— Вы считаете, что он лично прибудет сюда. Зачем это ему? Какое ему дело до Виталия? — спросил Гаранин.

Римаков внимательно посмотрел на генерала и медленно сел на стул, которые ему уже сегодня предлагали.

— Как вы там говорили, Сан Саныч? В ногах правды нет? — посмотрел Максим Евгеньевич на меня.

— Точно так. Но вы жаловались на геморрой.

— Куда уж без него. Итак, про Кроу. Советскому Африканскому корпусу под вашим командованием, Сергей Викторович, удалось очень сильно навредить репутации Блэк Рок. Настолько, что финансовые и репутационные потери грозят большими проблемами как всей компании, так и Кроу лично. В Сирии Блэк Рок пришлось свернуть работу. Афганистан тоже не приносит больших дивидендов. Да и власти Пакистана уже устали от духов. А тут ещё и большой контракт в Африке под угрозой расторжения. Это серьёзный удар. Я бы сказал, что Кроу пропустил апперкот с последующим флэш-нокдауном.

Складно говорил Максим Евгеньевич, но до главной мысли он пока так и не добрался.

— И самое главное — Ричарда Кроу к Виталию личная вендетта. Кроу не может пропустить такого. Но Казанов — слишком важная фигура, чтобы просто исчезнуть. Его попытаются перевербовать или получить ценную информацию. Так что, он прибудет, чтобы быстро устранить Виталия. Возможно, даже лично нажать на спуск. И мы в этом уверены. Процентов на девяносто.

— А остальные десять процентов? — буркнул Гиря, скрестив руки на груди.

— Сто процентов никто и никогда не даст, Кирилл. Остальные десять процентов — это всегда ваша работа, — ответил Римаков, без тени иронии.

Гаранин вновь склонился над картой, его палец скользнул к Лоуэр-Кампу.

— Нужно подтверждение из Москвы, Евгеньевич. Ты ведь знаешь, что год назад Либерия разорвала с нами дипотношения. Давать повод американцам направить сюда контингент, защищая бедную страну от мнимого советского вторжения, нельзя, — объяснил Сергей Викторович.

— Само собой. Запросим, когда сегодня прилетим во Фритаун, — согласился Римаков.

Гаранин ещё несколько раз прошёлся вокруг карты и выдохнул.

— Значит, нам нужна бесшумная операция. Надо будет идти по земле, через этот чёртов заповедник Гола-Ист. Сколько это займёт времени, Гиря?

— Если по прямой через джунгли, то сутки. Возможно, двое, чтобы выйти в район для перехвата колонны. Если без шума. И если никто не наткнётся на патрули. А ещё…

— А ещё, у вас всего сутки. На завтрашнее утро назначена встреча, — перебил его Римаков.

— Ну тогда вся дорога займёт не больше двадцати трёх часов, — кивнул Гиря.

— И бесшумно не выйдет. Колонну Ричарда Кроу будут прикрывать вертолёты, — напомнил я.

Гаранин покачал головой.

— Вертолёты, говоришь? Хех, — усмехнулся Седой в стиле товарища Сухого из великого советского фильма.

В палатке повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь хрустом пальцев Гаранина, который их разминал уже в течение нескольких секунд. Ситуация казалась безвыходной. Добраться быстро — значит, быть замеченным. Добраться скрытно — слишком долго. А между нами километры непроходимых джунглей, холмы, приграничная река Мано и много чего ещё.

Я почесал заросший подбородок, готовясь предложить кое-что остальным.

— Тогда придётся действовать нестандартно. Использовать их же методы.

После моего заявления в палатке все замолчали и обратили на меня взгляды. Гаранин оторвался от карты и впился в меня своими стальными глазами. В них не было вопроса, скорее — требование.

Даже будильник «Витязь», казалось замер, и его стрелки остановились.

— Только не говори, Клюковкин, что ты вновь собираешься вступить в воздушный бой с вертолётами противника над территорией другой страны.

— Я уже так делал, Сергей Викторович.

Гиря улыбнулся, а Римаков довольно кивнул. Наверняка он вспомнил операцию на афгано-пакистанской границе в районе Хайберского прохода. Тогда нам с Кешей пришлось вступить в бой с несколькими «Кобрами».

— Скрытностью в этом случае и не пахнет.

— Мы сыграем на опережение, Сергей Викторович. Главное — правильно рассчитать.

