Хозяин лично принёс нам завтрак — рис с какими-то овощами, вяленое мясо, чай из трав, которые, вероятно, росли где-то в горах и обладали свойствами, известными только местным. Еда была простой, но сытной, да и на вкус вполне себе.

— Всё запомнили? — спросил хозяин, собирая пустые миски.

— Да, — кивнула Мэй.

— Только не идите напрямик по тракту, — добавил он, понизив голос, хотя в коридоре никого не было. — Они выставляют дозоры. Если заметят вас издалека, приготовятся или сбегут. Лучше идти параллельно, через лес — дольше, но безопаснее. И главное — не убивайте главаря. Сломайте, унизьте, оставьте инвалидом на всю жизнь, если хотите, но не убивайте. Сюй Линь может простить многое своему племяннику, но не его смерть. Даже Лао Шань не защитит вас от мести пятой ступени, если пролита кровь родственника.

— Поняли, — буркнул я, вставая. — Калечим, но не убиваем. Классическая работа по воспитанию молодёжи.

Южный тракт был широкой, укатанной дорогой, вдоль которой тянулись леса, перемежающиеся полями и редкими деревушками. Население предпочитало не высовываться при виде подозрительных путников, да и мы шли параллельно тракту, используя Взгляд сквозь Пламя и технику восприятия Мэй Инь для обнаружения дозоров.

Первого дозорного мы нашли через полдня пути — молодой парень первой ступени, сидящий на дереве и откровенно скучающий, его аура была расслаблена почти до состояния сна. Мы обошли его широкой дугой, не оставив следов. Второй дозор — пара обычных бандитов у развилки дорог, играющих в кости — тоже не заметил нас, слишком увлечённые своей игрой и спором о правилах, который, судя по громкости, мог перерасти в драку в любой момент.

К вечеру мы остановились в небольшой пещере, достаточно глубокой, чтобы укрыться от ветра и дождя, который начал моросить с закатом, превращая лес в серое, мокрое месиво. Развести костёр было нельзя — дым привлёк бы внимание, поэтому мы ели холодную еду из припасов и пили воду из ручья, который журчал где-то неподалёку.

— Завтра к полудню будем у башни, — прошептала Мэй Инь, изучая след на земле, который мы нашли у входа в пещеру — кто-то проходил здесь недавно, но след был старый, размытый дождём. — Нужно будет сначала разведать, узнать их расположение, количество, привычки. Нападать вслепую — глупость.

— Согласен, — кивнул я, прислонившись спиной к холодной каменной стене. — Потратим полдня на наблюдение. Лучше потерять время, чем влипнуть в засаду или наткнуться на вдвое большее количество противников, чем нам сказали.

Ночь прошла спокойно, если не считать звуков ночного леса — вой каких-то зверей, шорохи в кустах, далёкий крик птицы, которая звучала слишком человечески для комфорта, но никаких культиваторов или патрулей. Мы спали по очереди, меняясь каждые три часа, держа оружие наготове.

Утро второго дня встретило нас туманом, густым и липким, словно суп из молока и серости, через который едва просматривались очертания деревьев. Отличная погода для скрытного передвижения — видимость никакая, звуки приглушены, даже культиваторы с усиленным восприятием будут полагаться больше на ауры, чем на зрение.

К полудню туман начал рассеиваться, и мы увидели башню.

Старая сторожевая башня, оставшаяся с тех времён, когда провинция ещё была частью империи, возвышалась на холме, окружённая частоколом из заострённых брёвен. Частично разрушенным временем и явно не ремонтировавшимся годами. Сама башня была три этажа высотой, каменная, с узкими окнами-бойницами и плоской крышей, где виднелись силуэты дозорных. Вокруг лепились хижины и навесы — временное жильё бандитов, построенное кое-как из досок, шкур и разных, но, очевидно, краденых материалов.

Мы залегли в кустах в двухстах шагах от башни, активировали техники сокрытия ауры и начали наблюдать.

