Он замолчал, но лишь для того, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха.

— Что там, твою мать, у тебя вообще творится⁈

Я отодвинул трубку подальше от уха, но дальше Бережной молчал. Видимо, ожидал моего ответа. А может, свалился с сердечным приступом.

— Всё обстоит примерно так, как ты описал, — пришлось мне подтвердить описанную им картину. — Но я с этим разберусь. А звоню я тебе вот по какому делу. Надо продать партию бразильского кофе. Там примерно… — Я стал объяснять, сколько, где и почём.

— Чего-о-о⁈

Дикий крик Бережного прервал поток моей количественной и денежной информации.

— Какой кофе, Коля⁈ — вопил из трубки старый друг майора Смирнова. — Какие поддоны⁈ Какие торгпредство и «Совтрансавто», что ты несёшь?

Какие в этом Лондоне голосистые полковники КГБ, подумалось мне со злостью.

— Послушай, Игорь! — заорал я и себе так, что проходящая мимо старушка подпрыгнула от неожиданности. — По нашему основному вопросу, назовём это так, я работаю. И рассчитываю на успех. А сейчас для меня актуален этот сраный кофе! Это действительно имеет большое значение. Имеет для дела! Твою мать, просто поверь мне и помоги!

Я замолчал и отдышался.

— Давай, записывай номер, — добавил я уже поспокойней.

Бережной что-то пробурчал. Я продиктовал номер Леонардо, он записал.

Поверил ли мне всё-таки Бережной, станет ли заниматься тем, о чём я попросил, было непонятно. Что мне делать, если таки не станет, я не представлял.

Ещё только подходя по обшарпанному отельному коридору к своему номеру, я услышал, что телефон за дверью просто разрывается. Я заскочил внутрь и схватил трубку.

Это был Вася. И новости у него были плохие.

Он поговорил с Ириной Гордиевской, но его предостережение не сработало. Ирина не вышла на работу. Гордиевский по этому поводу молчал. Вася сразу обратился к частному детективу — из своих, прикормленных и надёжных. Отыскались свидетели того, как вечером в нашем районе некую женщину запихивали в автомобиль. Номер никто не запомнил, но сам автомобиль описали хорошо.

Дальше всё стало понятно: Ирину похитили колумбийцы.

Колумбийская мафия сделала свой ход. И для меня это значило, что пришла пора встречаться с африканцами.

Если бы я в своё время не узнал, где поселились Гиена и его эфиопская банда, то, возможно, смог бы отыскать их логово по запаху. Смердело оттуда так, что слышно было уже в подъезде, а то и на улице. И когда я оказался внутри, самым трудным было не держать на прицеле сразу четверых. А не свалиться в обморок от вони.

Сам я не сказать что эталон чистоплотности и порядка, но то, что творилось у этих ребят, было просто уму непостижимо. Жилище их представляло собой натуральную помойку. Среди грязного тряпья, мусора разной степени несвежести и пыльных наслоений на полу валялась одежда и обувь. Как можно что-либо здесь отыскать, знали только африканские боги.

На кухню я заглянул мельком — проверил, нет ли там кого-нибудь ещё. Мне хватило, там было похлеще. Среди гор объедков и грязнейшей посуды тараканы делили сферы влияния с мухами. Казалось бы, какие мухи зимой в Скандинавии? Но они тут имелись, причём в немалом жужжащем количестве.

Но это были детали, пришёл я сюда не для проверки санитарного состояния помещений.

Эфиопы замерли там, где их застал мой внезапный приход. Двое сидели на диване, сам Гиена напряжённо глядел с широкого кресла. Ещё один тип примостился на полу среди мусорных куч. Оказался он там оттого, что при моём появлении запаниковал и ринулся в окно — забыл, видать, что он не у себя на родине и здесь в окнах бывают стёкла. В стекло он и стукнулся головой — хорошо хоть не разбил и не перерезал себе горло.

Телевизор орал у стены, рекламировал какие-то моющие средства. Это было несколько в тему, но мне всё равно пришлось выдернуть провод из розетки. Потому что надо было поговорить.

Я подобрал валявшийся возле двери табурет, протёр его чьей-то пёстрой кофтой. Поставил в дверном проёме, уселся.

