Я кинулась вниз, почти не разбирая дороги, — только бы быстрее добраться до двора. Воздух был насыщен запахом раскалённого металла, дыма и чего-то ещё — густого, приторного, как после разлитого вина, только это было не вино. Неужели так пахнет магия? Я выскочила на каменные ступени и сразу заметила его. Фарим сидел чуть в стороне от остальных на разложенным для него плаще. Лекарь уже был рядом и, крепко сжав его за локотьосматривал рану. Белая рубашка на плече Фарима была тёмно-красной, кровь просочилась до самого запястья, и от этого зрелища меня скрутило внутри поднимая новую волну тошноты и страха.

Я сделала шаг к ним, но лекарь обернулся так быстро, словно чувствовал приближение чужака, и буквально взглядом упёрся в меня. Он не стал кричать, не позволил себе резких слов, но в тоне его голоса было всё, что нужно, чтобы понять — здесь я лишняя.

— Госпожа Лидия, прошу вас… не мешаться под ногами. Ему нужна помощь, и я этим уже занимаюсь.

Слова были вежливыми, но холод, которым он их обрамил, пробрал до костей. Мне не нужно было обладать тонким слухом, чтобы уловить за этой фразой: «Не ваше дело. Отойдите». Я едва не спросила прямо — что именно ему мешает, моё присутствие или сам факт, что я могу увидеть, как он работает. Но спешно проглотила этот вопрос, сейчас точно было не время и не место выяснять отношения с этим мерзким старикашкой.

Фарим на секунду встретился со мной взглядом — коротко, сдержанно, как будто хотел сказать, что всё под контролем, но лекарь тут же перехватил его внимание. Я отступила на пару шагов, чувствуя, как внутри начинает шевелиться то самое неприятное ощущение, которое я старалась задавить все последние дни. Подозрения. И теперь, глядя на то, с каким рвением этот человек отгораживает меня от раненого Фарима, они только крепли.

Но в открытую вступать в бой было бы глупо. Не хватало ещё устроить скандал на глазах у полусотни людей, половина из которых истекает кровью. Я заставила себя отвернуться от дракона и посмотреть по сторонам. Стражники, что ещё минуту назад стояли стеной, теперь сидели или лежали прямо на земле. Кто-то прижимал ладонью бок, кто-то стонал, зажимая колено. Несколько слуг, видимо, попавших под горячую руку, пытались оттащить обломки мебели и баррикад, выставленных у входа, но двигались медленно и явно были не в лучшем состоянии.

У личного лекаря хватало работы с Фаримом, а эти люди… для них, похоже, помощи ждать было неоткуда. По крайней мере лекарь усиленно делал вид, что кроме дракона тут других раненных нет, очень хотелось бы резко высказаться по этому поводу, но я понимала, что этим точно никому не помогу. И тут я вспомнила: в лаборатории у меня есть дезинфицирующие настои, обезболивающие и перевязочный материал. Не магия, но в подобных случаях главное — действовать быстро и умеючи. Я точно могла и умела и первое и второе.

Я отправилась в лабораторию, так быстро как только могла, по пути подбирая в голове, что пригодится первым делом. Взяла бутыль с настоем календулы, крепкий отвар коры ивы, чистые бинты, полоски мягкой ткани, пару флаконов спиртовой настойки, прихватила глиняную миску и кувшин с водой. Всё это едва уместилось в два больших холщовых мешка, но я не стала ничего вычеркивать — лучше больше, чем потом возвращаться. Нести было тяжело, но я справилась.

Когда я вернулась во двор, там уже кипела своя суета. Кто-то из стражников пытался самостоятельно перемотать ногу ремнём, кто-то, наоборот, нервно мотал головой, отказываясь от помощи товарищей. Я подошла к ближайшему — мужчина лет сорока с рваной царапиной на щеке и кровью, сочившейся сквозь прореху на доспехе у плеча.

— Сядь, — сказала я, не терпящим возражений тоном, и он, к моему удивлению, подчинился без лишних слов. Я залила рану настоем, он резко втянул воздух, но не дёрнулся. Плечо промыла, наложила повязку, закрепив её полосой ткани.

