Пальцы произвели быструю настройку инструмента. Выдвинутый наконечник с легчайшим звуком вошёл в замочную скважину. Момент был ответственный. Когда я проворачивал ключ-отмычку в замке, сердце колотилось где-то под самым горлом.
Отмычка своё дело сделала, всё получилось почти бесшумно.
Мне вспомнилось, что дверь в московской квартире Гордиевского вот так же вскрывали спецы из КГБ. Это случилось, когда он попал под подозрение благодаря информации «крота» из ЦРУ и был отозван в Москву. Кагебешные ребята проверили жилище, а уходя, замкнули дверь в том числе и на третий замок, которым хозяин никогда не пользовался. Конечно, нельзя исключать и обычное головотяпство. Но можно предположить и другое. Предателю как будто подали знак: ты в опасности! И сделали это изнутри КГБ, по приказу кого-то достаточно высокопоставленного. Во всей этой истории бегства Гордиевского из СССР вообще много странностей. Дело было в 1985 году, у власти уже был Горбачёв, так что предположения здесь напрашиваются самые невесёлые.
Я медленно, очень медленно приоткрыл дверь. Заглянул в квартиру, ожидая услышать угрожающий окрик и увидеть перед носом чёрное пистолетное дуло. Не увидел. Вместо дула за дверью оказалась темноватая прихожая с тумбочкой, длинным шкафом и клетчатыми обоями. Дальше, как это обычно бывает в квартирах, виднелись другие двери. Из первой, ведущей на кухню и открытой, лился уличный свет.
Мягко ступая по растянувшейся под ногами подстилке, готовый к мгновенному действию, я заглянул на кухню.
Никого.
Отлично. Окажись здесь кто-нибудь, это сильно осложнило бы мою задачу. Скручивать тех, кто здесь собрался, лучше всех разом.
Дальше виднелись всего две двери, одна от санузла, другая, со вставкой из декоративного стекла, вела в комнату. Получается, комната здесь всего одна? Ну, тем лучше. Надо же, английские хозяева не расщедрились для встреч с таким многообещающим агентом даже на «двушку». Или в этом есть какие-то недоступные мне резоны?
А что, обожгла меня тревожная мысль, если квартира эта непростая? Может, из единственной её комнаты есть выход в другую квартиру, а оттуда — в соседний подъезд. И гад Гордиевский уже выбрался из дома и едет сейчас делать своё предательское дело в другое место. А сюда сейчас из этого потайного хода вломится толпа убийц… Или поступит по специальным трубам ядовитый газ. Может, уже поступает…
Я помимо воли принюхался к душноватому комнатному воздуху. Ноздри мне защекотал лёгкий запах парфюмерии. Отравляющими газами здесь, кажется, не пахло. Нет, о квартире-ловушке это я надумал себе ерунду. Хотя сама идея…
Но тут из комнаты послышался звук, заставивший все эти соображения забыть.
Сначала я решил, что мне послышалось. Просто очень не вязалось донёсшееся из комнаты с моими мыслями и моим боевым настроем. Потом звук повторился, и тут уж сомнения отпали.
За дверью тихо стонали. Нет, не так, как стонут те, кому больно или, тем паче, серьёзно раненные. В комнате стонали те, кому было приятно.
Признаться, на какое-то время я совсем растерялся. Что ни говори, а общение агента со своим куратором я представлял себе несколько иначе.
А процесс за дверью набирал обороты. Один из стонущих голосов я определил как женский, и у меня немного отлегло от сердца. Но вопросов это не отменяло. Куратор Гордиевского — женщина? Я такого не помнил. Может, какая-то агентесса из СИС на подмене?
Но, в любом случае: во дают!
И главное: что мне теперь с ними делать?..
Видимо, пребывая в своём объяснимом недоумении, я как-то слишком громко завозился. Так что звуковое сопровождение в комнате чуть попритихло. А потом женский голос негромко, но вполне отчётливо произнёс:
— Подожди! Да стой же, ну. Там кто-то есть.
Сказано это было по-русски и без малейшего акцента. За дверью замерли, а потом активно зашуршали. Коротко скрипнули кровать или диван.
И только тут до меня дошло.
