— Ну, раскатала губы, — я чуть в голос не рассмеялась, — но посмотреть на долговых нужно, если там есть мастеровые, это же будет хорошим выходом в моей ситуации.

Я быстро доела булку, допила взвар, поблагодарила словоохотливую гномку и покатилась к месту, где долговых продавали. Эх, не думала, не гадала ты, Оля, что можешь стать рабовладелицей, пусть и временно.

Это было неприятное место. Больное. Рынок словно был поделен на нормальный и… этот. Широкая мощеная камнем дорожка уходила куда-то вглубь рынка. По дорожке, словно по аллее, прогуливались покупатели. Были тут и богато одетые, и бедно, даже парочки были, которые под ручку подходили к группкам долговых и о чем-то расспрашивали.

— Есть богатые дома, в которых нужно много слуг, Олли, и зачем платить много, если можно найти долгового и заплатить меньше, — тут же сказала мне Катя. Я вздохнула, уцепилась посильнее ручку тележки. Раз пришла, нужно прокатиться хотя бы сотню метров. Долговые были все в кандалах, сцепленные цепью с друг другом. Были тут и гномы, и люди, и дроу, даже мелкие летучие труффы были, неприятное зрелище. Не сказать, что долговые были измождены или избиты, в них просто не было красок жизни. Потухшие глаза, усталые сгорбленные фигуры.

Я катила свою тележку, стараясь сильно не смотреть на долговых и проклиная свое любопытство, что понесло меня сюда.

— Фобос, бывший страж, попал в долговые за нарушение устава, годовой договор, — услышала я вдруг громкий голос одного из распорядителей. Долговая контора подчинялась королевству. К тем, кто не выплачивает долг вовремя, приходят стражи и забирают их в долговые ямы, так называют тюрьму для неплательщиков. За то, что королевство помогает как-бы выбивать долги, оно накидывает еще свои проценты на долг, поэтому обе стороны стараются не доводить до такого, стараясь решать проблемы без стражей. Но все же и для королевства хватает должников, особенно тех, кто влез в королевские банки, или вот, как этот стражник, нарушил законы.

Это все мне Катя рассказывала, пока катилась по дорожке, ловко пролезая между толпящимися покупателями на рабочую силу.

Естественно, меня привлекло имя командора Фобоса. Хотя Фобос это имя рода, командора звали Яцик Фобос. Я не решилась оставить тележку и толкалась сквозь группку покупателей вместе с ней. Собралось тут их немало.

— Даю пятьдесят серебряных, — сказал один из гномов густым басом, — мне как раз в штольни нужны углевозы.

— Даю золотой, — тут же оспорил его другой гном, он был помоложе, но не менее кичлив, — Мне нужен вышибала в новый трактир, — хмыкнул, посмотрев на замершего долгового.

А я замерла, разглядывая современного Фобоса. Был он высокий, широкоплечий, здоровяк, по местным меркам. Но до древнего Фобоса он все же не дотягивал, а может, мне просто так казалось. Командор был ухожен, несмотря на потрепанный вид, у него была стрижка, выбритый подбородок.

А этот Фобос был в оборванном рубище, с длинными нечесаными волосами, с такой же бородой, которая висела клоками. Зато взгляд… я даже дышать перестала. Взгляд у современного Фобоса был таким же. Непримиримым, жестким, все понимающим. Я замерла, не в силах разорвать наши сцепившееся взгляды. Он словно мне в душу смотрел, этот местный Фобос. Я глубоко вздохнула, потому что забыла, как дышать.

— Он может быть потомком, — с сомнением сказала Катя, — но это было бы невероятное стечение обстоятельств.

— А разве все до этого не было невероятным стечением обстоятельств? – спросила я сай, — все, что со мной происходит, похоже на страшную сказку.

— Один золотой и пятьдесят серебряных, — рявкнул рядом гном, здоровенный и одет хорошо.

Фобос перестал прожигать меня взглядом, посмотрел на этого здоровяка, потом на меня. Здоровяк повернулся ко мне, я, естественно, на него. Здоровяк меня всю разом осмотрел, потом перевел взгляд на Фобоса и опять на меня. Мне, если честно, эти переглядывания не понравились.

Очень захотелось сбежать, но… я не могла. Если этот Фобос потомок командора, я должна помочь, ведь так?

