— Удивительно. Как он вообще выжил и ещё посадил вертолёт⁈ Железный человек.
— Нет, железо ломается, а этот не сломался.
Вокруг меня различных голосов было несколько. Все они слились в единую звуковую дорожку.
— Где мы? — промычал я.
— В укромном месте. Не разговаривай, — ответил человек, склонившийся надо мной.
И вновь какие-то бормотания и команды. Чьи-то руки постоянно мелькают перед глазами. Они были повсюду, осторожно, но уверенно исследовали моё тело. Я чувствовал, как чем-то холодным и влажным, обрабатывают пострадавшие участки моей кожи.
Я не мог видеть свои ладони, но чувствовал, как кожа натянулась, словно плотная резина. Шея тоже горела, каждый поворот головы давался с трудом.
— Ожоги второй степени. Кисти рук, шея… Лицо на удивление не затронуто. Красавчик! — донёсся чёткий, спокойный голос.
В какой-то момент что-то острое пронзило кожу в районе локтевого сгиба. И через какое-то время боль начала отступать. Становиться более терпимой. Туман перед глазами стал рассеиваться. Я смог приоткрыть веки.
Опыт возвращения с «того света» у меня уже был. И, надо сказать, в этот раз всё прошло гораздо больнее. Я моргнул и смог сфокусироваться.
Надо мной был белый потолок с вращающимся вентилятором. Запах медикаментов был еле уловим. Зато весьма сильно пахло… морем.
— Что-то не так, — тихо сказал я, пробуя подняться.
Моё тело отозвалось тупой, ноющей болью. Похоже, что действие обезболивающих начинает проходить. Чувство было такое, будто меня протащили через полосу препятствий, а потом меня окунули в ледяную воду.
Я был в одних спортивных штанах синего цвета. Руки были забинтованы. Пальцы спокойно шевелились, и я провёл ими по лицу. Судя по щетине, с бритвой я «не общался» как минимум неделю. Гематомы на теле почти сошли, мелкие ссадины затянулись. Удивительно, что я не переломался, когда вылетел из вертолёта. Считай, в рубашке родился.
Голова слегка закружилась. Будто одним кадром перед глазами пролетели все события последних… неизвестно сколько времени прошло с момента крушения. Может я вновь совершил прыжок в чьё-то тело?
Заход на посадку, взрыв, падение вертолёта и огонь в кабине — всё это крутилось в голове, как навязчивая мелодия. Но запах… Запах моря был слишком сильным, слишком реальным, чтобы быть просто галлюцинацией.
— Фух, — выдохнул я и посмотрел по сторонам.
Комната имела мало общего с больничной палатой. Никаких стерильно-белых стен, никаких пищащих медицинских приборов.
На полу лежал старый, слегка потёртый ковёр. У стены стояли массивный шкаф, тумбочка и стол из тёмного дерева. На стене висела выцветшая картина с морским пейзажем, выполненная в классическом стиле. Всё было аккуратно, чисто, но совсем не по-больничному. Больше похоже на санаторий.
Я поднялся и сел на край кровати. У прикроватной тумбочки стояла капельница с какими-то растворами. И только она попалась мне на глаза, как я почувствовал дискомфорт в мочевом пузыре. Наверняка в меня подобных капельниц влили уже немало.
Но почему морем-то пахнет? Это ведь не запах от освежителя воздуха и не из банки с антисептиком, а откуда-то снаружи. Я повернул голову в сторону окна.
И прямо за ним…
— Да ладно! — воскликнул я.
Из окна открывался вид на море. Огромное и безбрежное. Серое и взволнованное, с белыми гребнями волн, которые разбивались о скалистый берег где-то внизу. Я видел, как солнце, пробиваясь сквозь набежавшие облака, то появляется, то исчезает, раскрашивая водную гладь то тускло-зелёным, то серебристым оттенком. Воздух, приносимый лёгким бризом, был солёным, свежим, пропитанным запахом водорослей.
Я не мог поверить своим глазам. Это не могло быть реальным. Больше похоже на очередное перемещение во времени.
Тут дверь открылась и в комнату вошёл мужчина, одетый в клетчатую рубашку и брюки. Он был среднего роста, коротко стриженный, с острыми скулами и пронзительными зелёными глазами. Взгляд серьёзный, а дышал парень словно бык. Будто он меня сейчас хочет на рога поднять.
— Русский? — спросил я.
— Как бы… да, — ответил вошедший.
