«Во время тренировки греческих боевых пловцов повредился и затонул уникальный диверсионный батискаф». Что ж, теперь в Греции есть не всё.

«На учениях бундесвера лётчик по ошибке сбросил учебные бомбы на поле с пасущимися коровами. Фермер подаёт в суд на министерство обороны ФРГ». Хорошо хоть этот авиатор не залетел на территорию ГДР и не спровоцировал Третью мировую.

«Спикер английской палаты лордов во время выступления перед коллегами по ошибке активировал пожарную сигнализацию». Может, и не по ошибке. Наверное, делал доклад о советской угрозе, вот у него и подгорело.

Да, чтение это иногда забавляло. Но читал я эту ленту не для развлечения, а с несколько другими целями. И пока что нужное мне там не отыскивалось.

А между тем дни проходили за днями.

И вот в один из вечеров среди потока сообщений о сменах руководства на военных объектах, о дорожно-транспортных происшествиях и прочей ерунде мелькнуло нечто близкое к тому, что я искал.

В Швеции на три дня пропал учёный, специалист по радарам, сотрудничавший с американской фирмой «Вестингауз». Не появился на работе и не выходил на связь. Потом отыскался в захудалой гостинице в состоянии сильнейшего похмелья. Где был и с кем общался в эти три дня, ничего внятного объяснить не смог. Руководство фирмы влепило ему крупный штраф и случай этот предпочло замять.

Я перечитал снова, потом ещё раз. Неужели это оно? Было похоже, что таки да. Этим своим лихим загулом учёный скандинав с такой милой русскому глазу и сердцу фамилией Карлсон очень мне удружил. В Штатах он работал по теме оснащения натовской авиации новейшими системами радиоэлектронной разведки АВАКС. И являлся носителем информации самой высокой степени секретности, наверняка подписывал там кучу строгих бумаг о неразглашении.

О таком я и не мечтал. Не зря всё-таки столько ждал: вот дождался.

Теперь нужно можно было действовать: запускать мою операцию, и поскорее.

Я тут же позвонил японскому военно-морскому атташе. И звонил я ему с уверенностью, что он ждёт моего звонка. Среди прочего я просил Васю узнать о том, закупило ли советское торговое представительство в Дании крупную партию бразильского кофе. Сделка была проведена, в советские магазины скоро должен быть отправиться дефицитный продукт, а купившиеся на предложение Леонардо горемычные предприниматели уже получили обратно свои вложенные средства. Бережной не подвёл и меня выручил. Так что мистеру Накамуре можно было звонить смело.

— Здравствуйте, Ямато-сан, — вежливо проговорил я в трубку. — Вас беспокоят из магазина «Старт и финиш», по поводу аксессуаров для игры в кегли. Я обещал вас позвонить. Дело в том, что мы получили новую партию мячей.

На том конце провода сопели — кажется, недоумённо.

— Вы меня слышите, Ямато-сан? — уточнил я, начиная беспокоиться. — Мячи очень качественные, есть даже австралийского производства…

В трубке завозились, потом знакомый голос воскликнул:

— А-а-а, австралийского!.. Да-да, я понял! Очень хорошо понял!

Получивший обратно свои деньги, избавленный от долгов перед колумбийской наркомафией — и понимающий, кому он этим обязан, — японский дипломат был в высшей степени благожелателен и дружелюбен.

— Я непременно воспользуюсь вашим предложением, человек из магазина-сан! Непременно! И в самое скорое время!

Вот и отлично. Теперь его австралийский приятель по сбиванию кеглей услышит то, что должен услышать. И поскачет кенгуриными прыжками делиться новостями к своим «старшим братьям» из МИ-6. И те узнают о том, что в Данию едет неуловимый русский шпион, великий и ужасный человек из Кёльна. Связать недавний случившийся со шведским учёным казус и эту поездку они догадаются сами. А на тот случай, если не догадаются, этот вариант дойдёт до них по ещё одному каналу. Через их агента Гордиевского. И самого же Гордиевского к ликвидации этой чувствительной для всего натовского блока утечки они обязательно привлекут. Потому что людей у них не много: двое погибли на корабле, кто-то после скандала укрылся от греха подальше с глаз долой. Так что придётся им, что называется, свистать всех наверх.

