— Спит она, — прошептала девушка, взглянув на умиротворённое лицо младшей сестры. — Неча тревожиться, дюже уморилась! Видать, слишком много радостей за вечер на неё свалилось, с непривычки Светушка и отключилась… — тихо растолковывала Деяна встревоженному кузнецу.

— Дык как же это умориться надобно⁈ — нахмурив густые брови, пробормотал Вакула. — Я иной раз в кузнице без сна днями тружусь, да на ходу всё ж не засыпаю. Она же в уме была, когда к костру подходила, а едва прыгнули, так и обмякла вся. Едва подхватить успел, чтоб не погорела. Да всё ж пламя за сарафан зацепилось… — бросил он хмурый взгляд на тёмную сажу, пробежавшую по кромке княжьего одеяния.

— Ты себя с княженкой не равняй! — как можно теплее проворковала Деяна, проведя ладонью по твёрдой груди мужчины. — Ты вон какой сильный! Сызмальства к тяжёлому труду приучен, а Светолика за частокол батюшкиного терема почти и не ступала. Поди тяжелее вышивальной иглы и не держала в руках ничего.

— Нет, Деяна, что-то здесь нечисто! — не сдавался упёртый кузнец, осторожно убирая ладонь девушки со своей груди. — Волшба какая-то тёмная на Светолику напала…

— Пффф… — насмешливо фыркнула ведунья, стараясь скрыть обиду, — ну какая волшба⁈ Скажешь тоже! Отдохнет немного да оклемается. Вот увидишь! Пойдём венки по Ладовке запускать, глядишь, и Светолика апосля пробудится…

— Неужто не жалко тебе сестрицу родную⁈ — разочарованно нахмурился Вакула. — Ежели это правда проказы нечисти, знать, к князю за подмогой бежать надобно.

— Чего жалеть-то её? — не выдержала начинающая злиться ведунья. — Спит она! Никакого зла от этого не будет! А к князю хоть сейчас беги, да только что ты скажешь ему? Он тебе единственную законную дочь доверил, а ты и пары часов за ней уследить не смог. Думаешь, он будет рад такому⁈

— Пустое! — равнодушно отмахнулся от слов Деяны кузнец. — А где? — ошарашенно выдохнул он, переведя взгляд на место, где несколько мгновений назад лежала спящая княженка. — Где Светолика?

— Ушла, видать… — сама себе не веря, нахмурилась ведунья. — Говорила же, что пробудится она вскоре. В терем под крыло батюшки, видать, и ускакала…

— Дык как бы мы её не увидали⁈ — не сдавался Вакула, обежав вокруг ивы.

Не обнаружив там княженки, он стал осматривать все близлежащие кусты, но и там светловолосой девушки не оказалось.

— Ушла, видать… — упорно талдычила ему Деяна, подняв взгляд наверх, туда, где меж собой тихо переговаривались ветви плакучей ивы.

Светолики нигде не было.

— Вот теперь точно пора к князю на поклон бечь… — на ходу прокричал Вакула Деяне.

— И что скажешь ты ему⁈ — не сдавалась хмурая девушка, хотя червь сомнения и неверия в свои же слова жадно подтачивал её нутро. — Найдется Светолика, никуда она не могла отсюда деться!

— Ну и дурак! — в сердцах прошептала девушка, когда кузнец никак не отреагировал на её слова и быстро побежал к княжескому терему. — Что зенки пялите? — громко закричала она, когда увидела ошарашенные лица подруг, стоящих чуть поодаль. — Видали, куда княженка делась?

Чаяна и Нежка отрицательно покачали головами, заставив Деяну недовольно нахмуриться.

Что-то здесь явно нечисто…

— Тогда неча такую ночь понапрасну тратить, венки сами себя по реке не пустят… — стараясь не думать ни о пропавшей сестре, ни о шибко беспокоящемся о ней Вакуле, Деяна уверенно двинулась к реке, на ходу снимая с головы всё ещё пышное купальское украшение.

— Венок мой, плыви как звезда в ночи, — зашептала ведунья, бережно опуская венок на тихую воду Ладовки. — Свети, луна, путь ему укажи! Пусть счастье моё свет дороги найдёт, на Купалу всё сбудется, злая горечь пройдёт!

Подруги Деяны проделали то же самое, не забыв при этом сдобрить путь своих цветочных украшений мудрыми словами древних купальских присказок.

— Отчего это твой всё у берега мнётся? — нахмурилась Чаяна, пальцем указывая Деяне на её венок.

