Локвуд встал и протянул руку её отцу.

– Удачи, Вебстер.

Папа поднялся на ноги и пожал герцогу руку.

– И вам тоже, ваша светлость. Спасибо за ваше благоразумие.

Затем Локвуд мрачно улыбнулся Мэдди.

– Мисс Вебстер, желаю вам всего наилучшего.

Её охватило ощущение нереальности происходящего. Вот бы всё оказалось просто дурным сном.

– И вам всего наилучшего, ваша светлость.

– Спасибо. – Переключив внимание на Харрисона, герцог сказал: – При других обстоятельствах я бы предложил пожать вам руку, Арчер.

– При других обстоятельствах я бы её пожал, – ответил Харрисон тоном холоднее, чем Атлантический океан в марте.

Гордо расправив плечи, герцог развернулся и покинул кабинет. Повисла удручающая тишина, по телу Мэдди побежали мурашки от унижения. Она не хотела, чтобы Локвуд думал о ней плохо, нужно перед ним извиниться. Должно быть, он её ненавидит за то, что она поставила его в неловкое положение.

Чувство вины съедало её изнутри. Нужно всё исправить или хотя бы попытаться, учитывая серьёзность её проступка. Поднявшись, Мэдди указала на дверь кабинета.

– Я должна с ним поговорить.

– Тогда иди. – Отец махнул рукой. – Мне всё равно нужно обсудить кое-какие дела с твоим женихом. С тобой мы поговорим позже.

Говоря о женихе, теперь отец имел в виду Харрисона.

События сменяли друг друга слишком быстро.

– Есть ли шанс, что я смогу тебя переубедить?

Выражение лица папы посуровело.

– Ни малейшего. Вы двое поженитесь, как только я смогу привести сюда священника, Мэдлин, – по-деловому ответил отец. 

 Когда Мэдди выбежала из кабинета, Харрисон изо всех сил старался сдержать безумную улыбку.

Скоро она станет его женой.

Лучше не придумаешь. Помолвка Мэдди расторгнута, и теперь ей придётся выйти замуж за Харрисона. Он, конечно, не планировал заполучить её в жёны подобным образом, но не мог выказать ни капли сожаления по этому поводу.

Обстоятельства складывались чудесным образом. Как только они поженятся, он сможет вернуться в Нью-Йорк и продолжить разорять свою семью. По последним подсчётам у "Арчер Индастриз" оставалось менее пяти тысяч акций, которые можно выкупить.

Действительно, лучше не придумаешь.

– Полагаю, тебе стоит присесть, – сказал Вебстер. – Тогда мне не придётся всё время вытягивать шею.

Харрисон опустился на стул напротив письменного стола.

– Я сожалею о том, что случилось.

Вебстер склонил голову набок и задумчиво посмотрел на Харрисона.

– Правда?

– Не особо.

Отец Мэдди медленно и сокрушённо потёр морщинистый лоб кончиками трёх пальцев.

– Я хочу, чтобы ты был честен со мной, Арчер, и спрошу лишь один раз как джентльмена. Ты скомпрометировал мою дочь под моей собственной крышей?

– А это имеет значение?

– Имеет. Для твоего будущего тестя.

– Пусть так, но я всё равно не стану отвечать. Что бы у нас с Мэдди ни произошло, это останется между нами.

Вебстер откинулся на спинку стула, слегка покачиваясь, отчего дерево под ним заскрипело.

– Мне следовало бы возненавидеть тебя за такой ответ, но я не могу его не уважать. – Он тяжело вздохнул. – И мне не остаётся ничего другого, кроме как принудить вас с Мэдди к браку.

Несомненно, Вебстеры предпочли бы зятя-аристократа, тем хуже для них. Харрисон был так близок к женитьбе на Мэдди... и ему уже ничто не помешает.

– Ваше право.

– Моё. Также, учитывая обстоятельства, я имею право не предлагать тебе аналогичное соглашение о помолвке, что и Локвуду.

– Мне не нужны ваши деньги. – Харрисон пожал плечами. – Я сколотил состояние во Франции.

– Ты имеешь в виду своё наследство?

– Нет, когда я уехал, меня его лишили, а мать впоследствии всё потратила.

Ответ Харрисона заинтересовал Вебстера. Он подался вперёд на стуле и потряс головой, словно пытаясь прояснить мысли.

