начинает чесаться нос. — Если наденешь пуш-ап, будет сидеть идеально.

Платье сверкает под лампами так ярко, что я отшатываюсь.

— Я вообще-то по уютным свитерам. Это слишком резкий переход.

Честно говоря, идти сегодня никуда не хочется. Всё, что мне нужно, чтобы вылечиться от этого глупого увлечения, — забиться в свой гроб и почитать книжку. Или включить “Вестсайдскую историю” и позволить Марии спеть мои тревоги прочь. Но уж точно не вечеринка, которая начинается в одиннадцать, где я снова стану нянькой для моей шайки милых, но безмозглых пьяниц.

Кстати, о них...

Следующий стук в дверь звучит быстрее и менее грозно, чем у Молли.

Мы отвечаем хором:

— Секунду!

— Отвали!

— Кто там?

Потом я чихаю, и Молли взвизгивает, откинувшись назад: — Всё, я покупаю тебе Кларитин.

— С ней всё нормально, — отзывается Инди.

— Со мной всё нормально, — вторю я.

С другой стороны двери кричат: — Это Лайонел!

— Мы устраиваем Клементине киношное перевоплощение! — выкрикивает Инди в ответ.

Прекрасно. Осталось только, чтобы о моём модном позоре узнал весь штат Пенсильвания.

— С ней всё в порядке, — кричит Грейсон откуда-то из спальных отсеков. Я потираю виски.

— О-о, а я могу помочь? — откликается Лайонел.

— Абсолютно нет, — отрезаю я Инди. — Я голая. Нет.

— Он гей, — скучным тоном вставляет Молли.

Я не поддаюсь. — И что?

Инди кивает. — И отлично справляется в кризисных ситуациях.

Теперь это кризис? Лайонел радостно вопит по ту сторону слишком тонкой двери, и Инди его впускает. Нас уже четверо, и это крошечная ванная. Лайонел протискивается мимо меня и встаёт в открытую душевую кабину — больше просто некуда.

— Классные каблуки, — замечает он.

— Спасибо, — сияет Инди.

Я оцениваю Лайонела. Несмотря на то, что на нём всё тот же мятый костюм и кроссовки Skechers, может, он и правда сможет помочь.

— Скажи ей, что я не могу надеть это платье. Оно чересчур блестящее.

— Она права, — решает Лайонел. — Оно её забьёт. И слишком тяжёлое для её роста.

Фух.

— Нужно что-то лёгкое и струящееся, — инструктирует он. Несмотря на румянец, явно говорящий, что он пил шоты с ребятами, в нём просыпается деловой ассистент: собранный, уверенный, готовый решать любые задачи. — Чёрное платье, что ты носила на шоу Джо Дженнингса, отлично подчёркивало твою кожу.

Инди роется в своей сумке. — У меня нет ничего чёрного.

Автобус въезжает на какой-то холм, и мы хватаемся за стены. Меня мутит.

— А как насчёт этого? — спрашивает Молли, глядя на себя. Её платье почти точь-в-точь то, что описал Лайонел: шёлковое миди с открытой спиной и глубоким вырезом спереди, где виднеется кружевной чёрный лифчик. Тонюсенькие бретельки едва держат всё на месте.

— Подожди, оно идеально, — выдыхает Инди с благоговением.

— Нет, — начинаю я, чувствуя, как кружится голова. — Я не могу…

Молли ловко спрыгивает с раковины, толкая меня на Инди, которая упирается в стену, а потом легко снимает платье через голову.

Я стараюсь не таращиться, но Молли настолько красива, что больно смотреть. Её кожа золотистая, гладкая, тело — подтянутое, такой мне не стать, сколько бы раз я ни переустанавливала приложение Nike Training Club. Пупок проколот, как и соски — что я замечаю, потому что на ней полностью прозрачное кружевное бельё.

Она накидывает платье мне на голову, прежде чем я успеваю возразить.

Снова стук. Чёрт побери.

— Мне надо поссать, — доносится голос Грейсона.

— Я не одета! — визжу я изнутри шёлкового кокона.

— Молли тоже, — сообщает Лайонел, пытаясь помочь.

— Ну теперь вы обязаны меня впустить.

Моё лицо искажается, и Инди это замечает.

— Уйди, — орёт она.

— Моллс, — зовёт Пит, видимо стоя рядом с Грейсоном. — Пора ехать!

— Так езжай, — отзывается она. — Я не твоя нянька.

— Пит, можешь найти мою сумку? — кричит Инди сквозь дверь.

Это просто бред. У меня сенсорная перегрузка. Я быстро натягиваю платье вниз. Зеркала не видно — его заслоняет Лайонел, но ладно, мне просто нужно выбраться отсюда.

— Ну как? — спрашиваю я у присяжных.

— Твой лифчик, — морщится Молли. — Сними.

— Я не могу быть без лифчика.

— Да брось, — она всё ещё совершенно голая.

— Ты не обязана делать то, что тебе некомфортно, — мягко добавляет Инди, как всегда поддерживая.

— Но лифчик выглядит ужасно, — с той же заботой говорит Лайонел. — Правда, ужасно.

— Почему все куры заперлись там? — доносится голос Коннора. — Нам пора!

Не успеваю ничего обдумать — стягиваю мягкий бралетт и чувствую, как прохладный воздух автобуса касается спины.

— Вот, — говорит Инди, вставляя в мои уши золотые серьги-кольца и проводя блеском по губам. — Сомкни. — Я подчиняюсь.

— И вот, — добавляет Молли, проводя подводкой по моим векам. Пока я держу глаза закрытыми, чувствую, как Лайонел взъерошивает мне волосы. Раздаётся шипение лака, и я вдыхаю липкий химический запах.

Когда они наконец отступают, и я открываю глаза, наступает тот самый единственный приятный момент любого кино-перевоплощения. Лайонел, Инди и даже Молли ахают в восторге.

— Ты чертовски горячая, — одобряет Молли.

— Великолепно. Просто восхитительно. Надо сделать фото, — сияет Инди. — Такая милая картина: мои туфли, платье Молли — ты словно наш общий ребёнок.

— А я, между прочим, креативный директор всего этого, — напоминает Лайонел. — Не забывайте.

— Кто вообще говорит между прочим? — фыркает Молли, открывая дверь, всё ещё в лифчике и трусиках.

— Господи, Моллс, — вздыхает Пит. — Ты решила довести меня до инфаркта?

— Да, — мурлычет она.

Инди и Лайонел выходят следом, и наконец я вижу себя в запотевшем зеркале.

И… они правы.

Я никогда в жизни так хорошо не выглядела. Чёрное платье ниспадает, будто я какая-то мрачная греческая богиня. Впервые я благодарна своей небольшой груди — глубокий вырез подчёркивает ключицы и шею. Это сексуально, немного дерзко, но при этом просто и изящно. Волосы и макияж в стиле рок-шик — то есть сделаны в ванной автобуса, а серьги и розовые каблуки добавляют девчачьего очарования, словно сама Инди оставила на мне свой отпечаток.