Он указал на корзинку для пикника и одеяло на деревянном полу беседки.

– Пожалуйста, Мэдди. Здесь слишком ветрено. Присядь.

Она повиновалась только ради того, чтобы ускорить процесс. Они устроились на полу, где стены постройки надёжно защищали от ветра. Мэдди держалась напряжённо. Харрисон открыл большую плетёную корзину и вытащил бутылку шампанского вместе с двумя бокалами. Когда он вынул пробку, Мэдди сняла перчатки.

– У меня нет желания с тобой праздновать.

Его взгляд метнулся к её безымянному пальцу, Харрисон тут же замер.

– Что это?

Прочистив горло, она постаралась не нервничать.

– Локвуд сделал мне предложение.

Харрисон долго сидел неподвижно. Затем наполнил один из бокалов до краёв шампанским и осушил его в два глотка. После этого налил ещё.

– Не хочешь шампанского?

В данный момент лучше, чтобы её голова оставалась ясной.

– Нет, спасибо.

Вытянув ноги перед собой, Харрисон откинулся назад, отхлебнул шампанского и уставился на горизонт, его лицо ничего не выражало. Беседка была уютной и не слишком большой, со своего места Мэдди могла разглядеть лёгкую щетину на щеках Харрисона. Длинные ресницы, которые обрамляли его глаза. Брови вразлёт, высокие скулы. Хоть это лицо и было ей хорошо знакомо, сам Харрисон оставался для неё загадкой с тех пор, как он вернулся из Парижа.

Молчание затягивалось, но Мэдди постаралась набраться терпения. Он не торопился отвечать за своё несносное поведение, что только ещё больше её разозлило. Кэтрин скоро вернётся, не стоит терять время.

– Ты не собираешься объясниться?

Харрисон допил остатки шампанского. Когда он глотал, она не могла оторвать взгляд от его мощной шеи.

– Он не обязан мне нравиться, Мэдди.

– Ты даже не дал ему шанса, сразу стал на него нападать.

Харрисон растянулся на деревянном полу, сложив руки на животе. Он ничего не ответил. Мэдди вздохнула, признавая своё поражение. Как утомительно. Если он не собирался быть с ней честным, значит, она зря теряет время.

Когда она попыталась подняться на ноги, Харрисон схватил её за запястье.

– Подожди, останься.

– Зачем? Кэтрин скоро вернётся. Я тебе не нужна.

– Не уходи, – проговорил он низким и резким голосом, приподнявшись на локте. – Дай мне объяснить.

Она поджала ноги, поправила платье и опёрлась на бедро.

– Начинай.

Ветер со свистом проносился над их головами, но на полу сохранялся небольшой уютный оазис, укромное местечко, где существовали только они двое. На челюсти Харрисона дёрнулся мускул. Его взгляд был прикован к тому месту, где соприкасались их тела. Только сейчас она поняла, что он всё ещё держит её за руку. Харрисон провёл большим пальцем по запястью Мэдди, под его пальцами кожу начало покалывать, по руке распространилось тепло. Оно охватило грудь и поселилось между ног. Прикосновение было властным, а не нежным.

Почему же Мэдди не отстранилась?

Не отпуская её, Харрисон сел и встретился с ней взглядом. Его глаза вспыхнули синим пламенем, такого жара она никогда раньше не видела, у Мэдди пересохло во рту.

– Я ревную, – прошептал он. – Я вёл себя как осел, потому что меня снедает ревность, настолько сильная, что я не могу трезво мыслить, Мэдс.

По венам разлилось порочное удовольствие, сердце бешено заколотилось. Её накрыл прилив неожиданных эмоций, они захлестнули её словно волна... но внезапно Мэдди вернулась в реальность.

Помолвка. Локвуд.

По её телу пробежал холодок, прогоняя остатки тепла. Она вырвала руку из ладони Харрисона.

– Тебе не следует мне такого говорить.

Его брови поползли вверх.

– Почему? Ты ревновала меня к Эсме. Чем это отличается?

– Потому что ты не женишься на ней. Ты не помолвлен с другой женщиной. Моё будущее решено, в отличие от твоего.

– Твоё будущее ещё не решено, Мэдди.

Как он мог так говорить?

– Оно решилось два часа назад. Я помолвлена с герцогом Локвудом.

– Которому нужно лишь твоё приданое.

– Будто это такая редкость.

