То, что я счел выигрышными факторами, теперь обернулось против меня. Место глухое, безлюдное, лабиринтное: заросли и хозяйственные постройки. Сараи, гаражи и все такое.

И тут случилось то, во что мой взгляд в первый миг отказался поверить.

Преследуемый одним прыжком, ловко сгруппировавшись, взмахнул на сарай высотой под два метра.

Как гепард! Клянусь! Прогрохотал по жестяной крыше, спрыгнул с другой стороны. Я успел услыхать три-четыре поспешных исчезающих шага.

И все. Аут! Тишина.

Преследовать было бессмысленно. Так прыгнуть я, конечно, не смогу, а огибать сараи — пустая трата времени. Он уже смылся — ищи-свищи.

Сзади раздался топот. Я обернулся: Ярый! За ним, приотстав на несколько метров, спешили остальные.

— Н-ничего… Ничего себе! — задыхаясь, изумленно вскричал Татаренко. — Нет, ты видел⁈ Это как так? Это… Это же какой-то Джек-попрыгунчик!

Историческая справка: лет сто с лишним тому назад, в бедных предместьях Лондона вдруг объявилось нечто необъяснимое и кошмарное. А именно — в вечерних сумерках невесть откуда бралась демоническая фигура, совершавшая гигантские прыжки, оглашавшая окрестность дьявольским хохотом — и, естественно, пугавшая суеверных простолюдинов девятнадцатого века до ужаса. Слухи об этом вдруг сделались такой сенсацией, какую трудно списать на чье-то пьяное или больное воображение. Они выплеснулись на страницы газет, и под перьями бойких писак чудище обрело кличку Джек-попрыгунчик… Вообще странная история, неясная и по сей день.

Но этот-то, этот тип! Он же реально запрыгнул на сарай!

Тяжело дыша, подоспели остальные.

— Видали? — повернулся к ним Яр.

— Как горный козел! — прокомментировал Георгий.

— Между прочим, — заметил Фрэнк, — сиганул он профессионально! Тренированно. Просто так не прыгнешь.

Эта фраза неожиданно повернула ход моих мыслей.

— Постой! — заговорил я, еще не поймав то, что надо, но уже напав на след, — как ты говоришь?

— Как говорю? — повторил Фрэнк. — Прыгнул, говорю, спортивно.

И здесь как будто вспышка озарила.

— Есть! — торжественно провозгласил я. — Есть!

— Что есть? — недовольно спросил Вовка.

Ему сильно не нравилось, когда он чего-то не понимал.

— Профессиональный прыжок, — пояснил я. — Кто так может прыгнуть? Спортсмен! Легкоатлет. Прыгун в высоту.

— С шестом или без? — тут же деловито переспросил Яр.

— Неважно. И тот и этот. Прыжковые навыки отрабатывают в любом случае… Да, кстати! Может, и гимнаст.

— Акробат, — добавил Фрэнк.

— Вот! Значит, что делать надо? Аккуратно прощупать спортивные секции. И там сможем найти нашего Джека! Разумно⁈

Парни переглянулись.

— Пожалуй, — сдержанно признал Вовка.

Гоги авторитетно замотал головой:

— Гимнастика, акробатика — отпадают. Можно нэ искать.

— Почему? — живо спросил Яр.

— Телосложение не то. Вы что, нэ обратили внимание?.. Гимнасты, акробаты — народ мощный и нэбольшого роста, как правило. А этот — високий, худой. Рост порядка сто девяносто…

Слава наблюдательности доктора Минашвили! Я, честно говоря, только сейчас все это собрал воедино — а ведь на самом деле незнакомец был такой. Очень высокий и очень худощавый. И так лихо взмахнул ввысь! Нет, точно он легкоатлет и именно прыгун! Ну а при таких редких параметрах вычислить его будет нетрудно.

— Твоя правда, Георгий Победоносец, — я повернулся к медику. — Слушай, а вы за спортивными секциями надзор ведете?

Жора мгновенно ухватил мою мысль:

— Ты хочешь сказать, чтобы я прошелся по секциям под каким-то врачебным предлогом?

— Точно так! Возможно?

Носатое лицо эскулапа сделалось до смешного задумчивым.

