В который раз вспомнила она, как тайком убегала из родного дома. Батюшка, узнавший о её намерении, не хотел отпускать сумасбродную дочь одну, сам намеревался ей компанию составить или, на худой конец, воина справного к ней приставить. Деяна была с этим шибко не согласна, потому под покровом ночи и сбежала она из родного дома, обхитрив бабаву и матушку.

Сколько дней прошло с того момента, ведунья уже и сама не знала. Сбилась со счёта — то ли на сорок пятом, то ли на сорок шестом дне…

— А впрочем, какая разница⁈ — мысленно рассуждала она. — Сколько ни прошло дней, всё мои, а до цели ещё путь, ой, как долог…

Не будь она такой уставшей и душевно истощённой из-за неудачных попыток отыскать тропы в лес Ярила, девушка обязательно бы наслаждалась своим путешествием по бескрайним просторам необъятных княжеств. Ведь впервые удалось ей оказаться за пределами Ладимирья и вскользь взглянуть на чуждый быт соседей.

За спиной уже осталось Златоводское княжество, где когда-то Власта княгиней заседала, а ныне верховодил там её брат — Златовар, надо сказать, шибко неприятный тип. Может, оттого и земли его поблекли, да не слепили глаз былым величием. Народ всё чаще встречался измождённым и обозлённым, хоть порой попадался и добрый люд. Особенно тепло отозвалось в девичьем сердце воспоминание о бабушке Параскеве, что пустила Деяну к себе на ночлег да подарила ей справную пуховую шаль.

Лесовладный удел хоть и был мал, да всё же произвёл на ведунью куда лучшее впечатление. Богатые деревенские избы, расписные терема с резными наличниками, да народ явно миролюбивее и сытнее казался. Там девица задержалась ненадолго, но успела сыскать знакомство с местным кожевником Владом и его женой Марыськой. Первый ей подлатал разбредшиеся от зимней влаги сапоги, а супруга его одарила ведунью своей тёплой одёжей.

Княжеская байстрючка только и успевала диву даваться, сколько доброго и бескорыстного люда по земле ходит. На душе её от этого становилось не по-зимнему тепло и уютно.

Ступив, наконец, в Светлогорскую волость, девушка глубоко вдохнула морозный воздух и внутренне себя подбодрила:

— Ещё немного… Почти дошла…

Высокие сугробы жадно обхватывали её сапоги, стараясь замедлить ход, яркое солнце, отражаясь от снежной белизны, заставляло бесконечные потоки слёз стекать по обветренным щекам, вероломно скатываясь за ворот тёплого тулупа. Нежная кожа её лица иссохлась и покрылась красной воспалённой коркой. Однако всех этих неудобств ведунья словно и не замечала — она упорно двигалась вперёд в направлении, указанном местными кумушками, которые были уже давно привыкшими к подобным вопросам.

На исходе второго дня девушка, наконец, вышла к нужной избе. Деревянный покосившийся сруб, нещадно запорошенный снежным пухом, чужеродным пятном выделялся среди нагого леса.

— Знать дома… — тихо прошептала ведунья, отметив слабый дымок, просачивающийся из трубы на ветхой крыше.

Глубоко вздохнув, Деяна смело шагнула на трухлявые порожки, громко постучав в иссохшуюся от времени и нещадно погрызенную короедом дверь избы.

— Кого принесла нелёгкая⁈ — раздался потрескавшийся от старости голос, и преграда между девушкой и хозяйкой лесной хижины резко исчезла.

— Что надобно? — недовольно выплюнула седая женщина, вытирая узловатые руки о заляпанный красными брызгами не то крови, не то ягодного сока, передник.

— Здравствуйте! — стараясь быть донельзя вежливой, ответила ведунья, всё ещё смотря на бабушку Ягира и подмечая всё новые и новые схожие черты их хмурых лиц.

— И тебе не хворать! — кивнула она девице, недовольно цокнув. — Настоев от нежеланной брюхатости нынче не готовлю…

— Нет, — поспешила объясниться девушка, отрицательно тряся головой. — Я не за тем…

— Приворотами аль отворотами тоже не занимаюсь… — выпалила Ягиня, уже было намереваясь захлопнуть дверь прямо перед носом нежданной гостьи.

— Из-за Ягира я сюда пришла! — боясь, что упёртая старушка и впрямь скроется в избе, прокричала Деяна.

