— Не пугай, — ответила я сайгону, — мне, конечно, приятно такое ухаживание, но страшно. В моем мире обычно так себя маньяки ведут, странно.

В общем, Аньян потребовал постелить мне под ноги шкуру, только потом поставил на нее меня и даже подал мне фыркающего на него квика, который умудрился укусить инквизитора и недовольно рявкнуть на меня, забираясь на плечо и прячась за волосами.

Аньян осмотрел место укуса, там в две дырочки проступили капельки крови, хмыкнул:

— Вырастет, будет хорошим защитником.

— Он и так защитник, — я погладила успокоившегося квика, — видел бы ты, как он грядки обихаживает, мастер своего дела, хоть и маленький.

Я смутилась под взглядом Аньяна, он смотрел на меня так, словно готов был прямо сейчас съесть. Не удивлюсь, если у него рот, полный слюней, таким голодным был его взгляд и так пристально, жадно осматривал он сразу всю меня. Того и гляди, откусит кусочек.

Ели мы с Аньяном вместе, а остальные немного поодаль. Видимо, дракону было тяжко видеть рядом со мной других мужчин, он даже на дроу рыкал и смотрел, как на мошку, которую хочется прихлопнуть. Тот шутил, но держался подальше, видимо, знает, что брат у него быстрый.

Во время отдыха Аньян был вежливым и ласковым, расспрашивал меня, как я жила в пещере. Обещал, что сразу после того поженимся, он меня туда отведет, главное, что я знаю название пещеры. Я согласно кивала, а про себя думала, что сбегу сразу же, как представится случай. Не хотелось мне замуж. Как вспомню развод свой, так все внутри восстает против повторного прохождения кругов ада.

Я спала, когда мы доехали до пещеры города. Туннели тут были широкими, в ряд сразу три-четыре повозки проедут, стены шершавые, не гладкие как в туннеле, который рыли жители «Надежды». Катя, конечно, сразу объяснила, что тут обыкновенный камень, а у меня драконья руда. Так вот, по стенам тут рос мох, который давал мрачно-зеленоватый, но все же свет. Мох вывели уже после пришествия тьмы. Он не поддавался изменениям и был хорошим подспорьем там, где еще не выросли кристаллы. Греть не грел, но давал вполне сносный свет и был неприхотливым, рос даже на голых камнях.

— Олли, ты просила разбудить, когда подъедем к городу, — Аньян тронул меня за плечо. Все это время он правил нашей повозкой и из-за грохота разговаривать было проблематично, ничего не слышно. Повозки у них настоящие колымаги без нормальных амортизаторов. Так что трясло немилосердно. Я тут же вынырнула из дремы и села, чтобы увидеть первый жилой город этого мира.

Отступление (несколько дней назад)

Анора Кир была все так же красива, как двадцать лет назад, когда отказалась выйти за него замуж. Ее не испортило замужество, которое продлилось два года, ее муж скончался при невыясненных обстоятельствах. Ее не испортила беременность, насколько Аньян слышал, у нее растет сын. А еще Анора Кир смотрела на полукровку с плохо скрытым интересом.

— Аньян Раш, какая встреча, — протянула драконица и без спроса уселась на лавку за его стол. При этом она положила локти на стол, как и свою объемную грудь, затянутую только в прозрачную ткань с дорогой вышивкой. – Аньян, ты не рад меня видеть?

— У меня тут встреча, Анора, и ты мне мешаешь отдыхать.

— Фу таким быть, ты превратился в настоящего грубияна, Аньян, не будь как все драконы. Меня всегда заводило твое нежное преклонение перед женщинами, доставшееся тебе от дроу.

— С годами я зачерствел, Анора, меня не прельстить оголенными прелестями и приятным голоском, — Аньян хмыкнул и, допив пенный напиток, поставил бокал на стол. – Ты пришла с подругами, так иди и отдыхай с ними.

— Аньян, — Анора очень наигранно обиженно поджала губки, — ты не мог так изменится! Ты мой ласковый зверь… — голос девушки стал воркующим. Она даже задышала быстрее, а в глазах появилась так знакомая Аньяну страсть. Анора была очень темпераментна, как все драконицы. Истинную пару можно не встретить за всю свою жизнь, а зов плоти у ящеров силен. У них всегда были проблемы с рождением потомства, так что природа позаботилась, чтобы они не вымерли совсем, наградив горячим темпераментом.