– Верно, но он тебя не знает. Он не учил тебя запускать камни по воде или выкапывать моллюсков. И не проводил с тобой часы на лужайке за домом, ловя светлячков и заливаясь смехом вместе с тобой.

– Мы были детьми. Дети именно этим и занимаются.

– Я занимался этим только с тобой. И, в отличие от твоего жениха, ты мне небезразлична.

Она моргнула, разинув рот, не зная, что сказать.

– Я... – Он тяжело выдохнул. – Ты просила сказать правду, и я не хотел лгать.

Отчасти она пожалела, что он открылся перед ней. Мэдди стало трудно дышать, сердце сжалось от его откровений. Мама была права: Харрисон ревновал её к Локвуду. А это означало, что он испытывал к ней совсем не дружеские чувства.

Но как? Они не общались друг с другом последние три года по его инициативе. Теперь Харрисон вернулся и внезапно в неё влюбился? В этом не было никакого смысла. Вот почему он чуть не поцеловал Мэдди на террасе?

И почему так пристально смотрел на неё за ужином?

Она потёрла виски, словно пытаясь унять головокружение. Не важно. Не имеет значения. Мэдди была помолвлена с другим мужчиной, и Харрисон прекрасно об этом знал.

Тогда почему он решил признаться сейчас?

– У меня нет выбора, Мэдс, – сказал Харрисон. – Сейчас или никогда.

Он всегда обладал сверхъестественной способностью понимать, о чём она думает.

– Перестань читать мои мысли.

– Ничего не могу с собой поделать, я слишком хорошо тебя знаю.

– Ты выбрал самое неподходящее время, Харрисон.

– Я в курсе.

– Я помолвлена с герцогом.

– Об этом я тоже в курсе.

Он говорил так спокойно, что это раззадорило Мэдди ещё больше.

– Три года! Три года ты отсутствовал, не давая о себе знать. А теперь вернулся, ворвался в мою жизнь и говоришь о ревности и поцелуях? В этом нет никакого смысла.

– Мэдди...

– Прекрати!

Она отпрянула, увеличивая расстояние между ними, но он придвинулся ближе, словно не желая находиться вдали от неё.

– Между нами что-то происходит, – тихо и соблазнительно проговорил Харрисон. – После всех этих лет отношения между нами изменились, даже если ты не хочешь это признавать.

Боже. Мэдди прикрыла рот рукой, испугавшись того, что может сказать. Харрисон прав. С того момента, как он вернулся, она заметила, что он изменился, начиная от широких плеч и крепких бёдер и заканчивая игривой и напористой манерой держаться. Уверенные движения и горящая решимость в его взгляде заставляли сжиматься всё у неё внутри, когда он входил в комнату.

Однако осознание этого отнюдь не успокоило её, а привело в ужас.

Сколько Мэдди себя помнила, он всегда был импульсивным, вечно подбивал её на шалости. А она всегда была голосом разума, который удерживал его от опрометчивых поступков. Как в тот раз, когда Мэдди отговорила Харрисона кататься на лодке в грозу, сказав, что это слишком опасно.

Теперь же она сама смотрела в глаза опасности, такой красивой и соблазнительной. Если Мэдди потеряет голову, вся её жизнь пойдёт под откос. Локвуд будет посрамлён, не говоря уже о её родителях, разыграется жуткий скандал. Она станет парией в обществе.

Нужно срочно уходить. Увеличить между ними дистанцию.

Набрав полную грудь освежающего океанского воздуха, она поднялась на ноги.

– Это была плохая идея. Я сожалею, что подняла тему.

– Другими словами, ты бы предпочла не знать.

– Мне пора возвращаться. – Чёрт возьми. Где Кэтрин? Мэдди бросила тоскливый взгляд на дорожку, но её подруги нигде не было видно. – Нам не следует оставаться наедине.

Харрисон элегантно вскочил на ноги.

– Не нужно меня бояться. Я не стану на тебя набрасываться.

В его голосе звучала обида. Без сомнения, Харрисон уже пожалел, что был с ней честен. И поэтому она решила быть с ним честной в ответ.

– Я боюсь не тебя, Харрисон. А себя.

За теннисным кортом простиралась ровная лужайка, которая в лучах послеполуденного солнца выглядела ярко-зелёной. С трёх сторон поляну окаймляли тщательно подстриженные кусты самшита. Воротца и колышки были расставлены привычной восьмёркой, а рядом стояли молотки и мячи.