К кому именно едет передавать чертежи новейших и секретнейших радаров супершпион из Кёльна, тоже должен был узнать именно Гордиевский. Конечно, к беглому майору Смирнову. Человеку, которого не все в КГБ считают предателем. Есть большие люди, что верят ему — и вот, задействуют в самых важных и секретных операциях.

Используя нашу отработанную систему связи, я дал знать Васе Кругляеву, что мне требуется срочная встреча.

Мы встретились на следующий день, он подобрал меня на машине в окраинном районе, посреди суеты и толкучки на площади перед местным рынком. Проверялись насчёт «хвоста» мы в этот раз особенно долго и тщательно. Всё было чисто.

Дальше нам пришлось съездить в одно довольно отдалённое место и пробыть там до самого вечера. Вернулись в город мы совсем поздно.

Теперь к операции по разоблачению главной «крысы» в рядах КГБ в северной Европе всё было готово.

На город падал холодный зимний вечер. Огни витрин и свет фонарей отражались в неподвижной воде каналов. За окном машины проплывали ограды мостов, светофоры, автомобили и спешащие по своим делам люди.

Я с удивлением понял, что успел привыкнуть к этим улицам, к их игрушечным старинным дворцам, разноцветным домам, прудам с лебедями, потемневшим от времени статуям и киоскам с сосисками в тесте. К машинам в стиле ретро, к звенящим издалека трамваям и даже к бестолковым велосипедистам. Успел не только привыкнуть, но даже немного и прикипеть душой. Расставаться будет жаль.

Не прощаюсь ли я уже сейчас со всем этим? — мелькнула тревожная мысль. Там, куда я еду, можно запросто получить пулю, а то и не одну. Или оказаться в лапах джентльменов с соседних туманных островов, что будет, возможно, ещё и похуже пули. Не хотелось ни того, ни другого. Жить я тоже привык, за пятьдесят-то лет…

Нет, прочь тёмные мысли! Всё будет нормально. Делай, что должен, и будь что будет. Не знаю, кто сказал, но сказано очень правильно. Будем жить — а может, даже творить историю.

Справа потянулась набережная, местами подпёртая зданиями и зажатая заборами, местами широкая, как центральный проспект. Позади неё хмуро пенилось море. Рыбаки кутались в плащи, ждали, когда их натянутую леску дёрнет с морского дна плоская рыба камбала.

Клюнула ли на заброшенную мной удочку подлая английская рыбина? Схватила ли наживку?..

Интересно, как там сейчас мой товарищ, Василий Кругляев? — подумалось мне дальше. Васе в предстоящей операции отводилась важнейшая роль. И очень непростая. Он должен был пойти к Гордиевскому и убедить того, что он, Вася, и сам из этих. В смысле, тоже предатель. Только работает не на англичан, а на ЦРУ.

В доказательство Вася должен был упомянуть другого, уже известного Гордиевскому американского агента, генерала Олега Калугина. И передать от него указание: во что бы то ни стало помешать передаче украденных в Швеции секретных сведений о системе АВАКС. Сам факт предстоящего визита человека из Кёльна был англичанам уже известен. От Васи Гордиевский узнавал, что Калугин преуспел больше: ему удалось добыть сведения о времени и месте встречи. Передать эту информацию американцам генерал уже не успевал. Поэтому он приказал Васе раскрыться перед Гордиевским и поступить в распоряжение Гордиевского и его английских хозяев.

Получится ли у Васи убедить Гордиевского в своей работе на Калугина и ЦРУ — это был ключевой вопрос всей операции. Я надеялся, что получится. Всё же Вася не любитель, а кадровый и опытный работник Комитета. Правда, противостоял ему тоже не кто попало. А матёрый шпион, которому вот уже несколько лет удавалось под носом этого самого Комитета таскать англичанам всё, до чего только мог дотянуться. И который будет продолжать заниматься этим и дальше — если мы с Васей в его разоблачении не преуспеем.

Поверит или не поверит? Должен поверить. Сам факт того, что майору КГБ Василию Кругляеву известно о работе генерала Калугина на ЦРУ, а никаких громких арестов не происходит, должен убедить Гордиевского в том, что Вася говорит правду. А англичане, со своей стороны, получат подтверждение информации о встрече.