— Олли, ты можешь не делать этого, это привлечет к тебе внимание, — Катя тут как тут, усмиритель моей совести.

Я крепче уцепилась за свою тележку и даже глаза зажмурила.

— Два золотых! – звонко вырвалось из моего рта. Конечно, могу, а спать потом как? Я же потом буду думать, все время корить себя… нет уж, я спать спокойно хочу.

— Молодая гномка с тележкой дает два золотых, — обрадовался распорядитель, — кто больше господа? Гном сильный, может быть как телохранителем, так и грузчиком. Все зависит только от вашего воображения, – распорядитель прямо лучился радостью и счастьем, видимо, уже подсчитывал свои проценты с продажи.

Цену поднимали еще пару раз, что интересно, этот здоровяк, который словно приклеился ко мне сбоку, больше цену не говорил, только осторожно на меня поглядывал. Фобос перестал меня взглядом прожигать, сложил руки на груди и смотрел на всех снисходительно, словно то, чего он хотел, уже свершилось и ему осталось только ждать.

Катя рассказывала мне, как все происходит при передаче прав на долгового, и я выдохнула. Его можно сразу освободить от кандалов, которые висели на шее железным обручем с перемигивающими рунами.

Толпа после моей последней ставки в пять золотых стала расходиться, а меня пригласили подойти поближе к распорядителю.

Мужчина что-то писал в длинном списке, стукнул по столу рукой.

— Сюда плату, госпожа, — он посмотрел на меня вопросительно, я не смогла ничего лучшего придумать, как ляпнуть свою настоящую фамилию:

— Чер.

— Госпожа Чер, прошу плату за год работы долгового. Надеюсь, вы знаете правила. Вы должны через полгода прийти с ним, показать, что долговой еще жив, или принести расписку, почему он умер, и в конце срока тоже прийти, закрыть с ним договор на работу. После этого Фобос будет свободен, — распорядитель хмыкнул, рассматривая замершего рядом со мной долгового.

— Если хотите, за дополнительную плату можем оставить кандалы, если снимите, за вашу сохранность мы не отвечаем.

— Нет, снимите с него кандалы, — твердо сказал я. Мой план был прост: сейчас отпущу этого Фобоса, дам золотой, и пусть живет, как хочет. Я не собиралась его к себе звать, опасалась. Хоть Катя и говорит, что в пещере я хозяйка, я чувствовала магию, но все еще сомневалась в своих силах. С таким громилой даже палка-сверкалка не поможет, а у меня дети и питомец. Фобоса как быка в загоне не закроешь.

Я положила на стол распорядителя пять золотых, потом дождалась, когда с Фобоса снимут кандалы и мы отойдем от столика чуть дальше. Мне не терпелось уже вернуться домой. Как вспомню, что там дети одни, а уже время к вечеру идет, так и хочется быстрее домой нестись.

— Госпожа, — его голос был хриплым, словно застуженный, — Ничего не бойтесь! — гном сделал ко мне шаг, и быстро задрал рукав, оголяя мои татуировки. Рядом послышались удивленные выдохи.

— Это она, —обычно, когда так говорят, нужно бежать без оглядки.

Я удивленно посмотрела на здоровяка, который уже стоял рядом с нами, потом заметила, что вокруг меня громил стало намного больше, чем было минуту назад, и даже пискнуть не успела, как меня сжали со всех сторон вместе с тележкой в тесный кружок, не давая ни шанса выбраться силой.

А потом вокруг началось что-то страшное, потому что я слышала звуки боя, шипение магии и запах, неприятный запах горелого мяса.

Фобос незаметно ушел, остался только тот здоровяк, который стоял рядом со мной на торгах, а все остальные пятеро встали ко мне спинами, не давая посмотреть, что происходит.

— Нет, не нужно, — остерегла меня Катя, когда я хотела применить заклинание ветра и раскидать всех от меня подальше. – Тебя защищают, значит, не хотят причинить вред.

Через десять минут здоровяки расступились, а я сглотнула комок в горле. Площадь с долговыми была похожа на поле боя, хотя так оно и было. Дорожка взрыта, по всему аукциону валяются раненые стражи и распорядители, вопя от боли и проклиная напавших. А рядом толпа мужчин, женщин, подростков и даже детей, и все смотрят на меня.