Я указал на участок джунглей перед мостом через реку Мано. Здесь как раз была местность с холмами и низинами. Объехать колоне данный участок было невозможно. Другой дороги просто нет, а вертолётом Кроу не полетит однозначно. Слишком рискованно.

— Их вертолёты будут идти впереди колонны, на высоте ста-двухсот метров, осматривая местность впереди. Рассчитывать будем на то, что прикрывать колонну будет минимум звено. Мы же пойдём ниже. На предельно малой, брея верхушки деревьев и скрываясь в низинах… вот отсюда, — показал я на юго-западный участок границы.

— Вертолёты вы отвлекаете, а мы начинаем работать. Но где гарантия, что вы не завяжетесь в схватке с двумя-тремя винтокрылыми, а нас атакует ещё кто-то с воздуха? — спросил Гиря.

— Пилоты у Кроу — профессиональные наёмники. Раз они профессионалы, то их задача не сбить нас, а сохранить жизнь своему боссу. Так что мы будем держаться как можно ближе к колонне и к вам соответственно, чтобы им было сложнее нас атаковать. В это время ваш выход.

Римаков, молчавший пару минут, вскинул бровь.

Гаранин усмехнулся той самой усмешкой, которую я видел раньше. Он сомневался в угрозе, но ждал моего предложения.

— То есть, пока ты, Сан Саныч, будешь играть в воздушного пастуха с их вертушками, наша основная группа берёт колонну на земле, — подвёл Гиря итог.

— Сан Саныч верно мыслит. Колонна на земле, лишившись воздушного прикрытия, попадает в сложное положение. Они будут в ловушке между группой Кирилла и нашими вертолётами сверху. Получиться странный и очень запутанный клубок. Главное не дать им возможности прорваться или отступить назад. Как я понимаю, второй раз Кроу за Казановым уже не поедет, — посмотрел Гаранин на Римакова и тот утвердительно кивнул.

План был дерзким, на грани фола, и полностью зависел от слаженности действий и крепости нервов. Но это был единственный способ нейтрализовать главную угрозу.

— Мне нравится, — наконец произнёс Гаранин, хлопнув ладонью по столу. — Вопросов нет. Готовимся, товарищи. Времени осталось мало. Гиря, тебе и Грифу — час на подготовку. Далее выдвигаться. Ну, а тебе, Сан Саныч, всё проверить и рассчитать ещё раз.

Я кивнул и вышел с Кириллом на улицу, пока Гаранин и Римаков решили переговорить наедине. Откинув тяжёлый брезентовый полог, мы шагнули с Гирей наружу.

После спёртой, наэлектризованной атмосферы штабной палатки, утренний воздух Сьерра-Леоне ударил в лицо, заставив слегка взбодриться.

Аэродром города Бо жил своей, отдельной от нашей войны, жизнью. Раскалённый бетон взлётно-посадочной полосы всё ещё отдавал тепло, и над ним дрожало прозрачное марево. В воздухе стоял густой, ни с чем не сравнимый запах Африки. Это была смесь авиационного керосина, костров, пыли и терпкого, сладковатого аромата прелой зелени, доносившегося из джунглей, которые обступали аэродром со всех сторон.

Мой взгляд скользнул по лётному полю и остановился вертолётах.

Вокруг каждого медленно прохаживались техники с голым торсом, в тапочках и различных головных уборах. Несколько человек в выцветших комбинезонах, подтаскивали на тележке ящики с боекомплектом. Работали они неторопливо, с ленивой африканской грацией. Для них это была просто работа.

Даже на земле Ми-24 выглядели так, как и должны были — хищно и смертоносно. Припавшие к бетону на своих «лапах»-шасси, с узкими, вытянутыми фюзеляжами и злым оскалом блоков неуправляемых ракет под крыльями. Солнце отсвечивало на выпуклом, гранёном стекле кабины.

— Мы как-то забыли спросить, зачем нам живой этот Кроу, — сказал Гиря, достал из пачки сигарету и чиркнул зажигалкой.

— Много знает того, что нужно разведке.

— Ну да. Живой и в плену он ценнее, чем мёртвый, — ответил Кирилл.

Мимо нас прошла группа боевиков, осторожно посматривая в нашу сторону. Через секунду один из них в нелепом берете и с потёртым «Калашниковым» подал команду. Вся группа выровнялась и отдала воинское приветствие нам.