Ирма увеличила масштаб.

Энтони тихо выдохнул — почти неслышно, но Ария уловила.

Обломки вокруг "Феникса" не просто плавали в вакууме. Висели в неестественных конфигурациях; некоторые развёрнуты так, будто законы инерции здесь — факультатив. А на срезе самой толстой балки каркаса визуализатор вывел спектрограмму: следы энергии, не зарегистрированной ни в одном известном флоте.

Ирма перевела взгляд с голограммы на Арию.

— "Гаунту-2" отдан приказ высшего приоритета. Подойти. Оценить угрозу. Установить физический контроль над обломками. Найти любые данные о том, что произошло. И — критически важно — выяснить, что или кто вытолкнул корабль обратно в нашу реальность. Сейчас он дрейфует в трёх световых годах от нашей позиции.

Тишина в кабинете стала плотной, вязкой. Её резал только едва слышный гул проектора.

Энтони поднял голову. Их взгляды встретились. У него не было ответов — только профессиональная тревога, которую не выгонишь ни приказом, ни дисциплиной.

И вот тогда, глядя на пульсирующую голограмму своего мёртвого дома, выкинутого в реальность непостижимой силой, Ария почувствовала главное. Не страх. Не тоску. Холодную, железную уверенность — как лезвие, которое проступает сквозь боль и усталость реабилитации.

Девушка медленно выпрямилась, перенося вес так, чтобы протез принял его беззвучно.

— Я пойду, — сказала Ария.

Голос в тишине прозвучал не вызовом. Констатацией. Холодной, железной. Как факт её существования.

Ирма не удивилась. Она ждала.

— Обоснуй.

— Потому что я единственный ключ, который подходит к замку, — Ария не отводила взгляда от мерцающего остова

— Биометрия командирской семьи. Моё ДНК — пароль к системам жизнеобеспечения, архивам, чёрным ящикам. К реактору, если потребуется его заглушить… или перевести в режим термоядерной детонации. Если придётся — похоронить тайну навсегда, когда что-то полезет из этой… двери. Я лучший вариант.

— Ты уверена, что готова? — спросил Энтони, глядя в показатели на планшете. Тревога у него в голосе была настоящая, живая, неслужебная.

Ария повернула голову — не к Ирме, не к Энтони.

К Домино.

Он смотрел не на голограмму. На неё.

И в этом взгляде не было ни одобрения, ни веры, ни утешений. Только решимость, тяжёлая и неотвратимая.

Тито кивнул. Почти незаметно.

Домино шагнул вперёд, на секунду заслонив собой мерцающий свет проекции.

— Я полечу с ней. Я знаю "Феникс" не по схемам. Я ходил по его палубам, когда они ещё не были склепом. Я знаю, где прячутся ловушки, о которых не пишут в руководствах. И если что-то пойдёт не так… — единственный глаз, изумрудный и беспощадный, задержался на Арии, — …если дверь начнёт закрываться или что-то начнёт выходить из неё, у меня будет один приоритет.

Ирма молча кивнула, принимая условия.