Травянистые кругляшки подруг и впрямь уже были на середине речки, мерно покачиваясь на ласковых водах Ладовки. Деянин же венец всё ещё кружился у берега, поочерёдно омывая свои травянистые бока.

— Ох, — неожиданно выдохнула Нежка, не дав Деяне вставить ни слова. — Княжьи дружинники к нам на Купалу пожаловали, — хитрой радостью блеснули её глаза.

Ведунья нехотя обернулась, чтобы равнодушно мазнуть взглядом по бравому отряду отцовских воинов, которые стали умело рыскать по берегу в поисках Светолики.

— Деяна, — ошеломлённо прошептала Чаяна в один голос с Нежкой. — Венок твой… — не договорили они, с ужасом наблюдая, как наконец отплывший от берега девичий венок стал медленно тонуть.

— Плохой знак, — пробормотала Нежка, вспоминая наказы старших. — Знать, ворох бед и горестей на тебя посыпется.

— Не каркай! — зло прошипела Деяна, хватая длинную палку, лежащую чуть поодаль.

Она и сама прекрасно знала, что ничего хорошего утонувший венок не мог принести своей хозяйке.

— Не потонет! — высунув язык от натуги, стала она тыкать палкой в воду, аккурат в то место, где скрылось под толщей воды её пёстрое творение. — Поймала! — восторженно вскрикнула она, вытаскивая на поверхность намокшее обилие луговых трав и цветов, да только не рассчитала Деяна сил и, поскользнувшись на скользком бережку, громко плюхнулась в холодную воду.

— Вот и всё… — равнодушно подумала темноволосая девушка, когда мигом взмокшая ткань праздничного платья камнем потянула её на дно. — Не выплыву…

Плавать Деяна не любила с детства. Аккурат как в пять годков едва не потонула в мелкой заводи, так и невзлюбила воду. Ежели бы тогда не матушка, что за волосы дёрнула маленькое обмякшее тельце на берег, так бы и померла княжья байстрючка. Да только ныне матушки уж нет, помочь Деяне некому.

Сквозь толщу воды хмуро провожала она взглядом с интересом смотрящую на её смерть круглобокую луну.

Права была бабава: зло, на Купалу сотворённое, возвращается сторицей. Задумала Деяна недоброе для сестрицы, а нынче и поплатилась за свою злобу.

В груди нещадно пекло, шибко хотелось сделать жадный вздох. Ноги и руки стали ватными, будто вдоволь налакалась она горькой медовухи. Сквозь нестерпимый звон в ушах девушка неожиданно услышала громкий всплеск, и в следующее мгновение она уже стояла на берегу, всем своим немощным телом навалившись на одного из дружинников отца.

— Ой, — громко пискнула Нежка, уставившись на спасшего Деяну молодца.

Стараясь откашлять забившую легкие воду, девушка хмуро зыркнула на подругу.

— Знать, суженый вы нашей Деяны… — хитро блестя глазами, прошептала Чаяна.

Проследив за взглядом подруг, девушка с ужасом уставилась на будто бы высеченное из камня хмурое лицо отцовского дружинника. Взгляд его был строг и холоден, а недовольно поджатые губы выдавали все его недобрые мысли. Но не это удивило подруг. На белобрысой голове воина, с которой сейчас поспешно стекали холодные ручейки, высился утопший венок Деяны.

Видать, когда дружинник выныривал, спасая девушку с речного дна, так и нанизал себя на травянистое украшение.

— Тьфу ты! — поняв, о чём ведут речь девицы, сдёрнул он с головы виновника сего внимания. — Мало мне хлопот!

Бросив наземь цветочное убранство, парень уже хотел было пойти прочь, как злющая Деяна, уперев руки в боки, прошипела:

— Чем же это тебе мой венок нехорош, что ты его как чёрную гадюку с себя скидываешь⁈

Сердце нещадно жгло от обиды подобным пренебрежением.

«Что же за день сегодня такой⁈ — внутренне трясясь от негодования, думала девушка. — Сначала Вакула, потом утопление, а теперь ещё и этот хмурый громила…».

— А чем он хорош может быть⁈ — удивлённо подняв брови, спокойно взглянул он на ведунью. — Смердит от него лютой злобой и завистью, впрочем, как и от тебя…

— Да как ты смеешь⁈ — задохнулась от гнева Деяна. — От самого-то конским навозом за версту несёт! — на ходу соврала она и бросилась прочь с берега.