— Все возможно в этом мире, — важно произнес он, соображая. — Ну, в принципе…

В принципе Минашвили нашел подход. Да, наша местная медицина курировала спортивные секции, которые, конечно, имелись. Ученые с удовольствием ходили на стадион и в бассейн, занимаясь там, понятное дело, чем-то вроде лечебной физкультуры, бега трусцой и тому подобными необременительными упражнениями. Но среди молодых были и те, кто спортом увлекался всерьез, были даже кандидаты в мастера спорта.

Так вот, план Георгия состоял в следующем. Завтра же пойти к главврачу и предложить заняться медицинской статистикой по секциям. Такая отчетность в поликлинике имелась. Вообще какой только бюрократии в советской медицине не было! Все это бумагомарание густо повисало на руководителях — и, разумеется, главврач будет рад, если молодой интерн по своей инициативе взвалит на себя один из муторных отчетных грузов.

— Пройдусь по секциям, — решил Георгий. — Ну, знаете: количество занимающихся, спортивные разряды, кто тренеры, как документация ведется… Думаю, нашего подозреваемого найти будет несложно. Все-таки слишком редкая фигура.

— Кстати, — смекнул Володька, — а вот так, навскидку: кто-то, может, сталкивался с похожим типом? По работе. Вспомним?

Стали вспоминать добросовестно и даже азартно, уже возвращаясь по домам, в густых сумерках. Но так и не вспомнили. Ярослав сказал неуверенно, что у них в лаборатории есть один инженер, как будто похожий… но он пониже ростом. Да и ни в какой атлетике, ни легкой, ни тяжелой замечен не был.

— Вряд ли, — заключил он.

И разговор перепорхнул на пустяки, стали подшучивать над Татаренко, который бодро обхаживал сразу нескольких девушек, включая Марину. Та наивно думала, что она одна такая роза расцвела для физика с княжеским именем… Ага, как же! Внезапно обнаружив, что у него есть еще кто-то, осатаневшая бухгалтерша устроила нашему Казанове такие вилы, что он теперь был весь в поту и в жару, не зная, как управиться со своими бабами. Впрочем, бодрился:

— Ну, где наша не пропадала? Настоящий мужчина должен быть полигамным. Рассеивать хромосомы по максимуму! Улучшать человечество. Эволюцию двигать!

— Слушайте, — сказал я, перебивая смешки-пересмешки, — а давайте-ка пораскинем мозгами… Вот смотрите: наша концепция подтверждается! Верно?

— Вэрно, — кивнул Георгий.

— Сеть нам поверила. В то, что в кустарнике этом спрятано нечто компрометирующее. Дневник мертвеца!

И развил мысль: существование Сети мы подтвердили. И даже вполне конкретный хвостик нащупали, за который можно ухватиться. Правда, и себя обнаружили. Теперь там точно поймут, что мы спровоцировали их, попытались выманить. За хвост-то ухватились, а вот репку выдернуть…

— Интересно, — сказал Сашка, — а этот тип, гусек-скакунок, он нас-то всех заметил?

Я вмиг восстановил в памяти картину короткой погони.

— Да не думаю. Он так летел, что вряд ли что и разбирал. А препятствие взял на классе, так сказать. На инстинкте.

— Так это хорошо! — воскликнул Фрэнк. — Значит, про нашу команду он ничего сказать и не сможет.

— Так-то оно так, но про нас с Володькой они точно поймут. Что мы их на крючок словили. Не дураки же они.

— А это уже не есть хорошо… — задумчиво проговорил Яр.

— Слушайте, дарагие товарищи физики, — сказал Минашвили. — Сдается мне, что мы несколько заигрались в Штирлицев. — Я, конечно, завтра пройдусь по секциям, половлю рыбу, так сказать. Ну, а потом… потом, наверное, надо будет идти к бальшим дядям.

Эти слова подействовали всерьез. Некоторое время шагали молча. Не знаю, как другие, а я понимал, что Жора глубоко прав. Наша самодеятельность хороша до поры, до времени — и вот эта пора и подошла.

Странно! Не могу объяснить, отчего от этой точки мысль моя свернула к Аэлите. А вернее — к загадочному пока для меня притяжению двух моих разных жизней. Здесь — Аэлита, там — Светлана. Почему эти две девушки из разных эпох вошли во мне в такой резонанс?.. Ну да, наверное, это можно как-то объяснить. И даже не как-то. Здесь, бесспорно, есть закономерность.

Только вот какая⁈

Назавтра у нас был «лабораторный день». Мы с Вовкой занимались своими делами по плану работ. Все шло своим чередом, когда раздался телефонный звонок.