Количество бандитов оказалось больше, чем говорил хозяин — не тридцать, а ближе к сорока, судя по тому, сколько аур я чувствовал даже через сокрытие. Большинство действительно обычные головорезы, набранные из не прошедших в ученики кланов, дезертиров, беглых преступников. Человек десять первой ступени — уже серьёзнее, эти явно имели опыт настоящих боёв, двигались увереннее, держали оружие профессионально. И главарь.

Вэй Жун вышел из башни ближе к обеду, и его появление было настолько театральным, что хотелось аплодировать. Одеяние из дорогой красной ткани с золотой вышивкой, явно краденое у какого-то богатого купца. Меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, которые блестели на солнце так ярко, что резали глаза. Причёска, уложенная с помощью масла и, вероятно, часа времени перед зеркалом. Лет двадцать пять, как и говорили, лицо самовлюблённого красавчика, который никогда не получал по морде достаточно сильно, чтобы понять своё место в пищевой цепочке.

Его аура пульсировала на грани между второй и третьей ступенью — ещё не достиг прорыва, но близок. Опасен, определённо опасен для обычных культиваторов. Да и нас, при плохом развитии событий, может озадачить.

Я наблюдал, как он прошёлся по лагерю, отдавая команды подчинённым, которые бросались выполнять каждое слово, словно это был приказ императора, а не блажь избалованного мальчишки с связями. Типичный стиль руководства через запугивание и демонстрацию силы — работает, пока никто не бросает вызов. Но стоит появиться более сильному, и вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

— Он выходит из башни трижды в день, если трактирщик не соврал, — прошептала спутница. — Утром, в обед и вечером. Обходит лагерь, проверяет дозоры, иногда устраивает показательные спарринги с подчинёнными. Большинство его людей собирается на площади возле башни во время обеда — едят вместе, пьют, хвастаются. Это наше окно.

— Вечером? — уточнил я.

— Да. Они расслабятся после еды, некоторые напьются. Дозоры ослабнут. Мы войдём с западной стороны, где частокол почти развалился, подберёмся к башне, и ты вынесешь главаря первым ударом, пока я держу остальных. Быстро, жёстко, показательно. Они увидят, что их лидер беспомощен — сломается моральный дух, остальное рассыплется само.

План был простой, прямолинейный. Достаточно рискованный, чтобы либо сработать идеально, либо похоронить нас обоих под лавиной рассерженных бандитов. Но лучшего не было.

Мы ждали до вечера, наблюдая за патрулями, запоминая маршруты дозорных, вычисляя слабые места в обороне. Башня была плохо защищена — бандиты явно не ожидали нападения, слишком уверенные в покровительстве Сюй Линь и в том, что никто не посмеет тронуть родственника властительницы.

Самонадеянность. В обеих известных мне мирах это главный источник проблем. Надеюсь, это про них, а не про нас.

Западная часть частокола действительно была в плачевном состоянии. Брёвна покосились, между ними зияли дыры размером с человека, а в одном месте целая секция завалилась внутрь, создавая естественный проход. Бандиты, видимо, не считали нужным чинить, полагаясь на то, что их репутация и связи страшнее любых физических укреплений. Классическая ошибка — считать, что страх работает лучше стен.

Мы проскользнули через пролом бесшумно, как два призрака, чьи тени не отбрасывались даже при свете факелов, горящих по периметру лагеря, благодаря технике сокрытия моей подруги. Техника искажала восприятие наблюдателей, заставляя их смотреть мимо, не фокусироваться на нашем присутствии, словно мы были частью пейзажа, не заслуживающей внимания. Дозорный на ближайшей вышке зевнул, почесал пах и уставился в небо, где звёзды только начинали проступать сквозь вечерние сумерки.

Площадь перед башней была заполнена — человек тридцать, может больше, сидели кругами вокруг костров, жрали, пили, хвастались добычей и подвигами, большинство которых были либо выдуманы, либо сильно приукрашены до степени фантастики. Запах жареного мяса, дешёвого алкоголя и немытых тел стоял плотной стеной, сквозь которую даже ветер пробивался с трудом. Смех, крики, иногда звуки драки — типичная атмосфера бандитского лагеря после удачного рейда, когда деньги есть, еда есть, враги далеко, а завтрашний день кажется таким же безоблачным, как и сегодняшний.