– Лишили?

– Дело рук моего отца. Отчасти поэтому я и уехал в Париж.

– Не понимаю. Мне всегда казалось, что ты... – Он прочистил горло. – Скажем так, типичный второй сын.

– Бездельник, вы хотели сказать. Дармоед. Ни на что не годный прожигатель жизни. Мне говорили это на протяжении многих лет. – Обычно члены семьи.

– Как же ты выжил за границей?

– Сначала играл в карты. Мы, прожигатели жизни, используем свои навыки везде, где можем, знаете ли. – Он мрачно улыбнулся. – А затем переключился на Парижскую фондовую биржу, где играют в те же азартные игры только по-крупному. После этого я начал работать в Трансатлантической компании. Помогал составлять программы круизов для богатых американских пассажиров, рекомендуя удобства и питание, которые понравились бы путешественникам с определёнными запросами. За часть прибыли, естественно. До сих пор круизы были невероятно успешными.

На середине рассказа у Вебстера отвисла челюсть.

– Весьма умно, – наконец сказал он, закрыв рот.

– Спасибо. В деньгах я не нуждаюсь, но мне бы не помешала ваша помощь в другом деле. – Харрисон положил ногу на ногу и разгладил шерстяную ткань брюк. – Это не придавалось огласке, но мой отец потерял всё во время экономического кризиса несколько лет назад. Арчеры разорены.

Вебстер несколько раз моргнул.

– Разорены?

– Именно. Они заимствовали деньги у компании, у которой дела и так шли не очень из-за плохого руководства в течение последних лет десяти. Но я планирую всё изменить, когда возглавлю "Арчер Индастриз" через несколько недель.

– Ты планируешь возглавить семейную компанию? Почему бы не попытаться помочь Арчерам её спасти?

– У меня есть на то свои причины, они не заслуживают моей помощи. Нет, я планирую забрать компанию себе, в случае необходимости путём скупки акций на рынке. Вот тут мне и понадобится ваша помощь.

– В чём?

– Я хочу, чтобы вы поговорили с членами правления, если до этого дойдёт. Большая их часть близка вам по возрасту, и есть вероятность, что вы знаете кого-то из них лично. Кроме того, я надеюсь, став моим тестем, вы также войдёте в состав правления, как только я изменю его структуру.

Во взгляде отца Мэдди промелькнуло полное понимание, и он кивнул.

– Интересы моей дочери всегда в приоритете, можешь рассчитывать на мою поддержку. В любом случае я никогда не питал тёплых чувств к твоему отцу или брату. Мэдлин знает о твоих планах?

– Нет, никто не знает. Цена акций резко упадёт, если что-то станет известно, и компания обанкротится прежде, чем я смогу её приобрести.

Вебстер потёр подбородок, глядя на Харрисона так, словно пытался его разгадать. Отец Мэдди слыл проницательным бизнесменом, после войны он значительно расширил семейную сталелитейную империю, и не терпел дураков. Неспроста Вебстеры владели едва ли не самым большим домом как на Манхэттене, так и в Ньюпорте, причиной тому были ум и целеустремлённость, сидевшего перед Харрисоном человека.

– Я всегда считал тебя легкомысленным и не особо амбициозным, – наконец проговорил Вебстер. – Вижу, что был неправ, и, должен признаться, испытал огромное облегчение. Меньше всего я хочу, чтобы моя единственная дочь вышла замуж за пустоголового хвастуна, который растратит мои деньги на женщин и выпивку.

– Даю слово, что этому никогда не бывать. Я люблю вашу дочь.

– Надеюсь, что твои слова не будут расходиться с делами. Я так понимаю, ты остаёшься в Нью-Йорке?

– Да.

– Рад это слышать. Мне бы не хотелось отправлять дочь в другую страну. – Вебстер отодвинулся от стола и встал. – Я дам тебе половину того, что первоначально обещал Локвуду. Полмиллиона наличными и один миллион в ценных бумагах. Получишь их после бракосочетания.

– В этом нет необходимости, но спасибо. Я переведу часть денег в трастовые фонды Мэдди и наших детей. – Харрисон поднялся и пожал руку будущему тестю. – Я ценю ваше решение.

– Не забывай, что я делаю это ради неё.

– Конечно.

Отец Мэдди взглянул на карманные часы.