Дальше всё слилось в непрерывную череду движений: промыть — перевязать, успокоить, подать воды, прижать рукой, пока бинт пропитывается. Один из молодых стражников, бледный, с разбитой губой, попытался сказать, что мне «не положено» этим заниматься, но я только одарила его таким взглядом, что он мгновенно замолчал.

Слуги, видя мою работу, начали приносить тряпки, кувшины с водой, кто-то даже притащил старый ящик, чтобы я могла сложить туда использованные бинты. Постепенно вокруг меня образовалась небольшая, но чёткая зона, где раненые получали пусть и не идеальную, но своевременную помощь.

Я работала, стараясь не думать о том, что происходит в самом замке, куда с некоторым пафосом лекаь отправил бледного дракона. Не смотрела в сторону его окон, хотя каждый нерв в теле хотел развернуться и проверить, как он там. Но сейчас моими пациентами были эти люди. И если я могу облегчить их боль и спасти хоть кого-то от заражения, то именно это я и буду делать, пока руки не начнут дрожать от усталости.

Фарим Веллор

Я не терял сознания ни на миг, хотя лекарь, суетящийся возле моего плеча, с каждой секундой вёл себя так, будто именно это он мечтал увидеть. Я держался, но внутри всё клокотало от ярости, и эта ярость била так сильно, что едва не прорвала тонкую грань между человеком и драконом. Ещё чуть-чуть — и огонь вырвался бы наружу, испепелив не только тех, кто осмелился напасть, но и весь этот замок вместе с людьми, которых я клялся защищать.

Я понимал: цель была не я. Моя власть могла привлечь их внимание, но замысел был иным. Они пришли за ней, за моей истинной. Стоило только представить, что эти тени в плащах могли ворваться в её покои, и во мне вскипала такая волна ненависти, что я едва сдерживался, чтобы не сломать всё вокруг.

Лекарь привычно приговаривал что-то о глубине раны, о необходимости обезболивающего и кровоостанавливающего. Его руки двигались уверенно, будто выполняли давний ритуал, отточенный годами практики. Но впервые я заметил в его движениях не только уверенность, но и странную… холодность. Никакой тревоги, никакого человеческого участия — только ровный, бесстрастный порядок действий.

Я чувствовал, как сквозь зубы у меня срывается рычание, глухое и почти нечеловеческое. Я прикусил язык, чтобы не дать этому зверю внутри вырваться. Я должен оставаться человеком. Должен быть хозяином замка, а не чудовищем, сжигающим всё вокруг в порыве гнева.

— Выпейте, — лекарь протянул мне кубок, в котором тёмный настой тянулся медленной вязкой волной. Я узнал запах — мои обычные снадобья для облегчения боли, и ещё что-то, резковатое, успокаивающее. То, что раньше я пил без сомнений, с закрытыми глазами, зная, что именно этот человек держал меня на руках в детстве и спасал от лихорадки.

Но сейчас рука не поднялась принять кубок сразу. Впервые за все эти годы во мне мелькнуло сомнение.

Я смотрел на прозрачную жидкость, ловил запахи и чувствовал, как внутри что-то медленно отказывается верить на слово. Рана жгла, плечо наливалось тяжестью, но мысль о том, что вместе с настоем я могу проглотить и чужую волю, и чужое предательство, была слишком явственной.

Я задержал дыхание, сжав зубы, и впервые позволил себе то, чего никогда не позволял прежде — промедлить.

Я сделал глоток. Горький вкус разлился по языку, обжёг горло и оставил тягучее послевкусие, словно сама тьма решила задержаться во мне. Я почувствовал, как привычная тяжесть напитка медленно расползается по телу, приглушая боль, сглаживая резкие всплески ярости, но не гася её полностью. Дракон внутри всё ещё рвался наружу, но теперь цепи стали крепче, и я смог хоть немного выровнять дыхание.

Я медленно поднял взгляд и встретился глазами с лекарем. Его лицо было сосредоточено, почти каменное, но слишком уж спокойное, как для того, кто только что перевязывал плечо своему господину, чуть не ставшему добычей наёмников.