Пистолет я не убирал, но Гиена догадался, что пускать его в дело я не собираюсь — по крайней мере, пока. Это придало жиробасу некоторой уверенности. Ужас в его заплывших глазках сменился облегчением. Кресло под ним застонало, когда Гиена пошевелился.

— Денег ты, видимо, не принёс, — сказал он.

Вместе с уверенностью к нему вернулась и наглость, у таких личностей эти свойства неразлучны.

— Ты догадлив, Большой Джоу, — ответил я.

Он наморщил лоб, соображая, иронизирую я или же говорю всерьёз. Его компания смотрела на меня испуганно и настороженно. Руки все держали на виду, на коленях, как я им сразу и приказал.

— Я слышал, тебя выгнали из Кей-Джи-Би, — продолжал Гиена; я не возражал против его разговорчивости, это было мне скорее на руку.

— Не выгнали, — поправил я. — Сам ушёл.

Тут я, в общем-то, и не соврал. Если рассуждать технически, то так оно и было.

— Я решил остаться на Западе, Большой Джоу. Как и ты в своё время. Теперь КГБ охотится за мной, и платить по счетам этой организации возможностей у меня нет.

Подтверждая сказанное, я развёл руками, а губы мои печально поджались. Гиена, судя по мелькнувшему огоньку в его глазах, мои причины не платить ему деньги уважительными не считал. Но пистолет был у меня, и это сдержало его эмоции.

— Но вообще-то я пришёл сюда не для пустых разговоров.

У моей ноги что-то мелькнуло. Рыжий таракан, немаленький и усатый, заскочил мне на ботинок и начал оттуда стремительное восхождение по штанине. Я сбил его щелчком пальца, тот влепился в замызганный шкаф, дёрнул лапками и застыл на полу.

Один из сидящих на диване ухмыльнулся и что-то прокалякал на неизвестном мне языке. Другие осклабились. Я не понимал, что там у них за юмор, но это было уже неправильно. Сидеть с трусящимися от ужаса поджилками незачем, но и сильно наглеть тоже не нужно.

Придав лицу свирепое выражение, я резко навёл на шутника пистолет. Прицелился ему между ног. Сделал вид что давлю на спусковой крючок. И сказал: «Пух!»

Эти ребята были просты и незамысловаты, так что парняга принял всё за чистую монету. Он с диким воплем подскочил на диване, как будто его подбросило посторонней силой. Приземлился с хрустом обратно. Схватился за то место, за которое так испугался. Что-то плаксиво забормотал.

Остальные буквально завизжали от смеха. Никогда не слышал, чтобы люди смеялись с такими отвратительными и режущими уши интонациями. Я зыркнул на них, и всё резко затихло. Только Гиена позволил себе издать ещё парочку более спокойных и привычных, похожих на лай звуков.

Я осмотрел всю компанию, и они втянули головы в плечи. Остановил взгляд конкретно на Гиене.

— Скажу тебе честно, Большой Джоу. Если бы деньги у меня и были, я не уверен, что стал бы тебе что-то платить. Но так получилось, что денег у меня сейчас нет…

Заплывшие глазки смотрели внимательно. Чутьё Гиены подсказывало ему, что запахло чем-то интересным. У него даже слегка дёрнулись ноздри.

— Денег у меня нет. Зато у меня есть кое-что получше, — продолжал я. — Информация. О том, где деньги будут. И не те копейки, за которые мы с тобой ссорились, как нищие возле мусорного бака…

Я понизил голос и подался вперёд.

— Там хватит всем. Мне — на новую жизнь. Вам — чтобы переселиться в большой дом…

И загадить его ещё сильнее, чем эту бедную квартиру, подумал я, но говорить не стал.

— Обсудим?

Гиена заскрипел креслом, терзая его многострадальные пружины. Подбородки колыхнулись, губы растянулись в зубастой ухмылке.

— Давай обсудим, русский Иван. Только сначала спрячь свою пушку.

Я покачал головой.

— Нет. Когда мы говорили с тобой в прошлый раз, ты весь разговор напролёт держал в руках дробовик. Где он, кстати?

Взгляд толстяка на мгновение метнулся под кровать.

— Ясно, — усмехнулся я. — Пусть пока там и лежит. Это хорошо, что ты не продал его. Или не променял на мешок гашиша.