Седовласая женщина замерла, напряжённо взглянув на девицу, и тихо прошептала:

— Ягира?

— Ягира! Внука вашего! — затараторила ведунья. — В беду он угодил по моей вине, помощь ему требуется…

Спешно рассказывала Деяну свою печальную историю старой ведьме, что внимательно прищурившись молча слушала её откровения.

— Сама я пыталась сызнова тропы сыскать, — заключила она тихо в конце, — да сколько ни пыталась, всё одно выходит… Не желает меня солнечный Бог в свои владения впускать, только на вас теперь вся надёжа…

Старушка неподвижно стояла возле двери и не сводила пронзительного взгляда с потрёпанной девицы.

— Эккхххмм,— наконец откашлялась она и, усмехнувшись, хрипло проговорила: — Зря ты такой долгий путь проделала. Не помощница я тебе в этом деле…

— Что⁈ — ошеломлённо выдохнула ведунья, не веря своим ушам. — Да как же это?

— Ступай восвояси! — недовольно цокнула Ягиня. — Пока ещё в какую передрягу не угодила. Чую я, гузно твоё всю чернь мира к себе притянуть так и норовит…

В полном сумбуре от услышанного Деяна молча развернулась и спустилась с обветшалых порожков.

— Вы! — неожиданно зло выплюнула она, грозно развернувшись к старой ведьме. — Одному внуку в помощи отказали, а теперь и другого сгубить хотите⁈ Свою единственную родную кровинку на всём белом свете⁈ Злыдня вы! Одинокая, злобная карга!

Спешно отвернувшись от раздражающей своим равнодушным видом старухи, ведунья резво пошла прочь, внимательно выискивая в толще снега оставленные ранее следы. Уже не видела и не слышала она, как растерянно смотрела ей вослед ведьма и как тихие слова: «Не могла я тогда…» несмело сорвались с её языка перед тем, как медленно затворила она дверь в свою избу.

Лишь спустя некоторое время злость схлынула с бойкой девицы, оставив в её душе лишь глухую пустоту и разочарование. Грузно плюхнувшись в сугроб, Деяна горько расплакалась, давая волю всем своим чувствам.

— Ничего… — шептала она, утирая обледенелым рукавом тулупа мокрое лицо. — Другой способ сыщу. Обязательно сыщу! Ягир! — неожиданно прокричала она во всю мощь своих лёгких. — Слышишь⁈ Отыщу тебя! Никуда ты от меня не денешься!..

Деяна с тоскою взглянула в окно. Летняя зелень сочно пестрела в лучах заходящего солнца, а вдали, на берегу местной речушки Ладовки, живо сновали парни, устраивая высокие Купальские костры.

— Даже не верится… — тихо пробормотала ведунья, покачав головой,— будто бы только вчера я коварно плела венок для Светолики, а ныне уж и год прошёл…

Почти год как не могла она вытащить Ягира из леса Ярила.

Год бесконечных терзаний и душевных мук.

Вспомнилось ей, как опустошённая ворочалась она из Светлогорской волости, где равнодушная Ягиня отказала в помощи.

Тогда то ли от разочарования, то ли от нещадных морозов она шибко занедужила, и ежели бы не местная знахарка Аглая, так бы и сгинула в каком-нибудь высоком сугробе. Добрая женщина приютила её и выходила. А едва стало ведунье полегче, так и собралась она домой.

Вот только не успела и шага ступить, как за околицей отряд объявился с самим князем Гораном во главе. Долго дочь домой не возвращалась, закручинились матушка с бабавой, да и батюшка со Светоликой места себе не находили. Тогда-то и снарядился правитель Ладимирья с отрядом на поиски блудной девицы.

Уж как они её сыскали, история умалчивает, но обратный путь домой для Деяны был быстр и лёгок. Ослабленное после болезни тело расслабленно раскисало в руках батюшки, и весь путь девушка крепко спала, опершись на твёрдую грудь родителя.

О том, как обрадовались её возвращению бабава, матушка и Светолика, уж и говорить нечего. Да вот, Деяне на родной земле было всё ж тоскливо и неспокойно. Измаялась она вся, стараясь придумать способ, чтобы выручить дружинника из владений солнечного Бога, но как ни силилась, ничего на ум не приходило. Всё также пыталась она ходить в лес, но неизменно поникшая возвращалась обратно.