Ария, двигаясь на автопилоте, отстегнула захваты. «Иерихон» загудел, приняв на себя весь вес. Она вывалилась из капсулы, её саранчоподобные опоры с глухим стуком встали на землю. Гравитация давила, ощутимо тяжелее.

Военных ферм, голых скелетов зданий.

Удар.

Глухокруг, как ядовитые ростки, торчали другие капсулы. Из них уже выбирались фигуры в идентичных матовых «Иерихонах». Они двигались бесшумно, занимая позиции среди хаоса. Готические шпили столицы теперь казались сломанными костями, упиравшимися в низкое, дымное небо.

— Ферденардес, двигайся в мое направление, — в шлеме прозвучал голос Рея. Его метка пульсировала за разбитым транспортом в пятидесяти метрах.

Она пригнулась, почувствовав, как микро-сопла на икрах дёрнулись, корректируя баланс. И побежала. Тяжёлой, нечеловеческой походкой хищного насекомого, пересекая открытое пространство, заваленное щебнем и тенями. Каждый шаг отдавался в костях. Каждый тёмный проём в руинах напротив смотрел на неё пустотой, полной незнакомого голода.

Неизвестность висела в воздухе. Густая, липкая и куда более страшная, чем пламя входа в атмосферу.

Пробежав последние метры, она втиснулась в укрытие рядом с Рейем. Через его плечо открывался вид на сектор «Дельта». Периметр «Дельты» был не сектором обороны. Он был кладбищем амбиций. Не готические шпили, а покорёженные каркасы ангаров, ржавые скелеты недостроенных терминалов. Всё кричало о дешёвой, поспешной закладке и таком же быстром бегстве. Гравитационные плиты тротуара проваливались в пустоту. Воздух, помимо гари, нёс пыль десятилетий забвения — сухую, едкую, въедливую.

Ария присела за опрокинутым погрузчиком, её «Иерихон» слился с тенью. Рей был в двадцати метрах, за грудой плит. В сетчатке визора мигали зелёные метки своих, спокойные и стабильные. И тишина. Та самая, что звенит в ушах.

Слишком тихо. Где местные? Где хоть что-то?

И тогда она это почувствовала. Не звук. Не запах. Давление. Словно глубоко под землёй, в чёрных кишечниках заброшенных тоннелей, повернулась и потянулась гигантская глыба холодного мяса. Смутный образ всплыл из ниоткуда: скользкая, чешуйчатая кожа под камнем, абсолютная чернота глаз, не видящих, а ощупывающих пространство вокруг. Зверь. Не голодный. Любопытствующий. И от этого — бесконечно более страшный.

Кожа под термобельём покрылась мурашками. Она непроизвольно вжалась в укрытие.

— Рей, — её голос в канале прозвучал хрипло. — В развалинах. Что-то есть.

— Вижу тепловой след. Размер с грузовик. Скорее всего, местная фауна, — ответил он, безэмоционально. — «Херувимы» ничего не показывают. Спокойно.

Но «Херувимы» врали. Она это знала. Зверь в её голове был больше грузовика. Он был старше этих руин.

Внезапно в общем канале взорвался голос. Джейк из «Дельта-три», его дыхание сбито, в голосе металл.

— Дельта, Дельта-три! Контакт! В тоннеле! Их мно—

Связь оборвалась. Резко. Будто перерезали горло.

Тишина на две секунды. Потом в канале снова зашипело. Голос Джейка, но… ровный. Слишком ровный.

— …всё в порядке. Ложное срабатывание. Повторяю, всё в порядке. Можете подойти для… визуального подтверждения.

Мурашки сменились ледяным ужасом. Это был не Джейк. Это было нечто, копировавшее интонации, но не сумевшее передать панику, живую дрожь. Это был голос из-под земли.

Потом ворвался другой голос, Абрама — сдавленный, полный немыслимого ужаса. Всего одно слово, вырванное силой.

— Они…

И за ним — звуки. Мокрые, чавкающие. Хруст ломающегося композитного пластика. Короткий, обрывающийся на полуслове крик. И снова хруст. Уже кости. Чёткий, как выстрел.

В эфире повисла абсолютная, давящая тишина.

— «Дельта-три», ответьте! — рявкнул командир, но в его голосе уже не было приказа, только плохо скрываемая паника.

И тогда они появились.

Сначала — метки на радаре. Две зелёные точки «Дельта-три» двинулись. Но не отступали к ним. Они шли вперёд. По прямой. Слишком плавно. С неестественной, марионеточной походкой.