— А год сейчас какой?
— 1986.
Ну хоть здесь повезло, что не забросило меня в тело очередного реципиента. К своей новой жизни я уже привык.
— Ладно. Давай пройдёмся по стандартному списку вопросов в нашей… ситуации, — произнёс я.
— Как себя чувствуешь? — спросил парень, пройдя по комнате и присев в кресло рядом с кроватью.
Не с этого вопроса я хотел начать.
— Как будто обгорел и меня выбросило из вертолёта, — ответил я и медленно лёг на кровать.
— Ну так оно и было.
— Ты тему не меняй. Давай, кто ты? Что ты? И почему мы в этом «парадизе»? — кивнул я в сторону окна, за которым продолжали шуметь волны.
Парень улыбнулся и уже готовился открыть рот, но его прервали. Дверь в комнату открылась, и передо мной появился товарищ Казанов. Хотя насчёт «товарища» не уверен.
— Сан Саныч, я рад вас приветствовать! — с улыбкой произнёс Виталий.
— Вы… а вы почему так выглядите⁈ — удивился я.
И было отчего удивляться! Казанов был одет в обтягивающую футболку, которая подчёркивала его бицепсы и кубики. Подкачался он неплохо за последнее время после нашей встречи.
Волосы теперь светлые, лицо гладко выбрито, кожа смуглая, а улыбка была лучезарнее солнца.
— Пришлось сменить имидж. Стал узнаваем в некоторых кругах.
— Это всё замечательно, но что с моими товарищами? Где мы? Как я сюда попал? Иваныч, ну ты парень неглупый, давай рассказывай всё как есть, — вновь поднялся я с кровати.
Парень, что вошёл в комнату первым, вынул из меня иголку и убрал стойку капельницы. Теперь я мог более свободно подняться. Однако ужасно хотелось в туалет. Мочевой пузырь вот-вот лопнет, но ответ Казанова хотелось бы услышать.
— Ваш экипаж цел и, вполне вероятно, выписан из госпиталя. Экипаж второго вертолёта тоже. Им повезло больше, они не попали в засаду, а были поражены ракетой ПЗРК уже после вас.
— То что на том посту была засада, это я уже понял. Вопрос, как вы там столь быстро оказались?
Коллега Казанова напрягся, а сам Виталий отвернул голову в сторону картины на стене. Как-то он не торопится с ответом.
Мысли у меня начали приходить в порядок, так что я уже пробовал выстроить всю картину происходящего. Я медленно стал приближаться к Виталию, готовясь услышать от него признание.
И я даже перестал замечать боль в перемотанных ладонях. Кулак уже был наготове.
— Мы получили информацию, что отряд наёмников занял тот самый пост, на который вы должны были доставить груз… — начал говорить Казанов, но мне уже хватило объяснений.
Не дожидаясь окончания фразы, я пробил правой рукой Виталию в лицо. Несмотря на его хорошую форму и моё не лучшее состояние, он с трудом устоял на ногах после такого хука.
— Назад, Гиря, — махнул Казанов своему коллеге, который уже рванул ко мне, чтобы успокоить.
— И тебе сейчас вмажу. Ты с ним там был? — спросил я у парня.
— Гиря, назад. Это мне за дело. Иди вниз. Я сам разберусь, — сказал Казанов, утирая разбитую губу.
Парень выдохнул и вышел из комнаты. Только дверь захлопнулась, как Виталий достал платок и вытер кровь с губ.
Он подошёл ко мне и посмотрел в глаза.
— Что-то ещё хочешь мне сказать? — спросил Казанов.
— Ты знал и ничего не сделал? Какую роль мы выполняли в твоей мышеловке⁈ — задал я вопрос.
Виталий облизнул губы и отошёл в сторону.
— Нам нужно было вычислить, откуда идёт утечка информации. Вдобавок я получил распоряжение взять группу наёмников, что планировала захватить пост. Предупреди я тебя, то ты бы не стал рисковать своим экипажем. Я рассчитывал, что мы успеем раньше взять пост. Но мы не всемогущи. Всё пошло не по плану. Совсем немного не уложились по времени. Всё произошло слишком быстро. Мы не успели к ним раньше. Они уже свою задачу выполнили. Ты был их целью.
— Пф! Если бы ты предупредил, мы бы действовали по-другому. Знали, чего можно ожидать. А об этой опасности покушения на меня ты говорил ещё год назад.