Чёрт побери, ну как я не вспомнил сразу? А ведь читал же об этом. И мало того, что читал — ещё и писал в своей статье, переформулировав прочитанное другими словами. Этот затейник Гордиевский изменял не только Родине. В это самое время он обманывал и жену, встречаясь с другой женщиной, помоложе. Она была из наших, советских, и работала, кажется, в отделении Красного Креста.
Мысли эти вертелись в голове, а я уже выскакивал из квартиры в подъезд. Как мне объяснить своё неимоверное здесь появление? Никак, надо поскорее уходить.
Я рванул вниз по ступеням. Потом передумал: нет, туда мне не надо.
Из комнаты в коридор Гордиевский точно выскочит, быстро подумал я. Дальше, может быть, путаясь в штанах, сунется и на площадку. Но гнаться за неизвестным визитёром дальше он будет вряд ли: лишний шум ему здесь точно не нужен. Нет, он не станет носиться по лестницам и по улице. Он заскочит обратно в квартиру и прильнёт к окну: будет следить за выходом из подъезда. И если из самого подъезда я, укрывшись за козырьком, выбраться неузнанным и сумею, то уйти через арку и не попасть в его поле зрения просто невозможно. Натягивать на уши воротник будет без толку: идентифицировать своего сотрудника предатель сумеет без труда.
Так что побежал я по ступеням наверх.
Гордиевский, надо отдать ему должное, всё же попытался меня преследовать. Я услышал торопливый стук его подошв. Но сам я уже взбирался по вертикальной лестнице к люку, ведущему на крышу. В скобах там блеснул замок, и на одну неприятную секунду я решил, что влип. Но потом вспомнил, каким телом управляю. Пальцы ухватили запирающее железо, рывок — и замочная дужка, жалобно звякнув, полетела на пол.
Крышка люка откинулась, в лицо дунуло холодным воздухом. Выскочив на крышу, я тут же захлопнул люк. Подпереть его было, к сожалению, нечем. Поэтому бежать отсюда нужно было особенно быстро.
Крыша соседнего дома оказалась в пределах прыжка, просвет всего метра два. Копенгаген застроен плотно, дома жмутся друг к другу, на это я и рассчитывал. И теперь сиганул с разбега, не раздумывая.
В соседнем доме добрые датские дворники (или кто здесь заведует крышами) оставили люк незапертым. Ну, им же и лучше, не придётся после меня ремонтировать. Сбежав по ступеням в самый низ, я нырнул под удачно расположенные балконы второго этажа. Под этим прикрытием добрался до угла дома. Оттуда было всего несколько быстрых шагов до арки дома следующего. Даже если полуодетый Гордиевский и вылез на крышу, вряд ли у него была возможность меня засечь.
Дальше я пошагал дворами в нужном направлении, успокаивая на ходу дыхание и сердцебиение. Мне было нужно к условленному месту, где ждал Йенс на своём чёрном автомобиле такси.
* * *
Вот это нелепо получилось, думал я, шагая по холодному бесснежному городу, а потом глядя на его улицы из пассажирского автомобильного окна. А если бы Гордиевский успел выскочить из своей комнаты для любовных утех, и мы столкнулись с ним нос к носу? Что тогда? Как было бы мне правильно себя повести?
Можно было повернуть дело так, как будто я следил за ним по поручению вышестоящего московского начальства. И вот, разоблачил его аморальное поведение. Так, стоп, а что, если и правда?.. Стукнуть на него в Центр? За такие вещи его, по идее, должны будут отозвать, понизить в должности и сослать куда-нибудь на периферию. Укрепит собой национальные кадры в какой-то из республик большой страны СССР. И там, даже если и умудрится восстановить контакт с англичанами, он уже сильно не навредит.
Но нет, едва ли всё так просто. Возможно, и даже скорее всего, такой Гордиевский у врага не один. В Москве, где-то в высших эшелонах КГБ, завёлась «крыса» посерьёзнее. А может, их там даже и несколько. Сама последующая история Гордиевского, когда он, пребывая под надзором КГБ, умудрился в 1985 году бежать из страны, об этом свидетельствует. Потому что нельзя уйти из-под надзора КГБ, если тебе не помогает кто-то в самом КГБ. Да и вся дальнейшая история страны СССР, если так подумать… Но на абстрактные мысли я решил не отвлекаться и вернулся к делам практическим.