Из тумана и дыма вышли две фигуры в «Иерихонах». Броня была цела. Но они не шли. Их несли. Два костяных шипа, толщиной с мачту, пронзили броню насквозь — один через грудь, другой через живот. Бойцы болтались на этих шипах, как на шпажках, их конечности безвольно дрыгались в такт шагам невидимого исполина.

А потом заговорили их голоса. Искажённые, наложенные друг на друга, доносящиеся из внешних динамиков брони.

— Ребята… помогите… идите сюда…

— Здесь безопасно… подойдите ближе…

Это был душераздирающий лепет, собранный из обрывков их последних переговоров. Марионетки, управляемые тем подземным зверем, зазывали свою стаю в ловушку.

Ужас парализовал отряд. Ария не могла отвести глаз от покачивающихся тел. Её мозг отказывался понимать.

И тогда раздался рёв.

Не крик. Рёв. Идущий не от марионеток, а откуда-то сбоку, от позиций Рея. Это был чистый, нефильтрованный гнев. Встроенная турель «Правосудие» на его левом плече «Иерихона» дёрнулась, наелась и выплюнула ослепительный сгусток энергии.

Снаряд пролетел между двумя марионетками и ударил в пустое пространство за ними.

Воздух затрещал, зашипел. Будто гигантский паяльник ткнули в невидимую плёнку. И она порвалась.

За иллюзией проступила плоть.

Существо было чудовищно длинным, обтекаемым, словно выточенным для движения в каменной толще. Две мощные, когтистые конечности в передней трети тела впились в грунт. На них, как на вилах, и висели «Иерихоны» «Дельта-три». Остальное — мускулистый, гибкий хвост, уходящий в тень развалин. Сорок, пятьдесят метров чистой, плотной биомассы. Шкура отливала влажным, землистым цветом, сливаясь с руинами. На месте головы — лишь складчатая мышечная воронка, усеянная чёрными, слепыми точками сенсоров.

Иллюзия пала. И перед ними предстал сам подземный зверь. Нариец. Он не рычал. Он издавал низкочастотный гул, от которого дрожала земля под ногами Арии.

Рей начал стрелял снова. «Милосердие» на его правом плече строчило трассирующими, отскакивающими от плотной шкуры. Турель «Правосудие» перезаряжалась с назойливым шипением.

— Огонь! — закричал он, и в его голосе не было ничего, кроме холодной, методичной ярости. — По цели «Альфа»! Всё, бл@ть, огонь!

Но было уже поздно. Исполин дёрнул своими когтистыми лапами. Два тела на шипах, со страшным скрежетом, разлетелись в стороны как окровавленные тряпки. И существо, невидимое для радаров, но теперь явленное во всей своей кошмарной телесности, рванулось вперёд. Не бежало. Оно поползло с пугающей скоростью, его бочкообразное тело волнообразно изгибаясь, снося на пути обломков. Оно не собиралось прятаться. Теперь оно шло на охоту.

Залп, поднятый по команде Рея, ударил в пустоту. Существо, двигаясь с невозможной для своих размеров змеиной скоростью, ускользнуло из зоны поражения, укрывшись за массивным фундаментом. Снаряды лишь вздыбили тучи пыли и щебня. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием в каналах связи. Потом гул нарийца сменился пронзительным, ярым визгом. Он не атаковал снова. Он начал таять в воздухе, его очертания, расплываясь, растворяясь среди руин.

«Уходит. Убийца уходит,» — мелькнуло у Арии, и эта мысль ударила в виски горячим гвоздём.

И за ней — волна. Не её собственная. Чужая. Пустая, холодная, безразличная волна от существа. Не страх. Раздражение. Как от укуса насекомого. Это ощущение, это пренебрежение обожгло девушку сильнее любого пламени.

Приказ Рея прорвался сквозь гул в ушах, чёткий:

«Не преследовать! Укреплять периметр!»

Она не услышала его. Ноги в гидравлических опорах «Иерихона» уже двигались сами. Сперва шаг. Потом два. Потом она рванула с места, тяжёлый бег скафандра превратился в разгоняющийся грохот. Грунт летел из-под ботов. Она обогнала позицию Рея, увидела мельком его развёрнутый к ней шлем, тёмную полосу визора.

— Ферденардес, стой, бл@ть! — его голос был как удар хлыста.

Она не остановилась. В ней бушевала слепая, белая ярость. На тех шипах могли быть они. Она могла быть следующей. Нет. Она впилась глазами в дрожащий мираж, уползавший в пролом терминала. Глубоко внутри неё, в том месте, где когда-то шевелились тени в переулках, теперь клокотала и рвалась наружу тёплая, чужая сила.