— Ты выкинула ласкового зверя, Анора, а бездомные быстро перестают быть ласковыми, — Голос Аньяна стал жестким и холодным, — Встала и ушла отсюда!

Полукровку раздражала эта женщина, он не понимал, как он раньше мог польститься на ее ужимки и игру. Эти быстрые моргания длинными ресницами, для создания невинного и наивного вида, медленные движения, когда драконица показывает все выпирающие части своего тела. А вот в ее глаза он раньше не всматривался, а зря.

В ее глазах был холод и голод жадной до развлечений гулящей девки. Даже замужество и рождение ребенка не изменило привычки драгоценности рода Кир на низменные страсти.

— Как ты смеешь?! — от наивности драконицы не осталось и следа, — ты забываешься, полукровка!

— Ого, уже не ласковый зверь, — насмешливо хмыкнул Аньян, выводя из себя и так не блещущую разумностью и самоконтролем самку.

— Ты пожалеешь, Аньян! Не настолько ты взобрался наверх, чтобы пренебрегать мною. Мой род может сильно попортить тебе карьеру, полукровка!

— Уже предвкушаю наши битвы, Анора, неужели у рода Кир появились воины? Неужели род торговцев смог породить сильного дракона?!

Анора зашипела от злости и вскочив, ринулась прочь из таверны под оклики своих недоумевающих подружек.

Аньян проследил за тем, как разозленная драконица унеслась от него, и выдохнул, стараясь унять раздражение. Чужие самки сейчас его ужасно бесили. Он хотел видеть возле себя только одну девушку и собирался очень скоро сделать все, чтобы Олли Чер была рядом с ним.

Дверь в очередной раз открылась, и Аньен довольно улыбнулся, пришел тот, кого он ждал. Тарус Иволь, самый спокойный однокурсник в магической академии, у которого открылся редкий дар прорицателя. Тарус единственный смог пройти на службу во дворец подгорного короля. Но не зазнался и частенько приходил на их старое место выпить гномской медовухи. Тарус был, как и Аньян, полукровкой с тем отличием, что отец у него был гном, а мать — человеческая женщина, ведьма. Видимо, от нее и достался прорицательский дар другу.

— Я не ошибаюсь, это Анора Кир выскочила из таверны, чуть не сбив меня? — Тарус сел за стол Аньена и потянулся к кувшину. За эти годы, что прошли после академии, худенький паренек превратился в дородного мужчину с густой гномской бородой, которую прорицатель аккуратно заплетал в две косицы. На его лбу мерцал знак прорицателей, руна познания, а в голубых глазах застыло спокойствие, которое защищало Таруса от трудностей жизни.

— Да, это она, — кивнул полукровка, кивнув Тарусу, и сразу перевел разговор в другое русло. — Приветствую королевского прорицателя, — губы Аньяна уже не сдерживали открытую улыбку.

— Ох уж эти придворные, — покачал головой Тарус, — ты не представляешь, какая клоака там во дворце. Все друг на друга доносят, все друг друга подсиживают. Король варится в этой гадости и становится таким же недоверчивым.

— Не поверю, что Оскар позволит изменить себя каким-то придворным интригам.

— Он живой, Аньян, и на его плечах лежит большая ответственность.

Когда-то Аньян познакомился с искателем Оскаром и даже успел сходить с ним два раза в древний зараженный город. Пока сбежавшего принца не поймала тайная стража и не водворила назад во дворец. Как давно это было… Аньян вздохнул.

Тарус выпил залпом медовуху и со стуком поставил кружку на каменный стол.

— Так зачем ты меня звал, Светлый Раш?

— Сразу к делу, — кивнул Аньян, — Хорошо. Мне нужно, чтобы ты узнал, где и как мне вытянуть к себе истинную.

— Ого, — прорицатель удивленно посмотрел на друга, — ты уверен, Ян?

— Уверен, я пытался ее притянуть, вернее, мой зверь, но притягиваю только душу, не тело. Я чувствую ее, но не вижу.

— Как же ты ее упустил? – Покачал головой Тарус.